Кинжал Гая Гисборна (СИ) - Варназова Ника - Страница 5

Шериф встал из-за стола и направился к полкам за стойкой, на которой стояли бутылки с алкоголем.

— Такие вот дела, — подытожил он и задумчиво посмотрел на коньяк. — Натощак, конечно, пить нехорошо…

— И мне подбрось чего-нибудь, — пробурчал Гай.

Шериф не стал спорить: взял две кружки, подумал немного и наполнил обе пивом.

Йован почесал затылок, не зная, как отреагировать на всё это — происходящее было преисполнено абсурдом, который жители деревни воспринимали со всей серьёзностью. Он уже не думал, что золото, принесённое Мартой могло оказаться настоящим, слишком уж это было бы нелепо.

— Не понимаю я вас, народ. Итак, здесь есть хулиган, который решил назвать себя Робином Гудом. Вы соответственно за попытки надавать ему по башке получили прозвища Шериф и Гай. А эта банда… ладно ещё если бы они были подростками, но нет же, взрослые мужики играют в сказочных персонажей и доводят людей до нервного срыва. Сколько Робину, получается, лет? Сорок? Пятьдесят? Окей, допустим, они отсталые злобные психопаты. Где полиция? Почему не просите помощи? Всего-то дел прочесать лес с собаками и посадить хулиганьё за решётку. Это что, чёртов Сторибрук, куда чужие не могут приехать?

Гай посмотрел на него исподлобья с таким выражением, что Йован испугался, что высказался слишком резко. Похоже, жителям деревни это совсем не казалось странным, глупым и так легко решаемым.

— Сынок, не всё так просто, — вздохнул Шериф. — Может, для тебя и других городских жителей наши проблемы — полнейшая ерунда, но на нас это сказывается по-другому.

Он поднёс к кружку к губам, но не отпил и снова поставил её на стол.

— Нет, пойду я лучше приготовлю завтрак.

— А я, пожалуй, наведаюсь к вдове за котом. Вчера забыл, — Йовану хотелось поскорее сбежать куда-нибудь, пусть даже старушка закормит его до смерти.

— Не стоит, — властно сказал Шериф, — у меня есть работёнка для тебя.

Оказалось, что крыша нуждается в хорошей уборке — на ней загнездились птицы, которые, в свою очередь, развели мух. И хотя Йован ни одной не видел, старик утверждал, что их вьются целые батальоны, выискивая малейшую щель, позволившую бы пробраться в дом и оккупировать кухню.

— Если не хочешь есть яичницу с мухами вместо бекона, то полезай наверх и приведи всё в порядок.

Его лицо постепенно возвращало прежний вид — исчезло выражение отчаяния, но взгляд был хмурым и суровым. Гай же, напротив, всё мрачнел и мрачнел по мере того, как допивал пиво. Когда он поднялся с намерением налить себе ещё, Шериф его одёрнул:

— Сегодня у нас дела. Ты нужен мне трезвым.

После спешного завтрака старик вручил Йовану ключи от двери, ведущей на крышу, и от подвала с принадлежностями для уборки. Ассортимент оказался не слишком богатым: две швабры, метла, пылесос и несколько вёдер. В углу на ящике лежало несколько ружей, а на стене над ними висели арбалет, лук и колчан со стрелами.

— Иногда в лесу лучше обойтись бесшумным оружием, — пояснил Шериф, — и волки, и разбойники, одинаково бегут на выстрелы.

Он кивнул Йовану на прощание и вышел, Гай последовал за ним, по пути незаметно сунув небольшую бутылку в глубокий вместительный карман плаща.

Крыша была вовсе не такой грязной, как говорил Шериф: слой пыли, наметённые мелкие ветки и шелуха с деревьев, птичий помёт, но ничего ужасного и требующего немедленных мер. Казалось невозможным определить, из чего её сделали изначально, явно латая не один раз чем попадётся под руку.

Недалеко от прохода на крышу торчали несколько неработающих кое-как законопаченных труб — в них и поселились птицы. Они разодрали тряпьё, которым были забиты отверстия, натащили туда веток и соломы и устроили тёплые гнёзда. Йован заглянул в одно и увидел четыре маленьких яйца. Никого из родителей будущих птенцов не было рядом — похоже, их спугнуло приближение человека.

— Ну не буду же я разорять гнездо! Тут и мух никаких нет.

