Одна истинная королева. Книга 1. Коронованная звездами - Бенкау Дженнифер - Страница 16

Близость лошадей его вроде как успокаивает. Чувствую, что ему еще нехорошо, но он дышит свободнее и не прерывает мои расспросы.

– А темненькая лошадь?

– Эта моего знакомого.

– Почему ты отправился за ними ночью, даже не предупредив меня, что уходишь?

Ответа не последовало. Питер меняет тему.

– Перейдем на рысь? К вечеру доберемся до гостиницы. Или не доберемся, если лошади уснут от скуки.

С сумерками прибываем в гостиницу. Постояльцев здесь нет, поэтому хозяина – он же повар и прислуга – наш приезд приводит в упоение.

– Благодарю Матерь, что проснулась сегодня утром и послала вас! – твердит он как заведенный. – Надеюсь, вам придутся по вкусу блюда моей кухни! А если останетесь недовольны, так и скажите!

Но как тут можно остаться недовольным? Свежеиспеченный хлеб, овощное рагу и сало. А еще я принимаю ванну! К моему восторгу, здесь есть не только мыло, но и водопровод: качаешь рычаг – и ванна наполняется водой. Вода холодная, но какое же непередаваемое блаженство – наконец вымыть голову! Радует, что здесь имеется не только кровать с чистыми простынями, мягким матрасом и теплым одеялом. Но также вся комната в моем распоряжении, и – вишенка на торте – дверь запирается!

Спать бы мне непробудным сном. Но нет, лежу и размышляю. Не могу оторвать взгляд от ночных небес – я вижу их через окно, не захотела задвинуть шторы. Мысли блуждают далеко отсюда, и, может, поэтому я понимаю, отчего небо над Лиаскай кажется таким знакомым.

Дело в созвездиях. Они те же, что сияют над Керри, над Килларни. Каждую ночь, лежа в постели, я смотрю через окно на эти звезды и мечтаю…

Глава 12

Утром я уже завтракала в столовой, когда Питер спустился по лестнице и подошел к стойке. Глаз не отвести! Он тоже вымылся, побрился и надел чистую белую рубашку. Верхние пуговицы расстегнуты, и на шее Питера я замечаю кожаный шнурок с ракушечной подвеской. Выглядит Питер до возмутительного прекрасно. Впрочем, как всегда. Но исчезла смущавшая меня чужеземность. На миг я даже пожалела, что познакомилась с ним не в Ирландии. Может, там мы не трепали бы друг другу нервы, а просто проводили бы время вместе. Ходили бы с друзьями в паб – поиграть в боулинг или потанцевать, может, поехали бы на побережье потусить на пляже. Только мы вдвоем. Так и хочется замурлыкать.

Питер звонит в колокольчик, и хозяин торопливо выбегает из кухни, чтобы не разозлить его. Моя надуманная картинка разбивается на тысячи осколков. Мои сверстники не проявляют такой властности, не улыбаются так угрожающе. Ни один из них не меняет маски, желая пофлиртовать с опасностью. И ни за одним из них, словно тень, не следует по пятам тьма.

Питер толкует с хозяином – слышу не все, но вроде он хочет оплатить счет. И снова муки совести. Как мне вернуть ему деньги? Но вчера он и слышать об этом не хотел. Хозяин называет цену, но, к моему изумлению, Питер не лезет в котомку. Склонившись над стойкой, он что-то шепчет хозяину. Тот, выпучив глаза, таращится на меня, потом снова на Питера – и отвешивает бесчисленные поклоны.

– Что же вы сразу не сказали! – вопит он. – Спасибо Матери и раннему Утру! Такая честь! Спасибо королеве!

Позже, когда мы едем между полей по узкой грунтовой тропинке, которую едва ли можно назвать дорогой, я заговариваю об этом с Питером:

– Сколько ты дал хозяину, что он так обрадовался?

– Нисколько, – отзывается Питер. – Наш ночлег оплатит королева.

– Королева? – Пытаюсь пустить лошадь рысью, но пока общение с Нурией дается мне тяжело. – Зачем королеве за нас платить? Скажи еще, что ты с ней знаком!

Догадываюсь, что он смеется, но со спины непонятно, смех благосклонный или уничижительный.

– Все придворные королевы путешествует без гроша в кармане. Поэтому они совершенно не интересны разбойникам на большой дороге. Получив пищу и кров, придворный называет пароль, и хозяева выставляют счет для оплаты королевскому казначею.

