Это не мой мир (СИ) - Петрова Мария - Страница 17

«Я бы угостила, но если я вас угощу, может так получиться, что сама околею от голода. Запасов у меня ещё дня на три, а вернуться к морю я пока не могу.»

— Отчего же? Вы же вице-адмирал самого Морского Короля! Я уверен, при дворе хорошей еды навалом, — Ким Чхоль присел рядом со мной, чтобы быть примерно на одном уровне с черепахой.

«Несчастье настигло моего короля, болен он, и только печень зайца способна его излечить!»

Горестно вздохнув, черепаха посмотрела на нас бесконечно скорбным взглядом. И в этот момент я понял, почему издревле люди почитают этих животных — в удивительно глубоких и добрых глазах читалась мудрость прошлых времён и грусть времён настоящих.

— Давайте я убью для вас зайца и дело с концом! — вызвался Ким Чхоль и для убедительности продемонстрировал Хвост Дракона.

«Спрячь своё проклятое оружие, мечник, думаешь, я сама не способна словить зайца? Да вот только доставить его во дворец нужно живым, а море за много ли. Не утащить мне ушастого силой…»

Я призадумался. Черепахи довольно медлительны, мы можем просто схватить кимчхи и убежать, она нас ни за что не догонит. Это самое просто решение проблемы, но мне оно совершенно не нравилось. Как я посмотрю в глаза Арён, после того, как оставлю умирать в горах столь древнее и прекрасное создание?

— Раз силой никак, почему бы не попробовать хитростью! — осенило меня, — Я расскажу вам как легко заманить зайца, если вы взамен поделитесь кимчхи.

«Вы, люди, известные обманщики, это бесспорно, но не делает вам чести. Давайте я сперва послушаю, что ты предложишь, а затем и подумаю, стоит ли платить.»

— Идёт! Вот мой план: вы находите зайца в лесу, раскланиваетесь перед ним и торжественно заявляете, что во дворце устраивают пир в честь мира между созданиями суши и моря, и что сам Морской Король велел пригласить во дворец зайца. Главное, говорите уверенно, пафосно! Кто бы не польстился на такую речь?! Услышав, какая честь выпала ему, любой побежит сам хоть на дно морское, а там уже дальше вы знаете, что делать.

«Хорошо говоришь, складно, лжец ты отменный, сразу видно, болтать горазд. И раз уж научил меня, как хитрить, получай кимчхи в награду!»

Табличка исчезла, как только черепаха неспешно скрылась в тумане, оставив нам четвертинку квашеного кочана.

— Вот наша плата! Говорите скорей, куда пошли те самые головорезы?

К вечеру туман наконец-то рассеялся, и когда мы вернулись к старику, долина прекрасно была видна, она купалась в лучах уходящего солнца, играя тонкой струёй горной речушки, несущейся к самому морю.

Старец уже успел запрячь лошадь и собирался отбыть. Мы едва успели.

«Теперь моей курочке точно станет легче, вот видите, можете и кимчхи в лесу найти, если очень захотите! Туда они пошли, эти самые соломенношляпые, прямо в долину и убежали. Ещё с ними какая-то девчонка была, я не разглядел, но будто невеста. На этом всё, прощайте!»

Вновь заворчали тонко колёса, ведомые сонной тощей лошадью. Учуяв угощение, ощипанная птица на коленях деда зашевелилась и начала клевать капусту с завидным аппетитом. А нам предстояла долгая ночь, полная сожалений о потерянном дне, но завтра мы спустимся и отправимся вдоль реки на выручку Арён. Жрица наверняка заждалась нас, а я так скучаю по глади её вороных волос.

— Эх! Надо было себе немного капустки оставить! Хоть какое-то разнообразие! — Чхоль с досадой пнул камень, отправив его в сторону давно скрывшейся из вида телеги.

Мудрейший из добрейших и глупейший из древнейших

Не слушайте тех, кто клянёт подъём, обещая, что идти обратно будет гораздо легче. На спуске нога не чувствует почвы, земля то и дело срывается, ползёт и бурными ручейками камней и грязи утекает вниз, норовя увлечь путника за собой. Зазеваешься и покатишься кубарем до самого низа. Если и не переломаешь все кости, то половину точно.

