Морок (СИ) - Горина Екатерина Константиновна - Страница 93

Удар он почувствовал совсем скоро. Но не спереди, а сзади. И это было совсем не больно. Потому что это вовсе не было смертельной раной, скорее, унизительным пинком под зад. Иннокентий открыл один глаз и обернулся.

Сзади стоял пышноусый мужчина и радостно щерился.

— Не ожидал? — спросил он.

— Нет, — тихо проговорил Иннокентий, ещё не решивший, что делать дальше: напасть на обидчика с кулаками или… Где-то он его видел.

— Не узнал, — рассмеялся пышноусый. — А так?

И тут же возникла на дороге добрая толстуха, с которой прошагали они не один вершок по дорогам Края. Иннокентий бросился к ней, как к родной.

— Ну-ну, полно, — смеялась та. — С королём ведь говоришь, что за фамильярности такие нынче.

— Ах ты, шельма, — не сдержался Иннокений и толкнул его в грудь.

— Ладно-ладно, некогда мне тут с тобой мутаборы мутаборить, — показно сердился черноусый. — Я про Богдана пришёл напомнить, да проводить малеха.

— Про Богдана-то мы и сами уже спохватились, решили за ним пойти, с собой его взять…

— Дело хорошее. Да мы уже с ним сговорились. Магом у меня будет при дворе…

— Как? — удивился Иннокентий. — Прям вот так сразу из воды в котел?

— А ты как думал, — рассмеялся пышноусый. — Или ты забыл, зачем во дворец-то ходил?

Иннокентий замялся.

— В общем-то, я это не очень понял…

— Да магию ж мы в Край возвращали, экий ты бестолковый. Помнишь, ты спрашивал, «не проще было всё вот это вот не устраивать, а просто всех… ну… расколдовать что ли? Память вернуть? Просто раз и всё. Без походов?» А я тебе ответил: «Ну, да мы попытаемся с тобой как можно больше вернуть… Но для этого нам нужно во дворец…»

— Смутно очень, — приврал Иннокентий. — Много всего произошло…

— Да что уж. Событий много произошло, их всех надо в узелок один связать, это трудновато, конечно. Ну, да я помогу. Благодаря тому, что ты пришёл, флейтист смог связать два события в одно: легенду о приходе некрисей из-за появления вблизи магов, тех самых, твоих друзей, и нарушение указа Клариссы ее внучкой. Благодаря этому ветку Клариссы извели. А раз извели — значит магии путь открыт во дворец. Не страшно теперь-то указ нарушать, когда уже всё нарушено и всякого насмотрелись. Ещё одно событие — Богдан твой выжил, а он не просто тучи на солнце напяливать умеет или светить в темноте, это любой фонарь сможет, а прям вот то, что обычным людям и нужно — из пустоты предметы доставать. Сейчас этого самого все и ждут: народу и поесть охота, и поплясать, а последнее время у него только труд тяжелый и ночи бессонные. Так что они Богдана-то увидят, сами магов привечать начнут теперь. Миролюба ты спас, хотя и мать его тебя изводила, да и он на тебя набросился. А значит и бардам в Краю быть, и песням быть, и пляскам, и заговорам на урожай, на солнце и на дождь, и на рождение здоровых детей…

— Ой, а я ему запретил своё искусство-то применять, он хотел песню о походе нашем…

— Барду петь запретить? — рассмеялся пышноусый. — Напугал кота котлетой. Ты можешь запрещать, сколько вздумается. А бард не сочинять не может. Да я ему ещё втихаря на затылок капель из твоего серебряного кубка, который ты у дев истинных спёр, помнишь, вот этих капель ему смахнул. Они ж самые капли истины и есть, теперь важнее барда, чем Миролюб, во всём мире не сыщешь… Не волнуйся.

— А что с флейтистом? — спросила Лея. — Раз уж, выходит, он помогал магии в Краю, а мы его под суд…

— А вот за этим я вас и догнал, — признался пышноусый. — Нам с флейтистом, хоть мы и давно знакомы, а не ужиться сейчас никак. И только ты наш спор можешь разрешить.