Ага, что-то вроде кредита.

– Умно! И ты служишь при дворе? Королевским пастухом саблерогов?

– Не совсем.

– Тогда откуда у тебя пароль?

Поворачивается ко мне в седле, без предупреждения одаривая такой лучезарной улыбкой, что мурашки по коже.

– Допустим, я его украл. И что ты сделаешь?

Не вижу в этом ничего смешного, однако ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ. Рассерженно тряхнула головой: наверное, вышла не улыбка, а глупый оскал! Все царство за бойкий ответ! Ломаю голову несколько минут – и все равно на ум ничего не приходит. И только потом осознаю. Питер показал мне то самое, что видели воры на границе с Отрелией.

Он показывает себя не таким, какой есть на самом деле. И я на это попалась.

За следующие несколько дней мы проехали около двух десятков деревень. Обычно это маленькие поселения с деревянными домишками, но после леса здесь я чувствую почти гнет цивилизации.

– Деревни на те, что в Великобритании, – поделилась я после долгого молчания. – Великобритании эпохи позднего Средневековья, разумеется.

– Как скажешь. – Питер снова не идет на контакт.

– Это было несколько веков назад. Ну, я их именно так представляю. Теперь все выглядит иначе.

Мои надежды, что он начнет меня расспрашивать или хотя бы поддержит разговор, терпят крах. Питер ушел глубоко в себя, и стены отчужденности с каждым днем все больше меня расстраивают. А все духосветы виноваты! И столкнулся он с ними, защищая меня.

В этом крае люди живут просто, почти бедно – это крестьяне, скотоводы или рабочие с лесопилки. По дороге мимо нас то и дело проезжают запряженные лошадьми огромные повозки, на них перевозят бревна и пиломатериалы. Часто встречаются кузницы, каждую ночь мы останавливаемся на каком-нибудь мало-мальски уютном постоялом дворе. Питьевая вода – в колодцах, которые находятся рядом с храмами, их здесь много: даже в совсем маленьких деревушках есть хотя бы один. Храм сложен из бутовых камней – самое приметное здание в округе. Его стены часто украшены скульптурами и громадными пейзажами. И у любого храма справа от главных врат есть дверца, откуда несколько ступенек ведут в темную прохладную кладовую.

– Лиаскай заботится о путешествующих и нуждающихся, – пояснил Питер, когда мы запаслись в одной такой кладовке, как в магазине. Только кассы я не увидела. – Можешь брать все, что тебе нужно. Для этого и существуют такие провианты.

– И никто не злоупотребляет? – недоверчиво интересуюсь я.

– А кто посмеет обмануть Лиаскай? – насмешливо возражает Питер.

Покинув кладовую с буханкой хлеба, двумя яблоками и сыром, я поймала несколько очень недовольных взглядов.

– Не обращай внимания. – Питер тоже заметил, как на нас смотрят. – Они считают, все, кто взял еду из кладовой, обязаны помолиться в храме.

– А ты не молишься?

– Нет.

– Может, зайдем ненадолго помолиться, чтобы не злить окружающих? – предлагаю я.

Очень скептически отношусь к этой странной религии, но раз, по громкому заявлению Питера, я нахожусь в постоянной опасности, то должна разыгрывать из себя местную жительницу. Но люди здесь усердно трудятся – наверное, именно они пополняют кладовую. Однако Питер остается при своем кратком «нет».

Все думаю: «Ну что такого я натворила, почему он только перемолвится со мной словечком-другим, почему больше не разговаривает?» Я спросила его прямо, но его ответ больно ранил.

– Чего тебе нужно? Я веду тебя в твою дурацкую Рубию! – процедил Питер.

Отчего меня так задевает его холодность? Я его совсем не знаю! Да, порой мне кажется, что я узнаю его из тысячи других… Хотя бы по тому, что он постоянно ищет опасность. Но я ничего не знаю о Питере. Только то, что он пасет саблерогов, но не думаю, что это правда. Что ему по душе? Кто ему дорог? Есть ли у него семья, друзья? Любит ли он кого-нибудь?

Чувство, что я его знаю, иррационально, оно возникло из-за нашего совместного путешествия, пройденных приключений, к тому же мы долго находились рядом, спали под одной крышей. Как бы странно это ни звучало, но человеку сложно заснуть в присутствии незнакомца: он должен ему доверять. Даже в самом начале, когда умом я боялась Питера, сердцем уже доверяла ему.