Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 77

— К нему кто-то приходил? — Вангли удивленно изогнул бровь, — Опиши пожалуйста подробнее, как он выглядел?

— Это был невысссокий человечек, в коричневом плащщще, прятал лицо за капюшшшоном, оглядывалссся, чего-то боялся. Большего я не разззглядел. Еще он нес-сс черный сссверток, длинный.

— Возможно шпагу, — Задумчиво проговорил сейцвер, — Еще что-то видел? Постарайся припомнить. — Он положил в дрожащую лапу крысюка пару серебряных монет.

— Не видел, — Приободрился уборщик, — Чуял! Это был человек, их зззапах ни с чем не ссспутаешшшь, и пах он базззаром, специями, благовониями, мясссом, жареным, и чем-то ещщще, очень легко.

— Не томи, — В руку крысюка легла еще монета.

— Серой госссподин, и кровью. — Крысолюд раскланялся…

— Он был мужчиной? — На губах Вангли появилась легкая улыбка.

— Да госссподин.

Теперь у Фредерика была улика — похоже шпагу доставили серебряному клинку тайно, но с его согласия. Возможно он сам заказал себе это оружие, заказал у демонолога, и искусного контрабандиста. Под носом у Банды Демониц, активно пресекавших конкуренцию. Дуэлянт мог быть неуверен в исходе боя, и желал дополнительной страховки. При выходе на арену оружие оппонентов как правило, если есть такое условие проверяют на наличие запрещенных усовершенствований, делающих бой нечестным. Но такая тонкая работа, как бес в клинке, могла с первого взгляда остаться незамеченной. Или же кто-то мог даже подкупить мага информации, проверявшего оружие.

Самой простой гипотезой было предположение — серебряный клинок был неуверен в победе, и его неуверенностью воспользовался кто-то, заинтересованный в конфликте банд. Но для того, чтобы найти «того кому выгодно». Требовалось больше информации. До конца дня Вангли общался с информаторами.

Серебряные клинки — были бандой бретеров, дуэлянтов, провокаторов и мастеров клинка. Поединщиков и отчаянных рубак. Недисциплинированные и распущенные хуже пиратов, в основном либо молодые и дерзкие, либо старые и израненные, осторожные. Серебряные клинки были несравненны в бою один на один, и представляли грозную, хоть и недисциплинированную силу. Эта банда прошла множество метаморфоз, и в нынешней своей форме воплощала суррогат гольвадийских боевых традиций, им всего досталось по чуть-чуть — слава турнирных полей Алмарской империи, где рыцари сходились пешими и конными на конвенционном оружии желая уязвить оппонента и проявить доблесть. Блеск и помпезная «показушность» шваркарасской дуэльной школы, лучшие бойцы которой были непревзойденным в бою шпагой и стрелковых состязаниях. И наконец скорость и «острота» ригельвандской уличной драки, где бойцы нередко сталкивались в переулках, молниеносно обнажая сталь рапир и навах, в считанные секунды — пока не подоспела стража они решали свои проблемы и покидали темные улицы, унося убитых и раненных. Немало эта банда заимствовала от пиратов и наемников, считавших честный бой лучшим способом решить противоречия или изменить свой социальный статус. Серебряные клинки чтили острое слово, быстрый клинок и галантное обращение, в банду входили мужчины и женщины, и почти все ее члены в равной степени были умелыми фехтовальщиками, поэтами, риториками и соблазнителями. В этом был особый шик и колорит Серебряных клинков, их с уважением называли самыми опасными франтами города.

У них сейцвер побеседовал с немолодым учителем фехтования, по рождению шваркарасцем, периодически сотрудничающим с Тайной Канцелярией исходя из своего понимания необходимости обеспечения благополучия города:

— … Его звали Джереми «Хват», один из лучших со шпагой, быстрый, ловкий, но немного трусливый, хоть и наглый, — Рассказывал старый фехтовальщик о погибшем клинке, — Они с ножом поссорились в порту — наблюдали оба схватку между безумцем и псами, комментировали, зацепились языками, немного повздорили, договорились встретиться на арене. Меж ними не было ненависти, лишь мальчишеский задор. Грустно что так получилось.

