Никогда не целуй маркиза - Миллер Рене Энн - Страница 4

Направляясь к дому, Джеймс поднял голову и внимательно посмотрел на утреннее небо. Оно было окрашено в акварельные оттенки голубого и розового. День обещал быть теплым, с прохладным ветерком. Вместе со своими работниками Джеймс собирался заняться канавами для системы водоснабжения. Может быть, Энтони тоже к ним присоединится – тяжелый физический труд пойдет ему на пользу. Не все же ему развлекаться похождениями в «Свинье и свистульке»…

Войдя в дом, маркиз стянул заляпанные грязью сапоги, поставил их на коврик у входа, потом направился к лестнице. Он любил такие ранние часы, когда все вокруг еще мирно спало и на него не обрушивались всевозможные заботы. А сейчас даже дворецкий Лэнгли не вышел, чтобы принять у хозяина редингот [1], – он понимал настроение Джеймса.

Такая тишина сохранится еще несколько часов. Только Джорджи будет завтракать вместе с ним в столовой. А Энтони и Нина завтракали в своих спальнях.

Джеймс очень любил своих братьев и сестру, хотя они частенько действовали ему на нервы. Ему хотелось, чтобы они всегда поступали правильно, а еще больше хотелось, чтобы все в их жизни сложилось наилучшим образом. И конечно же, они должны были венчаться по любви – никаких брачных сделок. Если он и мог что-то для них сделать, так это уберечь их от подобного будущего. Да, следовало спасти их от того, что ему самому пришлось вынести – ведь он-то женился без любви, по расчету. Что ж, их сундуки теперь в полном порядке, и он, Джеймс, будет и дальше заботиться о семейном благосостоянии, чтобы его родным не пришлось выходить замуж или жениться не по любви.

Маркиз уже преодолел лестницу и шел по западному коридору в сторону своей спальни, когда вдруг услышал громкие голоса. Интересно, кто посмел поднять такой шум в столь ранний час? Хм… глупый вопрос. В западном крыле, кроме него, был только один обитатель, вернее – обитательница.

Сделав еще несколько шагов, маркиз постучал в дверь, расположенную около его спальни.

– Да, войдите! – раздался голос гостьи.

Сделав глубокий вдох, Джеймс открыл дверь.

Служанка, спавшая в этой комнате, крепко прижимала к груди пару черных дамских ботинок, а молодая гостья пыталась их отнять.

– Что за шум? – спросил маркиз.

Обе женщины повернулись к нему. Лицо служанки побледнело. Зеленые же глаза гостьи сверкали гневом, а ее светло-каштановые локоны поблескивали точно золото в лучах яркого солнца. Отбросив волосы за спину, она направилась к нему с видом амазонки, идущей в бой.

Глава 3

Вскинув подбородок, Кэролайн пошла навстречу широкоплечему мужчине с суровым лицом.

– Сэр, я должна немедленно уехать, а для этого мне нужны мои ботинки! – заявила девушка.

Маркиз кивнул служанке, и та молча отдала гостье обувь.

– Благодарю, – сказала Кэролайн и направилась к одному из обитых шелком стульев, стоявших около камина. Взгляд мужчины, казалось, прожигал ей спину, но она старалась его не замечать.

Усевшись на стул, Кэролайн чуть приподняла подол своего черного платья и стала натягивать ботинки. Для этого ей пришлось наклониться – и в голове снова начало пульсировать. Закусив губу, девушка постаралась не обращать внимания на боль.

Проклятье! Чтобы послушать Беатрис Уолкер, ей пришлось пойти на всевозможные ухищрения. Она хотела написать потрясающую статью, а вместо этого получила жуткую мигрень. Выпрямившись, Кэролайн почувствовала, что вся покрылась потом, а воздух в комнате внезапно показался ей ужасно холодным, и на руках у нее появилась гусиная кожа.

– Принесите стакан холодной воды и поднос с завтраком, – приказал служанке мужчина.

Женщина стремительно выбежала из комнаты – видимо, слуги в этом доме очень боялись своего хозяина.

– Мадам, вам следует лежать в постели, – заявил строгий джентльмен. – Вы не в том состоянии, чтобы отправляться в дорогу.

Кэролайн невольно вздохнула. Что ж, наверное, так оно и было. Но если она не сможет вернуться в Лондон до появления кузины Анны и ее мужа Чарлза… Ох, об этом лучше не думать.

