Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 46

Халат оказался на полу, секунду, не больше, магесса позволила полюбоваться своим великолепием вблизи, затем сделала еще шаг и властным жестом воздела руку, в пальцах мелькнул небольшой абрикос, который она держала, через плод из руки Адель ударил в драгуна луч зеленой энергии. Гостя чаровницы окутали мягкие, но прочные лианы.

— Попался, — шепнула она с упоительным вожделением в голосе, — Теперь ты мой.

Она страстно поцеловала свою жертву, накрыв его тонкие приоткрытые губы своими, полными и чувственными. Поцелуй длился долго, но недостаточно долго, чтобы его не захотелось продолжить. Прикусив напоследок губу пленника, де Тиш отстранилась, с затаенной страстной радостью рассматривая жертву.

— Ну уж нет, сударыня, — рявкнул, почти прорычал, коронный лейтенант, — Драгуна сетями не удержишь.

Он напрягся всем телом, послышался влажный треск, лианы лопнули, исходя растительным соком, в воздухе разлился аромат афродизиака, хитрая магичка все рассчитала правильно. Она притворно отстранилась, в ужасе закрывая лицо руками, но разгоряченный кавалерист уже рванулся к ней.

Анутан схватил свою «тюремщицу» сильными руками и бросил на кровать. С шумом упали штаны и перевязь. Своим могучим телом лейтенант накрыл раскинувшуюся на мягкой перине магессу.

Левой рукой он схватил ее руки, воздевая их над головой Адель, правой же накрыл грудь охотницы, ставшей дичью. Ощущая лишь ее трепет и шум крови, отнюдь не в собственной голове, лейтенант, ставший хозяином положения, резко вошел в красавицу, бившуюся под его мускулистым телом. Резкий вскрик и напряженная истома ночной гостьи подсказали де Рано, что он на пути к победе.

Быстрыми толчками лейтенант продолжил утверждать свое превосходство, лаская грудь своей любовницы и удерживая руки, но Аделаида де Тиш не думала сдаваться. Она напряглась, томно выгнулась и обхватила соперника по любовной игре ногами, задвигалась в такт, заставляя ускорить и так уже бешеный темп. Потом она приподнялась и впилась губами в губы Антуана, пуская в ход гибкий, страстный, проворный как у гюрзы, язычок. Драгун ослабил хватку и магесса, воспользовавшись секундной слабостью, обвила любовника руками, ее ногти, невероятно крепкие и острые, легко разорвали рубашку лейтенанта и впились в плоть, оставляя на мускулистой спине блестящие кровавым антрацитом дорожки.

Де Рано взревел раненным тигром и ускорил штурм, все глубже с каждым толчком проникая в «тайное святилище» магессы. Очень скоро протяжный стон и капля крови из прокушенной губы возвестили о первом успехе драгунского лейтенанта, но бой был далек от завершения. На мгновение по напряженному телу де Тиш прошли зеленые сполохи, затем адепт мистического искусства перешла в контрнаступление.

Наутро слуги шептались о шуме и сполохах магического огня из гостевой спальни на протяжении всей ночи — не менее шести часов. А днем садовник и конюх вынесли из апартаментов гостевую кровать, превращенную в тряпки и обломки.

С тех пор Антуан де Рано стал желанным гостем в «Башне», а ещё начал иногда сопровождать Аделаиду де Тиш на разнообразные официальные мероприятия, неизменно сочетая дерзость и галантность, которые очень быстро заставили холодный, вечно покровительственно-оценивающий взор оливковых глаз мадмуазель де Тиш теплеть при взгляде на бравого драгунского офицера. Алана де Мелонье это злило…

Холодный фиратонакреш, а в саду маркиза де Шаронье цветут тропические цветы, надежно укрытые от непогоды магическими куполами. Меж фигурно остриженных кустов важно прохаживаются пестрые павлины, с вершин стройных кипарисов разноголосо щебечут птицы, привезенные с далекого Экваториального архипелага.

По аллее из темного камня неспешно идут двое — высокий статный мужчина в драгунской форме, подчеркивающей атлетическую фигуру и изящная юная девица с распущенными черными волосами, грациозно придерживающая пышное платье с открытыми плечами, дабы не попадать дорогими кружевами в осенние лужи.