— А с кем он общался в последнее время? Может кто-то из его знакомых плохо на него влиял? — Поинтересовался Вангли рассматривая дипломы в лакированных рамах.

— Ты намекаешь на то, паренек, что кто-то мог подговорить «Хвата» убить ножа, а потом замести следы? — Недобрым тоном поинтересовался фехтовальщик.

— Не стоит воспринимать все так буквально, — Развел руками сейцвер не желая ссоры.

— Ты знаешь. Может ты и прав. — Морщины на лбу старика проступили явственней, — Он часто бывал на Черном рынке последние несколько дней до смерти. К тому же в последнее время спутался с ублюдками из Короны.

— Банды поддерживающей королевский закон? — Поднял бровь Фредерик.

— Кучки ублюдков, поддерживающих только свои амбиции, — Сплюнул учитель фехтования, — Беспринципных, злобных ублюдков, уж и не знаю что он там среди них нашел…

Дело начинало становиться чуть яснее. Но картина пока складывалась неясная. Следующими на очереди были Демоницы. Банда очаровательных бунтарок, изучающих темные и запрещенные знания, позволяющие общаться с демонами, многочисленных адов мира. По большей части мужененавистницы, они все же были не столь непримиримы как банда Дев. Их основным желанием было не кастрировать всех направо и налево, а получить возможность свободно практиковать свои науки и жить в мире. Так они по крайней мере заявляли. На практике же, в том числе и из-за того, что в жилах многих из текла кровь демонов, разжигающая страсть к злу, это была одна из самых могущественных, амбициозных, беспринципных, к тому же по-женски коварных банд. Демоницы были одной из старейших из «современных» банд Ахайоса, сотни, если не тысячи лет они собирались с мира по нитке, «мастерицы» темных наук прибывали в банду со всех концов света. Были тут полуобнаженные, татуированные, мускулистые девушки-демоники из Амилании, где ад был одним из отражений Великой Матери, и не считался чем-то неприемлемым. Оттуда же приходили задрапированные легким шелком, украшающие себя пирсингом и пришивающие к телу священные тексты на пергамете демонологи (само собой женского пола), они основали в Ахайосе свои школы, вербовали для банды девочек и учили их призывать тварей адксих бездн, ради пользы и развлечения. Были в банде и мрачные, облаченные в балахоны из красной шерсти, исписанной мистическими символами чернокнижницы из Гольвадии, бежавшие от инквизии и общественного (к слову заслуженного) порицания. Они чертили в подвалах мрачные пентаграммы и были чуть ли не лучшими юристами города, способными составить с могущественными силами ада надежные контракты. Ходили слухи, что посвящая учениц в искусство, они заставляли их сходиться с инкубами. Плоды таких союзов пополняли ряды демоников (отпрысков демона и человека) города. Были здесь так же хмааларские жрицы читающие осанны Матери Демонов Феарише[55], и облаченные в одежды из перьев и костей, покрые ритуальной белой сажей черные ведьмы туземных культов почитающие плотоядных богов. Всех их сплачивал свободный дух, желание расширить свои познания за грани дозволенного и стремление практиковать свое искусство без запретов и ограничений.

Мадам Лилит — та самая неумеха, которую поддерживала Тайная Канцелярия, встретилась с Фредериком инкогнито, в одной из тихих кофеен Черного рынка. Это была обворожительная высокая брюнетка с совершенными пропорциями тела, но чуть худощавая, на вкус «Стервеца», она была одета в просторное шелковое платье, скорее напоминавшее тунику, перехваченную в поясе ремнем из черненых серебряных медальонов, а обнаженную спину ее прикрывала копна густых, сияющих, черных как смоль волос.

— Все это дело — один сплошной бред и провокация, — Безаппеляционно заявила она, — Нам снова строят козни, все эти скоты просто мечтают испортить нам жизнь! Подставить и перебить! Но ничего! Мы их всех переживем и перемелем.

— Если можно чуть ближе к теме, — Фредерик отпил кофе, незаметно разглядывая грудь демоницы, с ярко алыми сосками, проглядывавшими через темную ткань тонкого платья. — Клинок.