Viva la Post Mortem или Слава Послесмертью (СИ) - Давыдов Игорь - Страница 9

Илега улыбнулась. Она не сдержалась и с её губ сорвался смешок.

— Прости. Просто мне подумалось: если ты — мой романтический интерес, то кто же будет вставлять нам палки в колёса на должности антагониста?

Глава 2. Неравные права

1.

Разве может мужчина не умилиться, когда видит между двумя красивыми девушками, зависающими в ресторанном дворике рядового городского ТЦ, лёгкое сексуальное напряжение? Если он не оценил, не одобрил, не прицокнул многозначительно языком, значит — недостаточно мужчина.

По крайней мере так считал некий молодой человек в круглых тёмных очках, отражающих весь мир с практически зеркальной точностью. Вряд ли кто-то смог бы усомниться в маскулинности данного типчика, в каждом движении и жесте которого прослеживалась завидная уверенность индивида, по праву занимающего положение на вершине пищевой цепи.

И, будучи в достаточной степени мужчиной, он не мог не оскалить зубы в довольной улыбке и не прицокнуть языком, когда в стёклах его очков отразилось милое воркование синеглазой некромагички и её подружки.

— Ай! — безнаказанно выказать одобрение взаимоотношениям двух красивых девушек не получилось. За это исконно мужское право пришлось заплатить тычком под рёбра со стороны сурового вида спутницы. — Ёла, ты чего дерёшься?

Ёлко редко можно было увидеть довольной. Наверное, именно потому ей и был выбран такой специфический имидж. От природы миленькая и круглолицая, с большим глазами, она нарочно выкрасилась в цвет непроглядной тьмы, словно бы игнорирующий само понятие светотени. Макияж исключительно чёрный или фиолетовый, всегда избыточный и тяжёлый. Волосы острижены коротко и торчат во все стороны “перьями”, больше напоминающими шипы. И одежда подбиралась соответствующая. Никаких вам каблуков и прочих женственных штучек. Только тяжёлые берцы, только хардкор!

— Потому что я — цурере.

— Цундере, — поправил её молодой человек, наставительно подняв палец. — Цун-де-ре. Такой типаж. Ершистая снаружи, милая внутри. Как ёжик.

В ответ Ёлко совершенно цундеристо надула щёчки. Неформалка не любила, когда её кто-то называл милой. Подобное поведение прощалось только парочке избранных. И автор последнего высказывания являлся одним из них.

— Дурак ты, Дарк, и не лечишься, — насмешливый голос сзади принадлежал Гало. Ещё одному члену их банды.

Он был “номером три”. Сразу после самого любителя круглых тёмных очков и его цундеристой подружки Ёлко. Если честно, несмотря на свой статус главного, Дарк изрядно завидовал своему “номеру три”. Да, тот не был красив, богат или талантлив в некромагии. Но у него было несколько несомненно крутых качеств. Гало оказался от природы огромен и адски силён, говорил крутым ленивым баритоном и, самое главное, в любой ситуации вёл себя так, будто бы закинулся мощнейшими антидепрессантами.

— Ёлко просто тебя ревнует, — высказал своё предположение громила.

— К кому?! — вздёрнула носик “номер два”. — К этой зануде Броне? Она же безродная! И вообще, — главарь был уверен, что Ёлко там у себя, под штукатуркой, залилась краской. — Дарк мне даже не нравится, чтобы его ревновать!

— Ты забыла сказать “бака”, — рассмеялся тот, который “даже не нравится”.

— Тогда чего ты дерёшься? — отповедь Ёлы совсем не убедила Гало.

Судя по характерному шелесту, “номер три” совсем недавно отставал именно для того, чтобы закупиться едой. Оно и понятно, такую жиромышечную массу саму по себе сложно поддерживать. А, учитывая, что великан Гало специализируется на модификации корсиканской магической школы, требования к потреблению калорий возрастали в разы. Все адепты этого садомазо-подхода жрут, как не в себя.

— Потому что Дарк завтыкал на двух лесбух, — снова фыркнула Ёлко. В такие моменты она ещё больше становилась похожа на ёжика. — Я терпеть не могу этот убогий кусок Праги, а потому не хочу здесь задерживаться ни одной лишней секунды.

— Нормальный район, — пожал плечами великан. — Спальный. Не гетто.

