Дикая Охота - Харт Уна - Страница 9

Они потушили верхний свет. Я валялся в спальнике и слушал, как Финн стучит по клавиатуре при свете фонарика, набирая заметку о том, как Грейс Берг бесследно пропала в маленьком городке и никто-никто – ни тетка, ни мать, ни даже ее бестолковый парень, единственный, кто никуда не исчез, – не знает, где она… Потом я услышал шаги Айрмед, мягкие, как поступь лисьих лап. Ее рука легла мне на голову.

– Спи, – шепнула девушка, и я уснул.

Глава IV

Кожа болела так, будто кто-то содрал верхний слой. Горело все: от скальпа до мозолей на пятках. Казалось, что саднят даже глазные яблоки. Но сильнее всего пострадал сломанный нос.

Первую свою поездку с Дикой Охотой Грейс запомнила смутно. Кажется, ее велосипед неожиданно встряхнул гривой и выдохнул облачко белого пара в морозный воздух. Ноги уперлись в стремена, а в руках вместо руля оказалась серебристая уздечка, которая больно впивалась между пальцев.

Они пронеслись над городом в шлейфе собачьего лая и лошадиного храпа. Ветер безжалостно обжигал кожу на лице. До Грейс доносилось позвякивание сбруи, но никакого топота – копыта беззвучно молотили ночной воздух, отталкиваясь от него, как от твердой земли. Временами она задевала коленом чьи-то ноги, и охотники раздраженно отъезжали в сторону, дергая скакунов за поводья. Лиц всадников было не видно – они терялись во тьме. Только мерно покачивающиеся оленьи рога Дикого Охотника задавали направление, возвышаясь над свитой.

Фьёльби внизу сверкнул огнями и исчез. Теперь наездники мчались над заснеженными горами, и Грейс начало трясти от холода. Она вцепилась в переднюю луку так, что пальцы словно примерзли к металлу, и дрожала, пока кто-то, проезжая мимо, не накинул на нее плащ. Девушка приоткрыла глаза и увидела всадника в белом, который одной рукой держал голову Александра.

Потом кто-то свистнул, и Дикая Охота рванула вперед, улюлюкая и вопя. Грейс не смотрела вниз. Она зажмурилась и могла думать только о том, как не вывалиться из седла. Над самым ее ухом пронеслась стрела, задев щеку жестким опереньем. Все это напоминало очень страшный аттракцион, где даже не слышали о системе безопасности.

На этом Грейс словно отключилась. Слишком много всего случилось. Больше всего ей хотелось, чтобы на экране высветилось Game Over и можно было сделать перерыв и пойти налить себе чай с печеньем…

А сейчас она лежала на ковре и чувствовала, как болит все тело, даже волосы. Ладони были красными – наверное, она и вправду ободрала кожу о металлическую луку. Однако пальцы шевелились, значит, все не так плохо. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Грейс поднялась сначала на четвереньки, а затем села, прислонившись к стене.

Вокруг было тихо: ни лошадей, ни людей, ни собак… Только длинный, плохо освещенный коридор и множество дверей, выстроившихся одна за другой, как в гостинице. В пролетах тускло горели светильники. Ковер, на котором она лежала, выглядел не слишком чистым.

«Добро пожаловать в Дикую Охоту», – сказала накануне отрубленная голова Александра. Сейчас Грейс была бы рада увидеть даже этого странного парня с косичками, по чьей вине мама и ее злобный брат оказались в одном пространстве-времени. Новоиспеченная охотница подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и зажмурилась изо всех сил, пытаясь заплакать. Ей казалось, что это принесет облегчение и избавит от темных мыслей. Но слезы не шли, лицо оставалось сухим, а кожа горела жаром.

«Ты теперь в Дикой Охоте»… Ну и где, черт подери, эта Дикая Охота? Нельзя сидеть! Нельзя оставаться в неподвижности! Чем дольше Грейс бездействует, тем больше времени Лора проведет взаперти с психопатом Томасом – или как его теперь называть? Рауль?

Нужно было осмотреться, понять, что это за место. Она резко выдохнула и поднялась, держась за стену. Затем подошла к ближайшей двери, подергала ручку: заперто. Не тратя времени, переключилась на следующую. Деревянная створка была со сколами, местами испачкана в краске, а над ней висела табличка с именем «Гидеон». Грейс сама не ждала, что так обрадуется, увидев знакомое имя.