— Как это, — удивился Иннокентий.

— У флейтиста, видишь, это давняя история, с чего б начать, — подбирал слова пышноусый. — У него отец был… Мы с батькой его знакомцами хорошими считались. В общем, отец обещал в лепёшку разбиться, а моего сына на престол вывести, назло Клариссе, которая его жену сгнобила. Вот флейтист и мучается теперь, вроде батино дело доделать обещал…

— А что ж ты его отца не сберёг? — спросила Лея. — Я ту историю хорошо знаю, как флейтист мальчонкой к бате ходил в ключи свистел, без мамки, без папки остался… Ты-то где был, друг отца?

— Виноват я… — склонил голову пышноусый. — Виноват перед ним… Не знал я…

— Как это ты не знал, — запротестовал Иннокентий. — Ты ж всё знаешь…

— А вот этого не знал, ключник там, старый хрыч, могучий он был, я не знал ничего… В общем, что теперь карманы наружу выворачивать, обиды на свет выставлять. Мне, Кеш, помощь твоя нужна. Мне флейтист-то ничего не сделает, сам понимаешь, меня достать невозможно. Да и я ему ничего не сделаю, он бессмертный тоже… Но вот он мне досаждать будет долго, потому что зарёкся всех королей, кроме тебя, гнобить. А я ещё перед ним виноват, что Миролюба не дал убить, по твоей просьбе, между прочим, не дал. Так что ты тоже у меня в долгу. Так и выходит, я — у флейтиста, ты — у меня.

— Короче, — рассмеялся Иннокентий.

— Скажи ты ему, что ты король, а я наместник, с твоего высочайшего указа…

— Да, пожалуйста, — улыбнулся юноша. — Как только я ему скажу?

— А здесь он, сейчас, у нас тут перемирие небольшое, Гога леща прислал с кухаркой своей новой, вместо Аксиньи она, так мы за чарочкой пока вражду отложили, да и то дело — тётушку старую надо к Гоге домой вернуть, вот везём…

— Гога? — удивился Иннокентий. — Ох, а как же он, про Казимира-то знает?

Пышноусый помотал головой. Иннокентий вздохнул.

— Так ему и надо, — ввернула-таки слово Лея.

— Чудно всё в этой жизни, не знаешь, где тебя и что остановит, — вздохнул Иннокентий. — Мне и Гогу жалко, и королеву эту. Она ведь меня так ждала, планы придумывала, как со мной быть, она ж магию уже сама хотела вернуть, думала, я помогу. А я и помог. Только она не знала, что помощь моя будет в том, что я её смерть приближу. А в остальном всё, как она и желала, магия возвращается. Выходит, если бы не я, она б жила, а я, вот он, ничего со мной не сталося, чешу по тракту к дому… Правду говорят, бойся желаний своих, неровён час они тебя и погубят… Что там с флейтистом?

— Да сейчас, — раздался голос пышноусого из кибитки, ехавшей следом за конным отрядом. — Заснул, подлец. Ну надо ж так, всего делов-то и осталось, что услышать твой указ, эх, ты, вставай давай! Матушка, иди-ка ты прочь отсюда погуляй пока, мне мальца разбудить надобно…

Из кибитки выбралась сухонькая старушка, новая прислуга Георгия.

— Ну, хоть что-нибудь, хоть какая-нибудь малость прошла в этой жизни без сучка и задоринки, что-нибудь произошло просто? Нет, всё с какими-то заковыками и недоделками, ничего просто так, по-людски, — злился Иннокентий.

— Остынь, касатик, — остановилась рядом с ним седая старушка в дорожном пыльном балахоне.

— Да как же тут остынешь, бабушка, иди себе, не трать время на нас, — вежливо ответил ей Иннокентий.

— Просто, касатик, прими то, что по судьбе и не трепыхайся, чего зря тревожиться, если что не по судьбе. Не суждено тебе королём быть — не будешь. А раз судьба твоя — в молодости помереть, так тому и быть…

— Аксинья, — прохрипел, харкая кровью Иннокентий, вздрагивая от очередного удара ножом…

— Судьба, касатик…