Последняя песнь до темноты (ЛП) - Мьер Илана С. - Страница 32

— Смотря, что у тебя цивилизованное, — проворчал Хассен.

— Внутренности овцы, кстати, деликатес, — невинно сказала Лин, он рассмеялся.

* * *

Город был тихим для полудня, ведь был у гор. Узкие улицы были пустыми, и ветер летал по ним, свистя.

— Край мира, — отметила Лин, они свернули на улицу, где увидели серые склоны гор за стенами города. — Я больше года не была так далеко на севере.

— Это повод выпить, — сказал Хассен.

Они нашли единственную таверну на главной площади. Тут было живее, хоть и в ранний час: места были заняты, освободили место для музыкантов. Лин тут же заметила их кольца. Двое играли слаженно на лирах, остальные пели в унисон. Они были юными, а Дариен выругался при виде них и поднял капюшон. За ним и Хассен.

— Они нас узнают, — сказал он, вжавшись в стул и подняв кружку пива к лицу.

— Слышите, что они поют? — вдруг сказала Лин. Она не знала, пугаться или радоваться.

Это была баллада традиционного строя, она была о хитром герое — лисе — который смелостью и хитростью обыграл жестокого змея. Такие детали, как умение лиса петь и играть на лире, тут же привлекли внимание Лин. Лис ушел искать свободы для других лисов, ушел с верным товарищем.

— Гончая? — прошипел Хассен. — Его верная гончая?

— Это глупо, — сказал Дариен. — Какое гончей дело до свободы других лисов?

— Дариен, ты не видишь, что это? — сказала Лин. Хассен явно уже понял. — Ты легенда.

— Они, — прошептал Дариен, — просто идиоты. Я знал их, когда они получали плохие оценки в Академии.

— Я только этому и радуюсь, — проворчал Хассен, быстро глотая пиво.

В конце песни змея победили, и Лин подошла к певцам. Хассен пытался удержать ее, но она сказала, что ее вряд ли узнают. И у них были новости из города.

— Приветствую, — сказала она им. — Вы пришли из Тамриллина?

— Конечно, — сказал поэт-блондин с большими глазами. — Мы были на конкурсе. Все видели.

— И что вы тут делаете? — спросила Лин. — Я думала, поэты, как вы, смотрят мир.

— Мы делаем не только это, — сказал другой юноша, темноволосый и наглый. — Вы не знаете, что случилось в прошлом месяце? Мы — искатели.

— Верно, — сказала Лин. Дариен описал ей этот феномен, хоть она думала, что он врет. Но Хассен подтвердил, что движение среди поэтов считало себя искателями и следовало за Дариеном Элдемуром в его поиске Пути. — Это последняя остановка перед горами, — сказала она. — Желаю удачи.

Они мрачно кивнули. Лин решила, что их занятость заданием не дала им спросить ее имя.

— На пути будет опасно, конечно, — сказал блондин. — Стража короля проверяет даже крайние города в поисках сопротивления. А в столице хуже. Одного поэта чуть не казнили, а другого жестоко избил Марлен Хамбрелэй.

— Кого избили? — осведомилась Лин. Ее сердце сжалось раньше ответа, словно она подозревала. Она буркнула что-то юношам и ушла к Дариену и Хассену, чуть не упав по пути. — Это моя вина, — пробормотала она.

— Нет, — сказал Хассен. — Что случилось?

Она быстро рассказала. Она видела, как побледнел Дариен.

— Марлен так не сделал бы, — медленно сказал он. Он словно хотел убедить себя.

К счастью, Хассен молчал. Он умело развернул Лин и позволил ей уткнуться лицом в его плечо.

— Думаю, нам нужна комната, — сказал Дариен и поспешил покинуть их.

— Он спас мне жизнь, — прошептала Лин в плечо Хассена.

Он вздохнул.

— Мне жаль.

Она осталась в комнате, а Дариен и Хассен ушли на рынок. Лин была благодарна им, что они оставили ее одну. Она легла на кровать, которую они будут делить ночью, и смотрела на свои руки.

Может, побои Леандра не были связаны с ней. Может, он вдруг стал идеалистом и решил пойти против властей, попал в руки Марлена.

Но Лин знала его и сомневалась. Она ушла, и у Марлена было время обдумать события маскарада, он мог угадать, кто помогал Валаниру Окуну.