Стоило повернуть ручку, как дверь подалась со слабым щелчком. Грейс решительно потянула ее на себя и внезапно почувствовала, что с той стороны кто-то навалился и толкает. Чем шире дверь распахивалась, тем больше напирал невидимый силач.

– Кто там?! – крикнула она, но противник лишь удвоил нажим. Внезапно из образовавшейся щели выпала связка газет с обтрепанными краями. Она свалилась Грейс на ногу, а следом посыпались позолоченные браслеты, несколько дискет, конфетные фантики, самурайский меч, два отрывных календаря… Грейс едва успела отдернуть ступню, прежде чем из проема, который становился все больше, с грохотом вывалилась каменная плита, расколовшись надвое. Затем из номера выплеснулся поток воды с парочкой живых рыб, которые бессильно закувыркались на ковре. Только тогда до Грейс дошло: с другой стороны двери стремится вырваться наружу не живое существо, а просто гора вещей.

Предметы все сыпались и сыпались: дохлая утка, зонт в китайском стиле, целая груда битой посуды, старые башмаки, набитые до отказа чемоданы, книги в бархатных переплетах, вывески «Аптека» и «24 часа»… Грейс изо всех сил налегала на створку, но ноги все равно отъезжали дальше и дальше, высвобождая место для хлама. Она хотела отскочить в сторону, но боялась, что не успеет и окажется погребенной под кучей барахла.

Неожиданно из-за спины Грейс показалась чья-то кисть с длинными тонкими пальцами. Запястье охватывала манжета с серебристой вышивкой, за ней тянулся белый рукав с мягкими складками. Легким нажимом, совершенно без усилий незнакомец вернул дверь в ее изначальное положение. Оттолкнув все, что мешало ей закрыться, Грейс и ее помощник заставили замок защелкнуться.

Грейс перевела дыхание и отошла назад, с опаской глядя на номер, который теперь выглядел совершенно обычным. Если бы не рыбки и куча газет на ковре, можно было подумать, что ей все померещилось. Она повернулась, чтобы отблагодарить своего спасителя, и увидела того самого охотника, который в полете набросил ей на плечи теплый плащ.

Высокий юноша в белом улыбался. Лицо у него было располагающим и как будто слегка виноватым. В первую встречу на горе этот всадник показался ей старше, но сейчас невозможно было сказать, сколько ему лет: с одинаковым успехом могло быть и двадцать, и тридцать. Сверкающий как снег наряд придавал ему сходство с врачом. Грейс не знала его имени, но хорошо помнила, что он единственный говорил с ней на Тролльем пике. Именно белый всадник пытался убедить ее примкнуть к Дикой Охоте. До смерти уставшая девушка пока не решила, отблагодарить его за это или возненавидеть.

– Мы стараемся не открывать двери в комнаты «скрытого народца», – улыбнулся он, указав взглядом на табличку с надписью «Гидеон». – Никогда не знаешь, что оттуда вывалится.

Потом понизил голос до заговорщического шепота и добавил:

– Однажды на меня упало каноэ.

Грейс не нашлась с ответом и просто продолжала разглядывать незнакомца. Находиться рядом с ним было странно, как будто ты случайно забрел на ролевую игру или оказался посреди спектакля, сценарий которого ни разу не читал. Но «белый рыцарь», похоже, чувствовал себя совершенно свободно и в этой одежде, и в этом месте.

– У них там свалка? – спросила она первое, что пришло в голову.

– Как посмотреть. Для нас с тобой – да, а вот Гидеону все эти вещи наверняка казались сокровищами. Многие фэйри ужасные барахольщики: они с трудом расстаются с предметами, которые по какой-то причине считают красивыми.

– Могильная плита? – усомнилась Грейс.

– Наверняка на ней есть причудливый узор из плесени.

– Дохлые утки?

– Когда-то были живыми птицами с ярким опереньем.

– Пакеты?

– Приятно шуршат, – засмеялся незнакомец. Смех у него был такой мягкий, что Грейс показалось, будто кто-то провел ей по спине кусочком бархата. Она улыбнулась в ответ.