Семь сестер. Сестра тени - Райли Люсинда - Страница 7

– А разве мы, люди, не похожи на те же семена? – вопрошал у меня отец, с улыбкой глядя на то, как я поливаю рассаду из своей детской лейки, и отряхивая со своих рук крошки торфяной смеси со знакомым слегка кисловатым запахом. – Ведь нам, как и этим семенам, нужны только солнце, дождь… И конечно, любовь. И больше ничего.

И действительно, при обилии солнца и влаги, да еще и любовно-рачительного ухода, все в нашем саду цвело и благоухало. Эти наши утренние сеансы садоводства вместе с Па Солтом научили меня многому. В том числе и умению терпеливо ждать. Иногда, спустя пару дней после того, как мы с папой высадили в грунт наше очередное растение, я приходила на это место, чтобы проверить, как растение принялось, не пустило ли оно уже новые ростки и побеги, и, не обнаружив никаких признаков роста, а иногда и вовсе находя растение увядшим или даже засохшим, я всегда, помнится, спрашивала у отца, ну, почему оно никак не хочет приживаться на новом месте.

– Стар, – обычно говорил в таких случаях мой отец, обхватывая мое лицо своими обветренными руками, – все, что имеет долгосрочное значение и непреходящую цену, требует времени для того, чтобы укрепиться и войти в силу. Зато в один прекрасный день, когда ты обнаружишь, что посаженный тобой цветок наконец пустил отросток, ты почувствуешь себя наисчастливейшим человеком на свете. Потому что все твои старания оказались в итоге не напрасными.

Итак, решила я про себя, возвращая крышку на место и закрывая банку, завтра я снова встану на рассвете и пойду в наш с папой сад.

Вечером мы с Ма ужинали при свечах на террасе. Клавдия приготовила восхитительное каре ягненка, а в качестве гарнира – молодую глазированную морковь и свежую брокколи из нашего огорода. Чем больше я вникала в то, что называется «кулинарным искусством», тем отчетливее понимала, как талантлива Клавдия в том, что касается поварских дел.

Но вот с едой покончено, и Ма повернулась ко мне:

– Ты уже решила, где будешь жить и чем заниматься?

– У Сиси курс по основам живописи в Лондонской академии изящных искусств.

– Знаю. Но меня интересуешь прежде всего ты, Стар.

– Сиси покупает квартиру с видом на Темзу. В следующем месяце планируем уже переехать туда.

– Понятно. Ну и как квартира? Нравится?

– Она… она огромная.

– Я не про площадь жилья спрашиваю.

– Думаю, Ма, я смогу там жить. Там действительно фантастически красиво, – добавила я поспешно, чувствуя себя виноватой в том, что никак не могу выдавить из себя лишнее слово.

– А ты, стало быть, будешь посещать курсы по кулинарии, пока Сиси занимается в академии?

– Да, буду.

– Когда ты была совсем еще юной, я думала, ты у нас станешь писателем, – задумчиво бросила Ма. – В конце концов, у тебя же степень магистра по английской литературе.

– Да, я и сейчас очень люблю читать.

– Мне кажется, Стар, ты себя недооцениваешь. Я до сих пор помню те рассказы, которые ты сочиняла еще в детстве. Твой отец иногда зачитывал мне их вслух.

– Правда? – Я невольно почувствовала прилив гордости.

– Правда. Или ты уже забыла, что тебе в свое время предлагали место в Кембриджском университете, но ты сама отказалась?

– Отказалась, – ответила я неожиданно резко. Наверное, потому, что даже сегодня, девять лет спустя, мне все еще больно говорить на эту тему. Да, так оно все и было…

– Как думаешь, Сиси, стоит мне попытаться поступать в Кембридж? – решила я тогда посоветоваться с сестрой. – Учителя в один голос твердят, что надо.

– Конечно, Сия! Какие могут быть разговоры! Ты же у нас такая умная. Наверняка тебя там примут с распростертыми объятиями. Заодно и я хоть одним глазком посмотрю, что там за университетская жизнь в этой Англии. Меня-то саму вряд ли куда пригласят. Ты же знаешь, какая я тупица! Но ничего страшного… Устроюсь в каком-нибудь баре или еще где-нибудь, – бросила она, равнодушно пожав плечами. – Мне все равно. Главное, что мы будем вместе. Я права?

