Viva la Post Mortem или Слава Послесмертью (СИ) - Давыдов Игорь - Страница 24

— Тебе, — поправил девушку Дарк.

— …тебе в твоём спорном мероприятии. Его баланс в отношении меня положительный. Точнее, не просто положительный, а запредельно высокий.

— И тут должна пойти та часть, в которой поясняется, какого лешего вся эта мамкино-циниковая философия работает против меня, — усмехнулся “номер один”.

— У тебя баланс отрицательный, — холодно ответила Глашек.

— Вот как? Не нулевой? — молодой человек развёл руками. — Удивлён. Судя по тому, что ты для меня ещё ничего не делала, это означает, что я тебе как-то насолил.

— Именно, — кивнула она. — Это твои действия привели к тому, что мне потребовалось просить у твоего отца протекции для целого ряда людей. Каждый из них оказался в опасности, потому что тебе захотелось поиграть в варлорда-завоевателя.

— Вот как? — улыбка Даркена стала снисходительной. — Вот потому я и считаю, что все проблемы лучше озвучивать прямо. Значит, ты недовольна тем, что я решил феод отжать, Бронь? Вот только я не сам это придумал. Ко мне обратились. И к тебе, кстати, судя по всему, тоже.

Девичье личико весьма красноречиво демонстрировало смесь удивления и недоверия.

— Твой самосуд… я знаю, кого ты судила. Меня тоже попросили их судить, — Дарк коснулся ладонью своей груди. Тон стал проникновенным и возвышенным. — Хотска страдает под управлением Сковронского. Тот факт, что совершенно сторонних некромагов умоляют пойти, фактически, на преступление, чтобы наказать настоящих преступников, уже говорит сам за себя. Люди бегут за протекцией к нам. Ко мне. К тебе, Бронь. Или ты думаешь, что если я слушаю не классику, а дэфкор, а моя одежда не вышла из моды пару веков назад, я сильно отличаюсь от человека, считающего меня своим наследником?

— Красиво жжёшь глаголом, — девушка саркастически похлопала в ладоши. — Но какое отношение слова имеют к торговле поступками? Слова — не поступки. Поступки твои привели к отрицательному балансу. Или ты не слышал фразы “дорога в забытие мощена благими устремлениями”?

— Я слышал фразу “добрые дела не остаются безнаказанными”, — парировал “номер один”. — Нельзя добиться улучшения ситуации в Хотске, если не раскачать лодку. И ты это понимаешь, — некромаг обогнал собеседницу и обличающе ткнул пальцем ей в грудь, разумно остановив движение за пару мгновений до соприкоснования. — Ты сама раскачивала лодку. И все, за кого ты просила моего отца, уверен, так или иначе связаны с этим самосудом. Ведь так? Давай, скажи, что я не прав. Нет… — молодой человек вскинул подбородок и постучал пальцем чуть ниже своей левой скулы. — Выдай мне пощёчину, если я не прав. Давай, влепи от души, если хоть кто-то, за кого ты просила, не связан твоим маленьким вигилантским хобби!

Тишина. Броня молчала. Застыла, как змея перед броском. Однако, самого броска не последовало. Синеглазая рептилия скользнула мимо, не произнеся ни слова. Дарк не мог не улыбнуться, довольный собой.

— Всё потому, что ты сама не ангел, Глашек, — обратился к девушке “номер один” тихим голосом, когда та уже спускалась по ступеням вниз. — Ты выглядишь правильной лишь потому, что этого от тебя ждёт общество. А сама лишь торгуешь поступками. Это делает тебя очень предсказуемой.

3.

Приятный нежный ветерок, не тёплый и не прохладный, ощущаемый лишь как движение, как отрицание стагнации, как проявление нетерпеливой вздорной жизни, ласкал лицо, шею и руки Дарка. Некромаг был, буквально, зажат между противоположностями. Спиной он пытался слиться со стеной, монолитной и неподвижной, хоть и согретой ленивым осенним солнышком. С другой же стороны обосновалось метафоричное воплощение свободы: с балкона, на котором “номер один” прятался от навязчивой Фортуны, можно было вдоволь насладиться панорамой урбанистических красот.

Расположенное на пирамиде из искусственных холмов здание УСиМ даже в современной Праге, полной простеньких рубленных топором многоэтажек, похожих одна на другую, было способно предоставить посетителям превосходный вид из окон. Да, не до самого горизонта. Но возможность заглянуть “за плечо” большинству бетонных коробок стоила дорогого. Да и сама простота спальных районов и многоквартирных человейников — отнюдь не синоним серости и уродства.

