Валютчики - Мамоев Генрих - Страница 9

– Ден, ты где?! – Раздался голос Давида. – Я тебе везде ищу!

– Здесь я, – было лень объяснять, да и не обязан, – машину нашел?

– Конечно! – Гордо ответил Давид. – Сейчас Марат повезет невесту к себе домой, и мы вместе с ними!

Я почти физически почувствовал, как во мне угасает любовь к прекрасному.

– Марат живет во Владике?

– Да! – Уверенно ответил Давид. – Почти! Рядом совсем! Завозим их и на «Волге» сразу к нам домой!

– С куклой?

Давид замялся, не понимая моего тона и на всякий случай предложил:

– Хочешь, оставим куклу…

– Не хочу. Я встретил Тамаза. У него есть машина. Поедем на ней, – я говорил короткими предложениями, надеясь, что так дойдет быстрее.

– Тамаза? Этого обкурка?! Да идет он!

В этот момент с него надо было лепить картину под названием «Давид осуждает», но мне было все равно, и я сказал скучным московским тоном:

– Это твои проблемы. Мне надо во Владик, а ты должен привезти деньги, – подумав миллисекунду, добавил, понимая, что делаю это для устрашения, – или хочешь с Жорой разбираться?

– Нет, – честно ответил Давид, – просто он козел этот Тамаз.

– Давай свои разборки на потом перенесешь, ок? – Слова из меня лились ровным, уверенным потоком, и это точно было следствием травы, от которой я становлюсь говорливым, как известная птица. Но в данном случае было полезно сбить с юнца его горскую спесь, чтобы приучить к порядку. Это, конечно, если у нас еще останется желание работать на Кавказе, что с каждой минутой выглядело все более сомнительным.

– Нет у нас разборок. Все знают, что он сделал, – буркнул Давид, но спеси у него явно поубавилось.

– Вот и хорошо. Давай, прощайся и поехали.

Я обернулся, ища Тамаза, но того нигде не было. Любезно обойдя танцующих, подошел к концу ограды и выглянул на улицу – никакой БМВ поблизости не наблюдалось, и я подумал, что машина, наверно, во дворе у его матери.

– Меня ищешь?

Тамаз хлопнул меня по плечу.

– Где машина?

– Со мной поедешь?

– Да, – я кивнул на идущего к нам Давида, – и он.

– Ладно, – Тамаз пожал плечами и указал на дом в конце улицы, – пошли. Там моя «Бэха».

Улица оказалась мощеной. Я только сейчас это заметил, и всю дорогу тщетно пытался найти хоть какие-то признаки асфальта. Камни были подогнаны неплотно, где-то их и вовсе не было, лишь спекшаяся на солнце глина, в каких-то местах они лежали ровными рядами, странным образом напоминая виденные в картинках римские дороги. Селение явно было древним, причем вряд ли кто из местных мог предположить, насколько. Когда-то в детстве я мечтал стать археологом, находить древние города, золотые шлемы. Жизнь внесла свои коррективы. Я не стал ни историком, ни археологом, но что-то видимо все же осталось…

– Постойте здесь, я сейчас машину выгоню, – прервал мои мысли Тамаз, входя в калитку в железных воротах.

Я посмотрел на Давида, который усиленно делал вид, что ему все до одного места, и повернулся на скрежет открываемых ворот. Вместо машины из ворот выбежал мальчуган лет двенадцати и, бросив на меня настороженный взгляд, побежал вверх по улице, то и дело оглядываясь назад. Услышав звук заводимого мотора, я повернулся к воротам. «Бэха» была не то чтобы не новая – год ее выпуска терялся где-то в начале семидесятых, однако ровный рев движка внушал определенные надежды. Выехав, Тамаз закрыл ворота и пошел к машине, кивком указывая мне на переднее сидение…

Прижимаясь к скале, дорога петляла, неуклонно поднимаясь вверх и открывая потрясающую картину справа. Виднелись невысокие предгорья, между которыми то и дело мелькали небольшие селения, поля, тонкие нити речушек, сливающихся где-то «в струи Арагви и Куры». Это было так красиво, что родившаяся недавно мечта о домике в горах продолжала доминировать над остальными мыслями. Я пытался представить, как отнесется к этому Майя, захочет ли она, горожанка до мозга костей, жить в удалении от большого мира, но ответа не было. Майя по-прежнему была загадкой, и я ловил себя на мысли, что мне это нравится…