Насладиться прекрасным видом на долину мне не пришлось, всё моё внимание было обращено под ноги. А когда идти стало почти невозможно, я позволил убегающей земле волочь себя. Пришлось тормозить руками, вырывая с корнем траву, вспахивая пальцами тугую почву. Я взял спуск своей ловкостью, остался цел и даже почти не расцарапал ладони, но вот мой ханбок выглядел ужасно. Обляпанный грязью и потом, он нуждался в срочной стирке. Радовало, что швы на рукаве выдержали.

Крупному и потому не такому проворному, как я, Ким Чхолью понадобилось больше времени. Задрав голову я следил, переживая не на шутку, когда очередной камень уходил из-под него. Как и в бою, воин полагался на силу: каждый шаг впечатывался в землю, наверняка оставляя после себя глубокий след. Словно каменный великан — чанъин, Чхоль упрямо двигался вперёд, изменяя окружающий ландшафт до неузнаваемости: ломал тонкие деревья, те что потолще вырвал с корнем, потому как хватался за них словно утопающий за соломинку. В конце концов он подобрал одно такое деревце и использовал его как посох — вбивая под ноги, стоило только неверной опоре начать волнение. Но потом и оно переломилось пополам.

Чхоль был почти в самом низу, когда я не выдержал и протянул ему руку, чтобы помочь. К моему огромному удивлению, воин не отмахнулся, и не огрызнулся, а с радостью принял мою помощь и поняв, что ниже спускаться уже некуда, тяжело осел.

— Спасибо! Ну и ад! Никогда бы не подумал, казалось, иди себе вперёд, а гравитация сделает остальное. Не тут-то было! Эта беспощадная сволочь с радостью готова впечатать тебя в подножье горы с размаху!

Слова друга заставили меня улыбнуться. Хороший он всё же парень, если речь не идёт о драке.

В долине всё было совсем по-другому, даже воздух казался легче и свежей. Мы продолжили свой путь почти сразу, Чхоль лишь немного перевёл дыхание и умылся. Я хотел застирать одежду, но с удивлением обнаружил, что она снова в порядке.

Идти решено было вдоль реки, постоянно проверяя не спрятались ли в воде саламандры. Но гладь была чистой, поверхность украшали кристалльные переливы света, а у самого берега можно было легко рассмотреть крупные покатые камни на дне. Ближе к середине река углублялась, и донный узор пропадал из виду.

Арён наверняка бы тут понравилось.

— Смотри, Тхэ Чжо! Горы по бокам похожи на человеческие силуэты, как тот чанъин с нимфеями. А что если это и правда спящие великаны?

Ким Чхоль говорил правду: обрамляющие долину вершины соединялись чёткими хребтами, вырисовывая причудливые линии, напоминающие лежащих на боку людей. Иногда можно было видеть пробегающие по ним тени облаков. Окружающий мир не переставал восхищать меня и увлекать своими красками. Я всё ещё не помнил, насколько он похож на мир настоящий, но если хотя бы капельку, то было бы замечательно.

Но мы здесь не на прогулке, каждый шаг приближал нас к лагерю, к пленённой Арён. Глупо было надеяться, что имперцы не стерегут подходы к своему логову. Мы двигались медленно, высматривали ловушки — натянутые струнами, блестящие на солнце нити, взъерошенные листья, словно кем-то прикопанные бугорки земли; но не только это. Каждый из нас был готов увидеть в глади изумрудной листвы край соломенной шляпы.

— Ой, что это? — Ким Чхоль напрочь позабыл об осторожности и таращился себе под ноги.

С моего места казалось, что воин по щиколотку провалился в землю, точно попал в ловушку. Опасливо я подошёл поближе, ожидая нападения или капкана. Но ничего такого! Ким Чхоль стоял в длинной, явно кем-то вырытой траншее, узкой и совсем неглубокой, но заполненной грязью.

— Эх, все ноги сырые!

С досадой выполз он на твёрдую почву, и принялся вытряхивать из ботинок воду и песок. Я же с удивлением решил пройти вдоль этой нехитрой канавки. Спрятана она была очень хорошо, так что ничего удивительного, что мой друг не заметил подвоха, но вот только кому понадобилась столь бесполезная, неопасная, но по-детски вредительская ловушка. Будто какой-то ребёнок развлекался, наблюдая издалека, как путники встревают и ругаются на промокшую обувь.