Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 24

Вид распростертого на земле негодяя, каковым Реймунд, возможно несколько двулично, считал алмарца, наполнил убийцу мрачной радостью. Этот человек, сильный мира сего, стоявший выше закона, выше любых порядков и простых человеческих моральных норм. Теперь он, очевидно, узрел зыбкость своей неуязвимости, купленной чужой кровью, чужой жизнью, чужими страданиями. Он лежал сейчас такой же беспомощный, как все те, кого предавал и убивал. На мгновение Реймунд ощутил себя мусорщиком. И это сравнение не доставило неприязни. Если не избавлять мир от грязи такого рода, если периодически не убеждать этих созданий в небезнаказанности. Что если? «Возможно, мир был бы много более худшим местом», — подумал убийца, подходя к жертве. Сегодня работа принесла ему удовольствие. Редкий случай.

Он выжил, да что там выжил, он был почти невредим, но без сознания. За деньги можно купить почти все — даже бессмертие. Впрочем, бессмертие нельзя. Реймунд склонился над телом клиента и последовательно освободил того от остатков магической защиты — два амулета еще действовали; потом Реймунд отрезал Курмхогу палец — правый мизинец, средняя фаланга которого была заменена на «кость жизни» — артефакт на грани магии жизни и некромантии, который мог восстановить тело хозяина, даже сожженное в кислоте, при наличии контакта кости с телом. Связи алмарца потрясали. Реймунд проверил карманы клиента на предмет дополнительных сюрпризов…

Сад Реймунд покинул через минуту, унося с собой два предмета — голову Курмхога, самый надежный способ точно не допустить оживления клиента. И письмо от руководства Альянса, заверяющее, что податель сего имеет полный иммунитет ко всем действиям агентов Альянса любого уровня. Обычно о предоставлении подобного письма агента, работавшего над заданием, уведомляли заранее. Сильно заранее. Что-то явно прогнило в жизни Реймунда…

«Плащ и шпага» — ресторан класса люкс в квартале воров. Небольшое со вкусом и выдумкой обставленное место. Столики с секретом — для того, чтобы спокойно сидеть за таким, не опасаясь, что содержимое тарелки съедет тебе на ноги, необходимо было решить небольшую головоломку на ловкость рук и минимум логики.

Стулья, стилизованные под тюремные, имели зажимы для рук, шеи и ног, но оставались несколько удобнее оригиналов. Особенные блюда приносили на закрытых подносах, скреплявшихся разной степени хитрости замочками, чтоб аппетит, так сказать, растравить.

А счет полагалось по традиции вытащить у официанта из кармана, тогда предоставлялась скидка. На стенах в рамках висели изображения наиболее знаменитых воров, как мифических, так и настоящих, и сцены их деяний. А так же выведенные каллиграфией различные крылатые выражения и высказывания воровского мира типа «В карман не за словом лезут» и «Ааа, так это был замок собачьей клетки…».

В заведении для излишне состоятельных гостей были отдельные кабинеты. Серый для карманников, белый для воров, черный для убийц, золотой для особо важных персон, а так же три безымянных. Именно в одном из безымянных кабинетов сейчас и сидели Реймунд с Хитрюгой, — убийца наконец позволил себе одеться так, как ему нравилось, и отойти от правил вечного маскарада. Он был облачен в длиннополый с рукавами плащ из кожи амиланийского трицератопса — материала очень прочного и приятного на ощупь, белую рубашку без кружев, но с вышивкой в хмааларском стиле, перчатки из змеиной кожи с кастетными вставками, усиливавшими удар, штаны из обычной воловьей кожи, стянутые горизонтальными ремнями от бедра до колена, и так называемые «пиратские сапоги» — имевшие шнуровку по внешней стороне, металлический носок, украшение в виде цепей и заклепок и подбитую металлом подошву. Отсутствие грима и париков открывало вполне мужественное, в меру привлекательное лицо с жесткими и крупноватыми чертами — все же Реймунд был чуть меньше чем наполовину гетербагом.

Реймунд покачивался на стуле, закинув ноги на закрепленный стол, с которого периодически брал крупную кружку с вином (бокалы Стург не любил) и делал небольшой глоток. Он просматривал бумаги и пергаментные свитки, добытые из поместья Курмхога уже после смерти финансового бандита. Напротив, сжавшись как можно компактнее на стуле, сидела Энкелана Хитрюга, одетая, как обычно, в куртку из оленьей кожи с большим количеством карманов, штаны из того же материала, того же типа, короткие охотничьи сапоги без шнуровки и серую рубашку из парусины. Девушка нервничала — Реймунд был явно не в духе, на столе лежала еще одна папка с бумагами, и принесенный воровкой небольшой батистовый мешочек, запечатанный сургучом. Реймунд до сих пор так и не объяснил, зачем он сегодня ее сюда позвал, но у Хитрюги был для него небольшой сюрприз, и она надеялась, что Реймунд будет заинтересован настолько, чтоб не убить ее. Основное его задание она провалила.