Грозный змей - Кэмерон Кристиан - Страница 140

Почти все солдаты шли в кольчугах, нагрудниках, шлемах и латных рукавицах. Другие доспехи отправились в обоз – или же их просто бросили. Целое состояние осталось лежать в болоте на востоке Зеленых холмов: поножи и боевые седла. Теперь в них наверняка гнездились мыши и змеи.

– Только те части доспеха, без которых тебе совсем не хочется встретиться с дюжиной боглинов темной ночью, – ворчал сэр Джордж Брювс, и его проклятия повторяли все вокруг.

Почти все верховые лошади погибли, и боевые тоже, так что лучники и рыцари шли рядом. Всех выживших коней, включая дюжину великолепных боевых жеребцов, запрягли в телеги – иначе обоз вообще не сдвинулся бы с места.

Морган Мортирмир шагал, работая над двумя заклинаниями одновременно. Днем раньше он услышал, как кричат души его однокашников, и понял: случилось что-то ужасное. Это пугало его. Он знал их эфирные голоса, а теперь они исчезли навсегда. Он опасливо поблагодарил Господа за то, что среди них не было Танкреды Комниной, семья которой ни за что бы не позволила дочери выйти из-под защиты городских стен. Мудрый выбор.

В тишине своего Дворца воспоминаний он…

…видел Шипа как сияние зеленой силы прямо на западе. Он чувствовал, как приходят и уходят другие силы, и понимал, что за последние несколько часов в течении энергии произошли некоторые изменения. Кто-то ушел навсегда, кто-то сотворил очень мощное заклинание, кто-то породил нечто совсем невероятное.

Продвигаясь вперед в реальном мире, он ставил капканы и ловушки в эфире, надеясь справиться с тем, что убило других магов.

На холмах вокруг дороги существовала жизнь, но никакой тауматургии он не чувствовал. Просто стада овец и коз да редкие пастухи, которые очень боялись проходящих людей в доспехах.

Когда пастухи исчезли, Морган разыскал сэра Милуса.

– Милорд, стада пропали. Они были там, над нами, по направлению к горе Дракона, но их больше нет.

Сэр Милус один из немногих, если не считать разведчиков, остался в седле. Он уперся кулаком себе в спину, чтобы облегчить боль.

– Сукин сын, – буркнул он. – Что за хрень?

Мортирмир покачал головой:

– Не представляю, милорд, но думаю, что по холмам идут другие люди, куда опаснее. По-моему, там всадники.

В лунном свете Милус казался серым, но он все же позвал нескольких разведчиков: Смока, своего лучника, Типпита и Безголового.

– Давайте прямо, ребята. Вам нужно подняться на холм и посмотреть, какого черта там происходит.

– Засада? – поинтересовался Безголовый.

Мортирмир пожал плечами, хотя в темноте смысла в этом движении не было:

– Всадники. Я так думаю.

– Ты идешь, умник? – спросил Типпит.

Мортирмир выпрямился.

– Почту за честь.

– Ну пошли. – Типпит сплюнул.

Четверо людей молча и медленно поднялись по склону, удерживая расстояние между лошадьми в пятнадцать шагов. В лунном свете их трудно было заметить, и Мортирмир то и дело терялся, но потом все же находил свое место.

Предательский склон оказался круче и выше, чем представлялось снизу. Куропатки вылетели из укрытия, захлопали крыльями, зашумели.

Залаяла собака. На каменном гребне холма зашевелились силуэты – они все еще были выше, чем Морган думал.

– Замри! – прошипел Безголовый.

Наверху кто-то крикнул, кто-то протрубил в рог. Овцы отозвались блеянием.

– Я знаю этот голос, – сказал Безголовый.

– Заткнись, пока нас кто-нибудь не сожрал, – огрызнулся Типпит.

– Сам заткнись, козел! – Безголовый привстал в стременах: – Эй!

Крик эхом отдался от двух склонов сразу, как будто орала дюжина Безголовых.

– Тупая тварь! – рявкнул Типпит. – Разведчик, скажут тоже! Придурок! Вот что бывает от книг. – Он отступил в сторону.

Затрубил еще один рог, на этот раз ближе, и на холме появились всадники, не меньше сотни человек.