– Сэр, вы не понимаете!.. Я должна была уехать еще вчера!

Джентльмен поджал губы и, откинув полы своего черного редингота, уперся кулаками в бока и проговорил:

– Нет, я все прекрасно понимаю. Обстоятельства заставляют вас срочно вернуться в город. Но доктор Кларк считает, что вам необходим отдых. Неужели нельзя отложить ваш отъезд на день или на два?

Кэролайн уже раскрыла рот, собираясь возразить, но мужчина вскинул вверх руку и вновь заговорил:

– Вы ночевали в моем доме и устроили переполох в такой час, когда никто не шумит. Однако мы до сих пор еще не представились друг другу. Я – лорд Хантингтон. А вы кто?

«Какой ужас! – мысленно воскликнула девушка. – Этот человек – пэр Англии». Если его не знал ее отец, то кузен Эдвард, граф Торнтон, знал наверняка. К тому же лорд Хантингтон произнес свое имя так, как будто она тоже должна его знать. Кажется, она действительно слышала это имя, но от кого? Видимо, кузина Анна упоминала его в одном из своих бесчисленных писем, которые писала ей в Хэрроугейт, где Кэролайн жила вместе с матерью. После смерти мамы отец отправил ее к бабушке и дедушке в Нортумберленд, и там она тоже получала от кузины письма. Впервые в жизни Кэролайн пожалела, что недостаточно внимательно их читала.

Тут лорд Хантингтон подошел к ней поближе – его походка чем-то напоминала кошачью – и тихо спросил:

– Могу я узнать ваше имя?

Нет, она не могла назвать свое настоящее имя. Он не должен был знать, что она – дочь Реджинальда Лоуренса. Возможно, политические взгляды лорда Хантингтона и ее отца различались, а Кэролайн не хотела давать оружие в руки его врагов. К тому же ее страшил гнев отца.

– Мадам, назовите ваше имя?

– Я… э-э… – Кэролайн оглядела комнату, и взгляд ее остановился на огромном шкафе красного дерева. – Мисс Кэролайн Армуа [2].

Лорд Хантингтон оглянулся на этот шкаф и чуть приподнял бровь. Затем снова посмотрел на девушку и почти шепотом спросил:

– А вы помните, что произошло ночью?

Ночью?.. Кэролайн мгновенно вспомнила, что видела этого джентльмена в расстегнутой рубашке. И вспомнила его выпуклую мускулистую грудь. И еще… О, какой ужас! Она вспомнила, как он обхватил ее, обдав соблазнительным теплом.

О боже, неужели под воздействием какого-то медицинского препарата она занималась с его светлостью… чем-то непристойным?!

Кэролайн откашлялась и проговорила:

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, милорд.

– Что, совсем ничего не помните? – В голосе маркиза звучало сомнение.

Кэролайн снова откашлялась. Ей вдруг вспомнились слова Анны – та сказала, что близость между мужчиной и женщиной причиняет ужасный дискомфорт. Но она-то прошедшей ночью ничего такого не чувствовала – только страшную головную боль и пульсацию в висках.

– Между нами… Между нами что-то произошло? – пролепетала девушка. Ее щеки вспыхнули, и последние слова она произнесла едва слышным шепотом.

Губы лорда Хантингтона дрогнули, и он улыбнулся, отчего его лицо совершенно изменилось – стало почти мальчишеским.

– Мисс… Армуа, мне кажется, вы меня не поняли. Прошедшей ночью между нами не произошло ничего неприличного и непристойного. Ведь вы – гостья в моем доме, и вы пострадали. Поверьте, я никогда бы не позволил себе воспользоваться вашим беспомощным положением.

– Вы имеете в виду… Значит, ничего не было?

– Уверяю вас, абсолютно ничего!

Кэролайн прижала руку к груди и облегченно вздохнула. Она осталась цела, слава богу! В противном случае отец бы потребовал, чтобы лорд Хантингтон на ней женился, – если только он уже не был женат. Хотя на сей счет у нее имелись сомнения, так как хозяйка дома ни разу не появилась.

– Этой ночью вы заявили, что желаете вернуться в Лондон, – продолжал маркиз. – Но вы еще совсем слабы, и такого же мнения доктор Кларк. Он считает, что вам необходим отдых.