Гримуар Геймера (СИ) - Оскобин Марк - Страница 20

Умно. От учителя русского языка и литературы на пенсии такое вряд ли услышишь.

— Жди.

Я сел на диван, вытащил из рюкзака весь набор и оформил десятиминутный сеанс на Клавдию Елистратову.

Поливаю огурцы в теплице. Такое ощущение, что в поясницу вогнали несколько гвоздей. Бросаю лейку и с максимально возможной скоростью ползу к своему дому. Клава живёт недалеко, поэтому через пять минут я на месте. Вхожу в зал и впервые в жизни вижу своё тело со стороны. Полминуты не в силах оторвать взгляд. Это вам не в зеркало смотреть или видеозапись.

Кое-как сгибаюсь и открываю замок с люка подвала. Поднимаю крышку. Во все глаза на меня таращится Припугнутая Мышка. Ага, вернулись к истокам. Я повторяю кодовую фразу старушечьим голосом и не удерживаюсь от смешка.

Но Кате не до смеха. Она закрывает ладонью рот и отступает вглубь подвала.

— Что, убедилась? — спрашиваю я, подходя к самому краю.

Не свалиться бы. Ноги какие-то непослушные, одеревенелые.

— Но как такое возможно?? — обретает Катя дар речи.

— Спроси у моих подштанников, — отвечаю я. — Понятия не имею.

Катя набирается сил и вылезает из подвала. Держится в метре от меня. Проверяет бессознательное тело на диване.

— Точно так же было и в тот раз, — говорит Катя.

— Само собой, — киваю. — Я выполнял зачистку города от Цифровых отродий.

Вижу, как её сбивает с толку диссонанс звука, изображения и осознания. Она говорит с человеком, тело которого в коме, а сознание — в теле старухи, чьё сознание в коме. Короче, сложно, я понимаю.

— Мне надо убрать Клаву из дома, — говорю я и беру старую кочергу у печки. — Хотя она и так запомнит этот визит.

— И как ты ей всё объяснишь? — спрашивает Катя.

— Никак. Она либо ничего не поймёт, либо посчитает, что пришла вот за этой кочергой.

Едва успеваю увести Клаву обратно к теплице.

Очнувшись, я увидел Катю, держащую в руках раскрытый Гримуар. Лицо внимательное и сосредоточенное.

— Ну что, веришь теперь? — спросил я.

Она кивнула.

— На самом деле, я благородный рыцарь в сияющих доспехах, и ты должна мне сказать спасибо.

— Неужели? — Катя оторвала взгляд от книги.

— Да. Я ведь мог точно так же использовать твоё тело, изогнуть твою реальность и отправить жить в другой город.

— Как свою сестру?

— Именно.

До Кати дошло, что это действительно был самый простой и топорный метод решения проблемы.

— Тогда почему ты этого не сделал? — спросила она.

Я задумался, как лучше сформулировать ответ.

— С сестрой не было выбора, да и подбешивала она меня, если начистоту. Но я же не такой отмороженный, чтобы всем подряд ломать жизни.

— Ну, тогда спасибо.

Она присела на край дивана и принялась листать Гримуар.

— Почему большинство страниц чёрные?

— Не знаю. Возможно, их уже использовали ранее.

— И куда делись все эти Геймеры?

— Не знаю.

Катя неодобрительно покачала головой.

— Ты хоть что-нибудь знаешь?

— Всё то, что уже рассказывал, — пробурчал я. — По поводу других Геймеров… Дед умер от тромба. Не исключаю, что он не выполнил какое-нибудь задание, где на кону стояла одна его жизнь. У меня такая ставка была… — Я аккуратно забрал Гримуар из рук Кати и пролистал страницы. — В первом задании на третьем уровне.

— А сейчас какие ставки?

Я снова чуть было не ответил «не знаю».

— Написано, что автоматическая активация деструктора «Неудачник» у всех открытых персонажей, включая меня. И лучше не проверять, что он означает.

— Точно ничего хорошего.

— Станет понятнее, когда я испытаю «Отладку».

Катя подвинулась ближе и заглянула в Гримуар. Мы впервые за десять лет сидели, прижавшись друг к другу плечами.

— Сказано, что надо использовать трёх разных персонажей, — пояснил я, опережая её расспросы. — Завтра надо решить, с кого начать. Есть добровольцы?