Йован сел, прислонившись к трубе, и посмотрел на лес, казавшийся совсем чёрным. Почему-то он был уверен, что Шериф и Гай отправились туда.

— И даже ружьё не взяли, представляешь? — сказал он одному из яиц. — Наверное, будут драться с разбойниками на деревянных мечах.

С крыши было видно компанию женщин, собравшихся в саду соседнего дома. Они растянули гамаки между деревьями, принесли стулья, расселись и принялись что-то обсуждать. Одна из них энергично размахивала руками, стремясь убедить остальных в своей правоте, другая то и дело качала головой и дотрагивалась до её локтя, пытаясь заставить её замолчать на минуту и дать высказаться другим. Самая молодая из женщин нервно теребила юбку и периодически оглядывалась по сторонам.

— Ага, сейчас из курятника выскочит Робин Гуд и утащит тебя в лес, — усмехнулся Йован.

Он представил, как из скошенного сарая выбегает лысый мужик с пивным животом, на котором не сходится зелёная рубашка, весь в перьях и с детским луком, а на концах его стрел ярко-красные присоски. Робин Гуд натягивает тетиву, и все женщины дружно падают в обморок, из дома выбегают их мужья и отцы, но, увидев разбойника, с громким визгом лезут на деревья, а бандит носится по саду, потрясая луком и издавая индейский клич.

От такой мысли Йован расхохотался в голос.

— Энни, Энни, там на крыше привидение! — донёсся снизу детский крик. — Слышишь, оно смеётся!

— Дурак ты, нет никаких привидений. Это человек, — ответил ему голос постарше.

— Ты дура! Раз Шериф с Гаем говорят с дедушкой, то кто, по-твоему, дома?

Йован поднялся и осторожно подобрался к краю крыши. Внизу стояли мальчик и девочка, явно брат и сестра — у них были похожие лица и одинаковые светло-рыжие вьющиеся волосы.

— Эй, привет, — он помахал им рукой, — я не привидение.

Но если бы он им был, то произвёл бы на детей куда меньшее впечатление. Увидев незнакомое лицо, девочка шарахнулась назад, а мальчик спрятался у неё за спиной, крепко вцепившись сзади в руки сестры.

— Вы кто такой? — ахнула Энни.

Йован в двух словах рассказал о своём приключении с нечестным водителем. Дети слушали внимательно, и вскоре с их лиц исчез страх.

— Как хорошо, что вам встретился Гай, — сказала девочка, — а то бы вас убили в лесу.

— И ты туда же! Без него я разве что дошёл бы до деревни на полчаса раньше.

Мальчик поднял с земли небольшой красный мяч, который выронил, испугавшись «привидения».

— Давайте играть, — деловито предложил он. — Мы будем бросать мяч на крышу, а вы обратно нам.

— Оуэн, ему не до игр, — одёрнула брата Энни.

— Вообще-то я как раз хотел сделать перерыв, — порезвиться с детьми казалось Йовану более привлекательным, чем драить крышу. — Сейчас спущусь к вам.

Он побежал по неровной поверхности к двери, ведущей внутрь, пару раз едва не споткнувшись о выступающие плиты.

«Это была бы очень глупая смерть», — подумал он и дал себе обещание чаще смотреть под ноги и не спотыкаться там, где есть риск свалиться и сломать шею. Но Йован смог продержать его меньше минуты — на лестнице что-то подвернулось под ноги, и если бы не перила, он скатился бы вниз. Маленькие коготки грызуна спешно застучали по полу.

— Миссис Мышь, мать вашу!

Крыса презрительно смотрела на него, шевеля длинными усами. В лапках она держала надкушенную золотую монету, одну из того мешочка, что утром принесла женщина.

— Что, блин? — изумился Йован и протянул руку к крысе. — Ну-ка, дайте посмотреть…

Но миссис Мышь схватила монету в зубы и шмыгнула в темноту, сверкнув лысым розовым хвостом.

Едва он вышел на улицу, как Оуэн метко бросил мяч прямо ему в лицо. Но Йован, даже не вздрогнув, перехватил его; эта игрушка была такой маленькой, что её легко можно было поймать одной рукой.

— Такие трюки со мной уже лет десять как не проходят, — ухмыльнулся он, сильным броском отправляя мяч обратно. — Знаете ли вы, что связались с самым лучшим на свете игроком во все дворовые игры?