Юноши вернулись в комнату с покупками — сушеное мясо, овсяное печение и яблоки. Она не захотела идти, а они спустились на ужин.

Было темно, когда Дариен вернулся один.

— Хассен решил подышать воздухом, — сказал он. — Сказал не ждать его, — Дариен вздохнул и принялся развязывать рубаху. — Он переживает за тебя.

— Не нужно, — сказала она. — Надеюсь, та песня его не сильно беспокоит.

— То идиоты, — сказал Дариен. — Что ж, спокойной ночи.

Лин проснулась в темноте, лунный свет падал на пол. Ей снился нож и кровь, горы, и она была рада, что это был сон. Пока она не вспомнила новости из Тамриллина.

«Киара, ты отвернулась от меня».

Она развернулась и посмотрела на спящего Дариена. Через миг она выбралась из кровати, надела штаны и накинула плащ. Она забрала ножи из-под подушки в рукав и сапоги. Она хотела разбудить Дариена, но передумала. Может, Хассен Стир будет в зале внизу. Они посмеются утром, что она встала и безумно оделась.

Он должен был уже вернуться. Было поздно.

Ей казалось, кто-то разбудил ее и толкнул к лестнице. Это не могло быть так.

Она найдет Хассена внизу; так ей говорили инстинкты.

Лин вытащила нож, скрыла его в складках плаща и вышла в коридор.

ГЛАВА 16

Зал был тихим, тени не скрывали сюрпризы. Но она шла осторожно, почти беззвучно. Двери в другие комнаты, каких было мало, оставались закрытыми. Лин слышала только свое дыхание, потому сжала губы, чтобы и этого не было.

Лестницу слабо озарял свет из общей комнаты. Лин ступила на неровные ступени и услышала голоса.

— Я видел его, — сказал один. Юный сонный голос, словно кто-то засыпал. — Ночью огней, когда я спал. Я видел его в таком хорошем наряде, какого не было при жизни.

Лин выглянула из-за угла. Ее глаза привыкли к полумраку, и она увидела группу за одним из столов. Угасающее пламя лампы было единственным источником света, было холодно — огонь в камине стал красными углями. Длинные и трепещущие тени людей плясали на стене бодрее, чем сами люди.

— Я видел отца, что умер в прошлом году, — сказал сонно другой голос. — Он говорил, о чем жалеет. Я сыграл ему песню.

А потом сказал новый голос, уже живее:

— Друг идет сюда, — и они повернулись к Лин, к ее потрясению, головы двигались в унисон. Их лица были без черт в полумраке.

— Ты друг? — спросил один.

Лин перевела дыхание.

— Я никому не враг.

Голос, что сообщил о ее прибытии, сказал:

— Присоединяйся, — сказал он, будто приказав.

— Спасибо, — сказала она, — но я спешу.

— Посиди с нами, — сказал он, и Лин захотелось приблизиться.

— Кто вы? — сказала она. В перемене света и тени его лицо словно менялось, и она то видела юношу, то почти старика. По голосу было не ясно.

— Мы — искатели, — сказал другой, и Лин уже смогла увидеть, что он юный. Он мог быть одним из поэтов, что пели вечером, что рассказали о Леандре. — Ты точно слышала.

— Да, — утомленно сказала Лин. Она посмотрела на мужчину, что позвал ее. — А кто ты? — спросила она.

Словно в ответ, лунный свет из окна коснулся его лба, и вокруг его правого глаза засияли краски от света. Но метка была разрезана, разделялась на много цветов, чего не должно быть.

— Ты хорошо меня знаешь, — сказал он, и она вспомнила летнюю ночь в Тамриллине.

Лин едва дышала.

— Вы, — она видела его глаза даже в темноте, этот зеленый цвет.

— Я не совсем здесь, — сказал он с сожалением. — Это лишь сон для тебя… и для меня. Портал, что соединяет нас тут, слишком мало протянет.

— Зачем же? — спросила Лин, с трудом сохраняя голос ровным. Ночь была слишком странной, ей было холодно и страшно, и мужчина, которого она когда-то ждала, мог только усилить ее страхи.

Валанир встал. Лунный свет прошел сквозь него, словно он был полупрозрачным. Он махнул юношам вокруг него.

— Уходите, — сказал он. Один из них без слова встал и пошел к двери. Они вместе и тихо вышли в ночь. Последний прикрыл осторожно за собой дверь.