На тот момент я считала, что это действительно самое главное. И дома, и в школе, где одноклассницы, как только проникались пониманием того, насколько мы близки с сестрой, тут же начинали сторониться нас, оставляя наедине друг с другом. А потому и выбор потенциального университета для продолжения образования был для нас прежде всего сопряжен с тем, что требовалось подыскать такое учебное заведение и выбрать себе такой набор предметов, когда все устраивало бы нас обеих, то есть чтобы и впредь мы могли бы держаться вместе. Тем не менее я сделала попытку поступить в Кембридж и, к своему немалому удивлению, получила приглашение в один из старейших колледжей университета, в Селвин-колледж. В перспективе в Селвин-колледже мне была гарантирована степень магистра или даже бакалавра, если я, конечно, успешно сдам выпускные экзамены.

На Рождество я сидела в папином кабинете и смотрела, как он внимательно изучает письмо с официальным приглашением в Кембридж. Но вот он оторвался от чтения и взглянул на меня. В его глазах светилась радость. А еще гордость за меня и за мои успехи. Потом кивком головы он указал мне на небольшую елку, украшенную старинными игрушками, которая стояла в его кабинете. На самой макушке нарядной елки сияла большая серебряная звезда.

– Вот и ты у нас как эта звездочка, – неожиданно улыбнулся мне Па Солт. – Так ты согласна отправиться в Кембридж?

– Сама… не знаю… Посмотрим, как пойдут дела у Сиси.

– Думаю, решение ты все же должна принять самостоятельно. А я лишь могу сказать одно. В жизни каждого человека бывают такие моменты, когда он должен поступать в соответствии с тем, что является для него правильным. Иными словами, делай что должно, – добавил он с нажимом в голосе.

В итоге мы с Сиси направили заявки в несколько высших учебных заведений и в положенный срок получили два приглашения. После чего сдали вступительные экзамены и затаились в нервозном ожидании результатов.

Спустя два месяца мы с Сиси сидели на палубе роскошной папиной яхты под названием «Титан» в компании остальных сестер. Каждый год мы все вместе совершали свой семейный ежегодный круиз по Средиземному морю. В этом году наше морское путешествие проходило вдоль южного побережья Франции. Итак, мы все были в сборе, и в этот момент отец вручил нам с Сиси конверты, судя по всему, с результатами наших вступительных экзаменов. Ежедневно почту на яхту независимо от того, в какой части акватории Средиземного моря мы находились, доставлял на борт специальный высокоскоростной катер.

– Итак, девочки, – улыбнулся нам Па Солт, заметив, какие у нас с сестрой напряженные лица, – вы хотите ознакомиться с содержанием ваших писем приватно? Или огласите результаты прямо сейчас всем нам?

– А чего тянуть? – воскликнула Сиси. – Давай, Стар. Ты вскрывай свой конверт первой. Я-то уж знаю наперед, что наверняка провалилась.

Все собравшиеся безмолвно уставились на меня. Я вскрыла конверт и дрожащими пальцами извлекла из него несколько листков бумаги.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила у меня Майя, пока я сосредоточенно вникала в свои результаты.

– Общий бал – 5,4… А по английскому и вовсе – 6.

Все в один голос стали поздравлять меня, тискать, обнимать, выражать свое восхищение и прочее.

– Теперь твоя очередь, Сиси, – сверкнула глазами на нее наша младшая сестра Электра. Все мы знали о том, что в школе у Сиси была куча проблем, в частности из-за дислексии. То есть не все у нее ладилось с речью. Зато сама Электра могла бы с легкостью сдать любой экзамен, но была при этом откровенной лентяйкой.

– А мне все равно, что там, – промолвила Сиси обреченным тоном, и я мысленно пожелала ей в эту минуту удачи и просигнализировала, что люблю ее. Она надорвала конверт, и я затаила дыхание, пока она пробегала глазами бумаги, знакомясь со своими результатами.

– Я… О боже… Я…

Наступила гробовая тишина. Все молча ожидали продолжения.

– Я прошла! Стар, я прошла! Меня приняли в университет в Сассексе на отделение истории искусств.