Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 108

Магазины, лавки, склады и купеческие дома покрывали Серую гавань, где шел постоянный торг. А в Гавани Меча маршировала по мраморным плацам морская пехота и боевые маги Школ, охранявших Антарис-Примулу или сошедших с боевых кораблей. Благословенная Гавань предназначалась для судов Школ и высокородных гостей, в ней так же располагались летающие корабли — предмет сегодняшнего визита Главы Школы Огня.

— Приветствую Носителя Короны Вечного Костра и Раскаленного Клинка, — Отдал честь двумя пальцами улыбавшийся капитан, облаченный в пурпурный кафтан с аксельбантами и эполетами, вишневый камзол и белый жилет. На голове он носил широкую треуголку с плюмажем, трепетавшим под свежим ветром, а на ногах — кюлоты кирпичного цвета и высокие ботфорты, блестящие свежей лакированной кожей. На массивном поясе в серебристых ножнах висел морской палаш, а за пояс было заткнуто четыре пистолета с перламутровыми ручками.

— Доброго утра, Джон, — Расплылся в улыбке Мордред. Джон «Горячие Паруса» был его другом, славным малым, магом, обученным в Школе Огня и в малой магической школе Моря, а так же он был капитаном личного судна «Синего Пламени».

«Враждебный» был летающим фрегатом, в его алом корпусе виднелись задраенные на стоянке порты для двадцати шести его пушек. Три мачты горделиво возвышались над суденышками поменьше, окружавшими его. На ноке каждой из них виднелись бронзовые украшения в виде пылающих факелов. А носовая фигура из красного дерева, меди, бронзы и эмалированной стали являла миру разъяренного огненного демона, выдыхавшего пламя и сжимавшего кривые ятаганы в вытянутых мускулистых руках, стальные крылья монстра охватывали нос корабля.

«Враждебный» был летающим кораблем, а потому в его кормовой части виднелась сложная конструкция из сияющих рубиновым светом кристаллов, медных трубок и острых шпилей, меж которых проскакивали магические разряды. Полетная Машина позволяла этому, обладавшему отменными мореходными качествами судну, в случае опасности или при возникновении необходимости двигаться быстрее. Подниматься в воздух и плыть по нему, используя тот же ветер, что и на море. Так он мог проделать много миль, минуя опасности морских просторов, находясь в воздухе до шести часов в сутки, после чего Полетной машине требовался отдых и обслуживание.

Летающими кораблями владели многие школы, они составляли существенную часть ударной мощи Гилемо Антария в схватках на море, периодически даже на суше. Хотя особенно высоко, туда, где дули более жестокие ветры, им подниматься было опасно. Большая часть таких кораблей была некрупной — шлюпы, люггеры, бригантины. Самыми быстрыми, способными дольше всего оставаться в воздухе (лучшие модели в течение нескольких суток), обладала Школа Воздуха, использовавшая в полетных машинах энергию магии своей школы, в то время как большинству прочих школ приходилось использовать дорогостоящие артефакты из редких материалов, например — воздушного камня. Однако, за исключением десятка судов, находящихся в непосредственном ведении Аструм Примарис, сравниться с «Враждебным» могли лишь «Смертоносец» — линейный корабль Фельдмаршала боевых магов, «Айсберг» — корвет Хранителя Лазурных Берегов Школы Воды и «Томная Молния», принадлежавшая Ночной Звезде из Школы Ночи. Последняя использовала какую-то особенную полетную машину неизвестной конструкции и могла даже становиться невидимой, но уступала прочим вооружением.

Кают-компания «Враждебного» была большой и удобной, стол на двадцать персон был сервирован всего на двоих — капитана и его гостя. На собеседников со стен, обшитых панелями черного и красного дерева, взирали портреты прошлых капитанов, а из углов таращились пустыми прорезями шлемов парадные доспехи.

— Этот город меня тяготит, — пожаловался магистр, отпивая ром из чеканной рюмки. — Всюду вижу измену и злобу, даже те, кого я считал союзниками, вызывают подозрение, а от врагов вообще жду худшего.

— Ты в своем репертуаре, — капитан рассмеялся, обнажив белые зубы в половине рта и золотые протезы во второй половине. — Если тебя пытался прикончить собственный ученик, это еще не повод шугаться от каждой тени. Да, вас, больших ребят, иногда убивают, но ты достаточно силен и опасен, к тому же — за тебя будут мстить. — Он хлопнул себя сильной рукой в кожаной перчатке в грудь. — Я, например. Я же помню, как ты вытащил меня на себе из пекла. Есть много людей, верных тебе! Просто не стоит так волноваться!