Она посмотрела на меня исподлобья и помотала головой. Всё, усмешки закончились? То-то же.

Меня даже порадовало, что я обзавёлся первым союзником в лице Мышки. И помогать мне — в её интересах. Я для неё прикованный к лодыжке якорь. Пойду на дно — потащу всех. Катя не дура, понимала. Для полноты картины я раскрыл ей и оставшиеся в рукаве карты. О зачистке, когда видел над каждым человеком тот или иной нимб, о взрыве юрфака и странной деревне. Даже о первых шалостях, когда ничего не предвещало беды. Пусть знает всё.

Упоминания о деревне и оборванце с синим нимбом её особенно заинтересовали.

— Получается, те люди не принадлежат нашему миру, — констатировала Катя. — И они помогали тебе. Значит, не враги. — Она в задумчивости подпёрла рукой подбородок. — Тебе надо их найти и узнать больше о Гримуаре.

— Легко сказать, — усмехнулся я. — Прежде они сами меня находили. Мне кажется, даже в ту деревню я попал не по слепому везению.

— А ты пробовал проверить то место, находясь… в игровом режиме, так сказать?

Теперь уже я задумался. А Мышка дело говорит. Такой вариант мне не пришёл в голову по одной простой причине — на третьем уровне я не мог пользоваться Гримуаром, кроме как для выполнения заданий.

— Нет, — признался я. — Вот завтра с первыми лучами солнца и проверим. Сейчас уже темнеет.

— Проверим?

— Угу. Теперь ты — мой страховочный трос. Мы всё делаем сообща.

— Как скажете, капитан.

Я достал из ящика под телевизором её телефон и протянул:

— Иди успокой бабулю. Скажи, что вернулись раньше времени из-за клещей.

Катя скривила губы в лёгкой улыбке.

— Враньё — твоё второе имя, Вэл.

— Ложь во благо — моё второе имя.

На пороге она вдруг обернулась.

— Кстати, как я поняла, ты теперь можешь видеть всех людей в том или ином цвете?

— Не людей в цвете, — поправил я. — А что-то вроде нимбов над головами.

— Да-да, я то и имела в виду.

Многозначительный выжидающий взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я определил, в какую когорту тебя записало моё подсознание? — догадался я.

— А что? Мне интересно. Раз нам теперь вместе противостоять козням всесильной книги, надоузнать друга как можно лучше.

Я бы тебе сказал, как парни узнают девушек получше, да не буду смущать.

— Ладно. — Я вернулся к дивану и взял Гримуар. — Плёвое дело.

Вписав имя и продолжительность пять минут, переключаюсь в игровой режим. Смотрю на Катю, застывшую на пороге комнаты в напряжённом ожидании. Ждать не надо, у неё над головой изначально светится красный нимб. Хочу соврать, но, кажется, она читает эмоции на моём лице и предупреждает:

— Только правду!

Сама напросилась:

— Окей. Ты для меня — Цифровое отродье.

И пожимаю плечами, дескать, что я могу поделать?

Катя вздыхает, хочет молча уйти, но не выдерживает и обрушивает на меня тираду уязвлённой девушки:

— И во всём виновато твоё подсознание, да? — Мышка качает указательным пальцем. Лицо искажено презрительной улыбкой. — Нет, Вэл, не сваливай всё на подсознание. Дело в твоём деформированном восприятии мира! Как у высокомерного пентюха, который ничего собой не представляет, но любит поливать грязью других. Всех, кто косо посмотрит. Вот почему я ещё с детства не хотела с тобой дружить.

Выжидаю пять секунд. Убеждаюсь, что весь яд выплеснут и спрашиваю:

— Полегчало?

— Да!

— Тогда встречаемся завтра в семь.

Ночью я долго не мог заснуть. Когда удалось, мне снились лица умерщвлённых пациентов. А потом, как я закладываю взрывчатку в подвале онкологического диспансера и жму кнопку. Четырёхэтажное здание взлетает на воздух, я стою и наблюдаю за клубами дыма, из которого по одному появляются люди в средневековых одеждах и с синими нимбами над головами.

Разбудил меня звонок с незнакомого номера. Забыл отключить звук на ночь.

— Валентин Степанович Воронин? — спросил незнакомый голос.