Морок (СИ) - Горина Екатерина Константиновна - Страница 56

— Да что такого-то? — недоумевал Вениамин. — Пойдём к реке, наберём чистой воды, искупаемся…

— Потерпи ты, дойдём до трактира, там и отдохнём, недолго осталось, — уговаривала его Матильда.

Однако, сдерживать товарищей долго она не могла, все вскоре сошли с тропы, направляясь к лесному озеру.

— И чего ты боялась, — хохотал Вениамин, шагая по мхам между деревьев. — Вон, смотри, бабы ягоды берут.

И правда, там, куда указывал пальцем книжник, несколько женщин в белом медленно переходили с места на место.

Матильда поежилась:

— Я и боялась, и сейчас боюсь, что это те самые женщины, что смотрят в окна деревни…

— Эх, ты! Деревня уже вон как далеко! И все твои страхи остались там, а про этих тёток мы сейчас вон, у местной узнаем.

Они уже совсем подошли к воде, на мостках сидела старуха, полоща в озере чью-то расшитую рубаху.

— Погоди, Вениамин, — Лея схватила его за руку. — А разве тебе не страшно, что бабы ягоды собирают на закате? Все с утра ходят, ты не знал разве? А к вечеру нормальный человек с тропы не свернёт, даже если по полю ближе и срезать можно?..

— Какие вы, девки, глупые! — засмеялся Вениамин. — Эй, тётенька, а мою рубаху постираешь?

Старуха обернулась на Вениамина.

И только тут все заметили, что та сорочка, которую она стирала была не расшита узорами, а испачкана кровью, и чем больше старуха мяла и полоскала её, тем чернее становились пятна.

Догнавшие, наконец, молодых Ярослав и Богдан, попятились назад.

— А что ж, постираю, — ощерилась старуха.

Улыбка с лица Вениамина исчезла. Лес наполнился жутким воем. На магов со всех сторон двинулись молодые и старые женщины, полные и худые, высокие и низкие, но с одинаково растрепанными и всклокоченными длинными волосами, закутанные в белые окровавленные саваны.

— Я понял, почему это — ловушка! — хлопнул себя по лбу Миролюб.

— Ты про что? — недоверчиво поглядел на него Иннокентий.

— Да те самые ловушки, которые в Книге расставлены! Ты просто не всё знаешь. А я тебе расскажу, и тогда будем смотреть, на чьей бабка стороне: на твоей или на моей. Ровно перед твоим приходом Борис раскрыл Книгу, и из неё выплыл, ну да, именно выплыл по воздуху текст, «седьмой — убийца». Это было как раз именно перед твоим приходом! Понимаешь?

— Нет…

— И мы не понимали. А ты теперь соедини все события в одно. Бабка встречает тебя в лесу…

— Ну, не бабка, а её дух скорее…

— А это не важно. Важно то, что она встречает тебя и отправляет к нам! А мы тем временем раскрыли книгу и узнали, что седьмой — убийца. Так вот, бабка отправляет тебя к нам как раз седьмым. На что она рассчитывала?

— На то, что вы посчитаете меня убийцей?..

— Вот именно! Нашими руками она хотела уничтожить тебя. А мы, как дураки, попались на эту уловку, на эту ловушку. Все попались, потому что думали, что Книга великая, что в ней заклинания и всё такое! Книга и была рассчитана на глупых как мы, которые не знали, что ни в одной книге не может быть науки магии! Если бы не моя мать, мы бы до сих пор свято верили бы в Книгу. Ты вернулся за ней и пришёл за ней, потому что верил, что это — Великая Книга! Мы столько времени потеряли на споры и раздоры, потому что верили, что это — Великая Книга! А цель у неё одна — не дать тебе дойти до дворца, вернуть за ней с полпути! Вот что!

— Да, точно, ведь Лея, например, в книгу не верила и говорила мне, что она не нужна. Если бы и я не верил в книгу и бабку, то давно был бы там, во дворце! Но это совсем не объясняет того, на чьей стороне бабка. Может, она не пускала меня во дворец, потому что меня там ждёт смерть?

— Да, что ты? — засмеялся Миролюб. — Именно поэтому она тебя пустила к нам, зная, что мы сочтём тебя убийцей?

— Но вы же не сочли!

— А вот это, и правда, удивительно! Должны были счесть, но почему-то не сочли… Потому что в противном случае ты был бы уже мёртв или связан. А пока что ты шагаешь по земле…

— Но почему? Почему она не хотела, чтобы я попал во дворец? — Иннокентий развел руками.