— Вы правы, Антуан, все это довольно печально, — Щебечет юный голосок, — Мы часто не замечаем страданья ближнего, впрочем, у бедняков есть Бог Пастырь, а нам благоволит Властитель, и это лишь одно из многих разделяющих нас отличий…

— По-моему, моя прекрасная Лили, вы забываете, что и Пастырь и Властитель есть божественные ипостаси Единого, и именно то, что он Единый, роднит нас больше, чем разделяет, к тому же, неужели вас не раздражает хотя бы запах повешенных? Ведь они же усеяли все дороги… — Отвечает ей голос хриплый и мужественный.

— Ах, я так редко выезжаю в эту пору из владений маркиза, к тому же еще реже в сторону земель графини, ведь главные дела происходили там… И, уж если говорить о Едином, это ведь была не карательная операция феодала, а божий промысел…

— Весьма кровавый, — Жестко очерченные губы изогнулись в легкой ухмылке. Антуан все еще не мог составить мнения — считать ли дела сестры Жанетты более жестокими, чем полезными, или наоборот, но ему доставляло удовольствие подтрунивать над нежной де Мелонье.

— Не нам судить о делах всевышнего, на то есть священники, к тому же, как мне известно, сестра Жанетта и вообще орден охотниц редко делают различия между аристократами и простолюдьем, что весьма печально. — Юный голосок задрожал от неявного страха. — По мне, пусть уж вешает и пытает плебеев, а я буду исправно жертвовать на церковь. — Норманит Бенедикт был не единственным из священников, кто вызывал трепет молодой аристократки.

— Но ведь кровь у всех одинаковая, неужели страх перед карающей десницей Храма затмевает в вас милосердие?

— Хватит! — Ножка в бархатной туфле топнула по темно-серому камню, вызвав брызги дождевой воды, розовые от холода губки сердито скривились — Хватит этих мрачных и опасных разговоров! Лучше давайте целоваться, видите, мы как раз возле статуэтки Альгрии Беспечной, в Эллумисе это богиня, покровительствующая любви. Эти языческие культы столь забавны.

— К тому же, после Консилиума в Пригродахе, абсолютно безопасны для обсуждения…

— Опять вы…

Он прижал ее к груди и страстно поцеловал, запустив пальцы левой руки в густую черную шевелюру, правой же придерживая за тонкую талию в корсете.

Столь приятным образом сблизиться Антуану де Рано и Лили Бартолле де Мелонье позволил случай, причем случай печальный, но с другой стороны романтический. Буквально через пару дней после достославной охоты на лесное чудовище, отворившее для драгуна стальные врата сердца Аделаиды де Тиш, он сопровождал магессу в усадьбу маркиза. У де Шаронье опять случилось обострение подагры, которые, как ни странно, обостряли так же его страсть к внутренним делам своих владений, а значит, без мага вдвойне не обойтись. И поскольку его новую страсть завлек в тенета рутины провинциальной жизни импозантный старик, коронному лейтенанту пришлось искать иных развлечений, на время пока Аделаида заседала с маркизом и его пожилыми советниками.

Одним прекрасным, впрочем дождливым и темным, вечером де Рано прогуливался в садах маркиза, где и услышал женский визг, сопенье и треск разрываемой ткани, что недвусмысленно говорило об опасности, которая совсем близко, буквально за несколькими тропинками от пути драгуна, угрожала прекрасной, а он в этом не сомневался, даме.

Каково же было его удивление, когда он узрел в черте охраняемых садов маркиза де Шаронье четверых грязных разбойников, двое из которых, уже почти скинув штаны, срывали с невинной сестры Алана де Мелонье платье, разбрасывая в стороны шелк и бархат вкупе с деревянными ребрами каркаса.

Никакому быдлу не сравниться в схватке, к тому же в схватке неожиданной для них, когда вся сила из рук ушла в срамные уды, с настоящим аристократом. У четверых оборванцев не было ни шанса, двоих драгун прикончил, выпалив из пистолей с двух рук одновременно, благо мишени не особо подвижные были, ввиду того, что на даму навалились. Оставшихся двоих он иссек своим кавалерийским длинным и тяжелым палашом, в кровавые лоскуты, совершенно не заметив сопротивления со стороны ржавого фальшиона и дубины в оковке.