— Ну, знаешь ли, когда маленький засранец, которого ты воспитывал и одевал, учил и нянчил, вдруг неожиданно пытается отплатить кровавой монетой, это наводит на мрачные мысли, — «Может ты и прав, старый друг, а может быть тебя кто-то заставил говорить эти слова, сыграв на одной из твоих многочисленных слабостей», — Но представь себе! В академии мне пытались всучить нового питомца!

— Ну, так и взял бы, — серьга в левом ухе Джона разбрасывала по каюте тысячи бриллиантовых бликов. — Заодно проверили бы на практике, был ли прошлый раз случайным или злонамеренным.

— Прошлого ты тоже мне советовал взять, несмотря на подозрения, — мрачно заметил Мордред, отрывая зубами кусок от ноги поросенка, зажаренного в сухарях и сметане. — Тот был безродным, никому неведомым, и малообщительным. Этот, как я успел выяснить, такой же. Не полезу дважды на те же грабли. К тому же — он ночью шнырял возле Пламенной Цитадели, его видели мои люди.

— Ну уж, — мотнул головой капитан. — Ты везде видишь черные плащи и колкие кинжалы. Может, у парня подружка поблизости живет?

— Может и так, — «Синее Пламя» проглотил свинину с трудом, опять кусок не лезет в горло, — Но моя шкура мне дорога, и я не готов расстаться с жизнью, недооценив еще одного щенка.

— И это говорит человек, рубившийся на саблях с амиланийской бабой-капитаном, посреди горящих снастей, когда пламя уже подбиралось к крюйту, — весело заметил «Горячие паруса».

— На эту сучку не действовала магия, и я в тот момент чуть не обмочился. Надеюсь, ее кости взяла пучина. — он немного помолчал, — Я боюсь, Джон, боюсь, что в этот раз все зашло слишком далеко. У меня много врагов, а друзьям веры нет, кругом подкуп, заговоры, интриги…

— И добрую половину из них ведешь ты, — Продолжая улыбаться, ввернул капитан. Мордреду захотелось съездить ему по роже, как в старые времена.

— Обещай мне, — Вместо удара, проговорил он, — Обещай, что вы будете готовы, уж на тебя-то я могу положиться?

— Всегда готовы, Магистр! — Джон, услышав в словах друга страх и мольбу, поднялся и произнес торжественно: — Мне плевать на Носителя Раскаленного Клинка и короны, но для тебя, мой друг, я сделаю все!

— Спасибо, — «Синее Пламя» шумно выдохнул. «Я думал, он вскочил меня прикончить», — Аж дух захватило. Просто будьте готовы отправиться, я не желаю ни секундой больше, чем нужно, оставаться в этом лживом городишке.

— Мы будем готовы, — кивнул капитан.

— И, Джон, — Мордред поднялся, собираясь уйти, — За астуритонца тоже спасибо! Это ведь ты устроил встречу, — друг кивнул, — Я не забуду!

Встреча происходила в приморском трактире, куда Мордред явился почти инкогнито, накинув на плечи серый плащ, а на голову глухой капюшон. В зале было плохо слышно даже слова собеседника, сидевшего через стол, от гула голосов и толпы за стенами. И это было на руку магистру.

— Итак, ты желаешь, чтобы я расправился с этим Риккенберзом? — Говоривший был плечист, обладал атлетичной фигурой, костистым утонченным лицом, все это были характерные признаки астуритонской аристократии — Семи Великих Семей, обладающих могуществом крови. А вот каштановые волосы, наполовину магически перекрашенные в болотно-зеленые, выдавали в нем малокровного — не столь сильного в плане семейных способностей, но все же полезного планам Мордреда. — А если получится, то и с пареньком, его нанявшим?

Последовал кивок головы в капюшоне.

— А какие у нас гарантии, что ты расплатишься? — Голос исходил из-за плеча собеседника магистра, где в богатых ножнах, частично открывавших черный металл, висела кривая, длинная сабля. Магистр не сразу понял, что сварливый, трескучий голос исходит от клинка — особенности семьи Виттемберз, малокровный которой сидел перед Носителем Короны Вечного Костра, — что ты не наймешь кого-то еще, чтобы прикончить нас?