— Знаешь, для человека, так много говорящего о своей любви к красивым женщинам, ты слишком старательно избегаешь Фортуны, — отметила стоящая у выхода в университетский коридор ёжик.

Несмотря на длину балкона, немногим меньшую, чем у прилегающего к нему коридора, Дарк и Ёлко, можно сказать, остались одни. Существование ещё пяти человек, равномерно рассеявшихся по пустому пространству в подобных масштабах абсолютно ничего не значило..

— Я тебя о чём просил, а? — шикнул “номер один”.

— Да прошла она уже, прошла, — ворчливо успокоила начальника “номер два”. — Я так понимаю, ты меня позвал не затем, чтобы вместе полюбоваться городскими видами.

— Кака-а-ая ты догадливая, — молодой человек оттолкнулся лопатками от стены и подошёл к перилам. Хотелось быть поближе к вольному ветру. — Меня вызвал отец. Прямо перед первой лекцией.

— И чем он, на сей раз, недоволен? — фыркнула Ёлко.

Дарк усмехнулся, зная, что ёжик не видит его лица. Несмотря на демонстрацию пренебрежительного отношения, девушка была восхищена фигурой ректора. А, точнее, его статусом. Пусть об этом никогда никто не говорил вслух, но Маллой-младший умел складывать два и два. Подручная уже вторую жизнь подряд проживала, как дворянка, и преклонение перед титулами пропитало её личность, как крем пропитывает корж в хорошем торте. В системе координат Ёлко статус сам по себе является чуть ли не определяющей чертой личности.

— Ты не поверишь, моя дорогая… он позвал меня не затем, чтобы отругать.

— Правда? — несколько шагов, и вот, перила уже показывают себя в качестве опоры для поясницы одной вздорной некромагички. — Он тебя похвалил?

— Мир не настолько перевернулся, — рассмеялся сын ректора. — Но удивить батя сумел… он завербовал Глашек для меня.

— Ого! — бровки ёжика взлетели удивлёнными птичками. — Он, всё-таки, прислушался к твоей вчерашней просьбе!

— Глашек лично явилась к нему с прошением, — с улыбкой покачал головой Дарк. — Вот и весь секрет. Вот и весь секрет, Ёл.

Ёлко хрюкнула от смеха, и тут же испуганно прикрыла рукой рот. Словно бы могла поймать и удержать уже вырвавшийся звук. Взгляд обрамлённых фиолетовыми тенями глаз умолял главаря сделать вид, будто бы никто ничего не слышал.

Но главарь на то и был главарём. У него имелось собственное мнение насчёт каждого возможного аспекта бытия.

— Это было мило, — тёплым тоном успокоил девушку “номер один”.

Три простых слова возымели эффект незамедлительно. Подручная ещё пару раз задорно хрюкнула и рассмеялась, сбрасывая внезапно возникшее нервное напряжение.

— Значит, можно давать Туне отбой на завтрашнее соблазнение?

— Раздери тебя Семеро, болезная, — нарочито возмутился Дарк. — И упустить возможность полюбоваться знатным фансервисом? Вот, в чём не разбираешься, о том и не говори. Лучше скажи мне, ты нашла точку, куда можно ударить, чтобы Сковронскому стало хорошо и радостно?

— Не уверена… — девушка задумчиво подняла взгляд к небу. — У него есть предприятие в Коваче…

— Ковач? — молодой человек задумался, припоминая карту. — Промзона рядышком с Хотской?

— Я думала, ты внимательно изучил своего врага, прежде чем объявлять ему войну, — Ёлко одновременно поморщилась и подняла бровь.

— Я изучил его достаточно внимательно, но больше по его политическому влиянию и возможным союзам, — ответил Дарк. — Меня скорей интересовало, как Сковронский стремительно теряет влияние в ВАТИ и сохранится ли эта тенденция…

— И именно поэтому ему стали нужны деньги настолько, что пришлось пойти на сближение с буржуазией. Я сегодня ночью разгребала нашу неудачу с Вульфом, пытаясь выяснить, откуда взялась вся смелость бати этого мелкого мажорчика, — ёжик невесело усмехнулась. — А вот откуда. Ты вечно цепляешься за один единственный факт или параметр, забывая, что всё в мире взаимосвязано и любые изменения идут каскадом.