— А вот этого мы не узнаем, пока не попадём туда, — улыбнулся Миролюб. — А пока что мы с тобой знаем, что мы — внуки могущественнейшей колдуньи Края.

— А подсказка в Книге об этом зачем?

— Пока неизвестно, но, возможно, чтобы нас поссорить? Чтобы мы начали сражаться между собой? Как будто старались бы выяснить, кто могущественней и достоин носить звание первого Мага в Краю?

— Пф, да носи, пожалуйста, мне это вот звание совсем ни к чему. Мне бы домой, к маме, — фыркнул Иннокентий. — Я уже нагулялся и наприключался…

— Нет, так не получится. Придётся всё-таки не домой, а во Дворец. Раз уж за твоим отцом охотятся, то тебя в покое не оставят, — напомнила Аксинья. — И уж, может, и придётся стать главным Магом, чтоб тебя в покое оставили. Этого пока никто не знает.

— Не понимаю…

— Ну, вот к примеру, — продолжила кухарка. — Хоть магия и запрещена, однако во дворце всё это время была Светозара, твоя бабка. Никуда оттуда не уходила. Как говорят, может, место кому-то грела. Кому-то своему. Может, мне, а, может, Миролюбу. Ведь указ Клариссы рано или поздно отменят, а магию разрешат. И вот тогда, кто-то должен будет стать главным. Без главного ж никак… А когда два претендента, то…

— То место всё равно одно, — договорил за нее Миролюб. — Вот тебя, может, именно поэтому и изводят, а вовсе не из-за отца.

— Может, и так, — подтвердила Аксинья. — А Серый просто ходит и пытается защитить.

— А почему он сам не может быть этим самым пре-тен-дедом? Или вот ты! — не сдержался Иннокентий.

— Серый-то как раз всё может, только он такими мелочами вроде званий не интересуется, — усмехнулась она. — А я просто не хочу.

— Так ведь и я не хочу! Раз всё так просто! Почему ты можешь не хотеть и жить спокойно, а я не могу не хотеть. Почему это мне надо во дворец? Причём мне в этом дворце вашем ничего и не надо, но я почему-то должен туда идти просто, чтобы выжить. Да что за чушь! Пусть идёт Миролюб! Почему всё время я?!

— А скажи-ка ты мне лучше вот что! — через некоторое время продолжил Иннокентий. — Раз уж мы столько совпадений стали замечать. Вот, что мне скажи. Как это так получилось, что твой сын Миролюб спокойно сидел в домике в лесу, под охраной одного из ваших друзей, Бориса. Нет, не отпирайся, я, когда наверху у вас отходил, ты ж сама Казимира к моей кровати привела, а он меня Борисом назвал и всё мне выболтал. Я только тогда это сложить не мог, а вот теперь все понятно мне стало. Так вот ты мне скажи, как это, пока я под смертью хожу каждый день, твой сынок в домике под присмотром твоих друзей, и твой трактир с твоими друзьями рядышком на всякий случай? Случайно вышло? Или ты давно знаешь, что надо Миролюба поберечь, а меня убить. Ведь твой друг Казимир меня выкрал. И сюда к тебе привёл. И в твоём трактире я чуть не помер, если бы не чудо какое-то… И про Книгу-то ты всё знаешь, что ловушки, только как-то странно вышло, что твой друг Борис эти ловушки всем вовремя показывал. Ровнёхонько перед моим приходом! А ещё и неизвестно, чей дух со мной на болоте болтал да в дом направил, чтобы в ловушку попал я, которую твой друг вовремя обнаружил. А теперь ты мне тут первый друг закадычный всё рассказывать стала, потому что Серый тебя напугал. Так? А если не мой отец — валялся бы я в придорожной канаве? Если б я тогда в подвале вашем не выжил, Миролюб бы уже стал главным Магом? И ты бы во дворец вернулась? Да? Ну-ка расскажи мне ещё разок, как ты благодарна, что из королевского дворца переехала кастрюли мыть!

Во все время монолога Иннокентия Аксинья не проронила ни слова, только как-то странно мычала. Когда Иннокентий выдохся и остановился, чтобы послушать, что ответит кухарка, он заметил интересную сцену: Миролюб, схватив мать за горло, медленно тянул её кверху по стене.

Иннокентий тут же наскочил на товарища, стал бить кулаками по лицу и по рукам, пытаясь остановить.