– Твою мать! – завопил Типпит. – Это же Дикая охота!

Но Безголовый состоял в войске Красного Рыцаря с первых дней, и он сидел на своей кобылке и ждал, пока Типпит убегал вниз по склону.

– Ставлю десять серебряных, что это друзья, – сказал он.

Типпит придержал лошадь.

– Ты так говоришь потому, что, если проиграешь, мы все равно все сдохнем.

– Глупости, – ответил Безголовый. – Смерть против десяти серебряных?

Смок говорил редко, но тут поднял руку.

– Заткнись, – сказал он спокойно, – и слушай.

Но все же потянулся к мечу.

На этот раз трубили в три рога, и один уже звучал ниже, чем стояли разведчики.

– Э-э-эй! – крикнул Безголовый.

Всадники приблизились. Это были крупные люди на пони, ноги их чуть не касались земли, но предводитель ехал на боевом коне семнадцати ладоней ростом, черном, как сама ночь.

– Плохиш Том! – заорал Безголовый.

– Вы перепутали долины, идиоты! – заорал Том в ответ. – Титьки Тары, мы вас чуть не упустили!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Прибытие королевы и юного короля должно было стать в Альбинкирке праздником, но угроза неминуемой войны с Дикими мешала. Напоминая о ней, из цитадели доносились душераздирающие крики. Горожане не смогли привыкнуть к ним за три недели, вопли раздавались внезапно, звучали нестройно и бессмысленно, и им не было причины, просто бесконечно кричали грешные души в аду – по крайней мере, именно так говорили друг другу люди, поглядывая на заплаканных детей и на испуганных кошек и собак, которые прижимали уши и шипели или лаяли.

Королева вступила в Альбинкирк во вторую среду после Пасхи. Она держала на коленях ребенка, и Красный Рыцарь ехал рядом с ней. Ее сопровождала дюжина дам, а за ними следовало больше двух сотен рыцарей: впереди – ближний отряд Красного Рыцаря и королевская гвардия, оба отряда в алом, а дальше виднелись многочисленные гербы лордов северного Брогата – лорд Уэйленд со своими оруженосцами и челядью, землевладелец из Снеллгуна и десяток лордов помельче. За ними в город вошли лучники войска, а потом лучники с севера и востока королевства, два десятка малых отрядов, которые Красный Рыцарь собрал по дороге, и те, кто уже разбил лагерь в полях вокруг часовни на Южной переправе.

На почетном последнем месте ехали две дюжины рыцарей из ордена Святого Фомы, ведомые приором. Они уже побывали на западе, в Лиссен Карак, и вернулись ночью, но то, что они рассказали королеве и ее капитану, оставалось мало кому известным. Многие отмечали, что они кажутся печальными.

Бланш Голд была в числе немногих посвященных. Она ехала рядом с королевой, готовая при необходимости забрать у нее ребенка, и везла с собой воду и чашку на случай, если они понадобятся королеве. Утром Тоби привел ей хорошенькую лошадку под новым седлом.

– Для въезда в город, – объяснил он с ухмылкой.

Перед лицом войны и опасности собственные горести Бланш отступили. Королева настаивала, чтобы с ней обращались не как со служанкой, а как со знатной дамой, и все с этим согласились. Война изменила многое. Королевский двор стал передвижным, и к тому моменту, как Бланш проехала в арку старых ворот Альбинкирка, она уже стала госпожой Бланш во всех отношениях. Ей это нравилось. Если не считать войны и Диких, она была вполне счастлива.

Город показался ей грязным и запущенным. Сложно было скрыть, что годом раньше его брали Дикие. Некоторые дома щеголяли новыми фасадами – этрусские купцы расписали стены фресками и отстроили портики, которые когда-то так украшали улицы. Но на каждый новый дом приходилось пять с пустыми провалами окон и сломанными дверями. За мостовой тоже никто не следил, и нечистоты текли прямо посередине главной улицы. Это показалось крайне провинциальным девушке из Харндона с его глубокими цистернами и почти всегда работавшей канализацией, где такая вонь встречалась только на бедной северной окраине Чипсайда.

Но Бланш во всем подражала королеве, которая сияла, улыбалась детям, хотя и украдкой, и показывала своего сына даже самой бедной и жалкой толпе.