— Тут рядом гетто! Буквальное: Хотска имеет общую границу с Гобоем, — возразила девушка. — Кроме того, я понимаю, что это тебе, безродному нищеброду “нормальный район”, — закатив глаза, попыталась она передразнить Гало, но вместо баритона получилось какое-то невнятное контральдо. Голосок у Ёлко был слишком уж высокий от природы. — А мне, потомственному некромагу это уныние противно.

Ну вот, подручные снова сцепились в очередном бессмысленном споре. Впрочем, главный никак этому не препятствовал. Он специально создавал вокруг себя общность, члены которой говорят именно то, что думают. Даже своему шефу. И эта беззлобная грызня была куда как приятней и теплей холодного выжидания молчаливых змей, чьи сладкие речи отравляют разум и усыпляют бдительность.

Дарк не уважал “сладкоголосых”. Вообще за людей не считал. Настолько, что даже Ёлко никогда не ревновала главного к этим пустышкам.

— Милые бранятся, только тешатся, — хмыкнул своим спутникам “номер один” и подарил парочке взгляд поверх стёкл слегка съехавших на нос очков. — Я хочу забрать свой заказ. И не желаю, чтобы ваше взаимное кудахтанье мешало нам с мастером.

— Мастером? — поднял бровь великан, после чего откусил добрую половину бургера. — Слуфь, дафе меня муфает вопрос, какого лефего ты закафываефь фто-то фдесь, а не у кфутого спефа в Хемлоке.

— Вот именно поэтому ты и “номер три”, — поднял аж два указательных пальца Дарк. — Я хочу этот район. Себе. И это значит, важные люди Хотски должны быть со мной повязаны. А мастер по вошебным инструментам — очень важный человек.

— Ты ещё громче скажи это, — спрятав руки в карманы мешковатых брюк, предложила Ёлко и хмуро огляделась по сторонам. — Не все в торговом центре слышали…

Главный усмехнулся. И этой усмешки хватило, чтобы боевой ёжик всё поняла. Она опустила голову и прикрыла рукой глаза, не стесняясь касаться разукрашенного лица. Девушка совершенно не боялась размазать макияж, благодаря некромагии мало чем отличающийся по цепкости от татуировки.

— Я СОБИРАЮСЬ ПРИБРАТЬ К РУКАМ ЭТОТ РАЙОН!!! — громко выкрикнул Дарк, раскинув руки в стороны. Убедившись, что крик привлёк внимание достаточно большого количества посетителей торгового центра, молодой человек поспешил в один прыжок забраться двумя ногами на ближайший стол, в должной мере пригодный для роли импровизированной трибуны. — Я, Даркен Маллой, наследник рода Маллоев, студент Университета Смерти и Магии, собираюсь прибрать к рукам этот район! И я пристукну любого, кто мне в этом помешает!

Несмотря на всю показную несерьёзность поведения, нельзя было сказать, что этот пафосный балагур с громким именем действует излишне бездумно и расслабленно. Он внимательно изучал реакцию людей. Тёмные очки помогали скрыть истинное направление взгляда.

Большинство свидетелей столь громкого заявления, ожидаемо, демонстрировали подавленность. Кое-кто и вовсе боялся смотреть на шумного некромага. Смельчаков, готовых, хотя бы, высказаться, не нешлось. Даже охрана торгового центра предпочитала направить свои взгляды в другую сторону. Да что там охрана? Даже Глашек, единственная из присутствующих в зале способная колдовать, ограничиться одним лишь неодобрительным взглядом: куда ей, безродной, возмущаться действиями по-настоящему знатных некромагов?

— НЕОФЕОДАЛИЗМ!!! — в завершение короткой речи, “номер один” вскинул к потолку руку, подражая знаменитому, в его родном мире, жесту Фредди Меркури.

Да… неофеодализм.

Были некромаги, а были “все остальные”.

Некромаги делились на рода с громкими фамилиями. Обрастали связями. Полиция подчинялась некромагам напрямую, а потому не имела над ними никакой власти. По сути, сражи правопорядка следили только за тем, чтобы обычное быдло не нарушало спущенных сверху законов. Некромагов подобные мелочи не касались: им полагалось держать ответ только перед теми, кто сильней и родовитей.

Но, всё же, тот факт, что современная полиция была представлена единым слоем, юридически отделённым от разборок самих некромагов, уже являлся большим шагом вперёд для местной изуродованной правовой системы. Пусть даже это и случилось лишь потому, что в Богемии некоторые из представителей власти решили поиграться в демократию. В итоге каждый полицейский стал, номинально, защищён от необходимости участвовать в междоусобицах сильных мира сего, и мог отказаться исполнять приказ, противоречащий этой установке.