Тамаз был прав – машина была мощной и рвала так, что гравий, которым была усыпана дорога, вылетал из-под задних колес во все стороны. Магнитофон отсутствовал, и это было хорошо – за сегодня я наслушался лезгинки на всю оставшуюся жизнь и скрежет покрышек о неровную дорогу был куда милее энергичного ритма, начавшего преследовать меня еще в самолете. Все молчали. Не знаю, о чем думали Тамаз и Давид, но лично я мечтал оказаться в Москве (желательно живой и с деньгами), где меня ждет Майя, которой я расскажу о своей мечте, ее американская сестра, с которой мы, наконец, познакомимся, и Серега. Мысль о компаньоне мгновенно приземлила мечты о прекрасном – я практически увидел, как он рвет и мечет, сидя у безмолвствующего телефона. Впрочем, это было не важно, ведь я все еще был жив и на деньги никто вроде не покушался. Да, все пошло не по задуманному сценарию, но если этот малолетний тезка древнего царя привезет, как обещал, рубли…

Додумать не удалось – мотор «Бэхи» чихнул раз, другой, затем истошно закашлял и заглох. Я посмотрел на Тамаза. Он пытался завести двигатель но, судя по звуку, это была пустая затея.

– Твою мать! – выругался Тамаз, стукнул ладонями по рулю и открыл дверцу, выбираясь из машины.

Я вылез следом, за мной Давид, всеми частями тела показывая, что он-де предупреждал. Сделав вид, что не замечаю его мимических потуг, я подошел к открытому капоту, под которым уже возился Тамаз.

– Что случилось?

– Аккумулятор, наверно, – не поднимая головы, ответил Тамаз.

С машинами мне явно не везло. Сначала у Давида сломалась, затем путешествие на «Волге» с куклой в свадебном платье, и вот мы стоим в горах, где нет ни единого шанса «прикурить», поскольку за весь путь не встретили ни одной встречной машины.

– Придется толкать, – Тамаз захлопнул капот и, посмотрев на меня, негромко спросил: – скажешь ему?

– Куда толкать? – Я посмотрел на ведущую вверх дорогу, сомневаясь, что нам удастся разогнать машину до нужной скорости.

– Вниз, – ответил Тамаз, садясь за руль.

Вниз означало толкать «Бэху» по узкой дороге с частыми поворотами, которые вряд ли удастся пройти на скорости, но выбора не было. Кивнув повернувшемуся ко мне Давиду, я уперся ладонями в капот. Хрустнув колесами по гравию, машина тронулась. Присоединившийся Давид все пытался передать свое презрение то ли к Тамазу, то ли к его машине, но меня волновал только аккумулятор, поэтому игнорировал все его артистические потуги.

«Бэха» покатилась. До поворота было метров семь и если Тамаз не сможет завести сразу…, что будет, даже думать не хотелось. Скрепляющий мое тело пояс уже слился с мокрой от пота футболкой, и я прям чувствовал, как он подбирается к печени. Кто-то из мудрых учил, что причины неудач нужно искать в себе самом, но я не Конфуций и точно знал, что, вернее кто, причина всех этих приключений. Машина покатилась, но скорость была недостаточной. Рявкнув на Давида, я наподдал и дело пошло. До поворота было уже меньше метра, когда я увидел кивнувшего мне Тамаза и отпустил капот. Раздался негромкий стук, «Бэха» резко встала, с шорохом тормозя на гальке, заглушая остальные звуки. На мгновение показалось, что мотор завелся, но громкий чих и унылое лицо хозяина древней «Бэхи» убили надежду на скорое решение очередной проблемы.

Тамаз вышел из машины, посмотрел за поворот, повернулся ко мне.

– Там в горку, задом точно не разгонимся, – прикинул расстояние от нависающей над дорогой скалы до пропасти, – и здесь не развернуться! Придется ждать, пока кто-нибудь не проедет.

Положение было идиотским. Мы на горном проселке, где за все время пути не встретили ни одного автомобиля, и торчим с заглохшим мотором в какой-то ложбине на серпантине, где даже не развернуться!

Я посмотрел на статую под названием «Давид предупреждал».

– Марат же по этой дороге поедет к себе?

– Не знаю. Эта через Владик, а та, что вдоль реки, прямо к его селу ведет.