Остров Серых Волков (ЛП) - Нейткотт Трейси - Страница 32

— Вообще-то… — его глаза метнулись ко мне. Только на секунду, — у меня есть одна теория.

Я пристально смотрю на него. Глаза его сузились. Рот плотно сжат.

— Насчет сокровищ?

Дорис хлопает меня по затылку.

— Не смотри так взволнованно.

— Жаль, что ты не сказал мне об этом, когда вернулся. Это серьезное преуменьшение моих эмоций.

Бишоп проводит рукой по волосам. Там не так уж много осталось.

— Я знал, что у тебя будут вопросы.

— Очевидно.

— Ты еще не готов к этому.

— Я готов.

— Я тоже, — говорит Дорис.

— Я тоже, — повторяет Анна, хрустя печеньем с ирисками.

— Мне очень жаль, Барт. — Бишоп выглядит виноватым. Почему-то это меня еще больше злит. — Придет время, когда ты будешь готов узнать об этом. Когда он будет здесь, ты его почувствуешь.

Я вскакиваю. Мой стул падает на землю.

— Это было наше дело.

— И все же это наше дело.

Впервые за четыре месяца я снова безымянный мальчик.

— Иди к Хеллману, Бишоп.

— Не грусти так, — Анна протягивает мне печенье.

Я откусываю кусочек. Дорис права. Ни один человек не смог бы их сделать.

— Когда я расстроена, я думаю о вещах, которые делают меня счастливой.

Я откидываюсь на спинку дивана в гостиной. Это дорого, модно и очень неудобно.

— Охота за сокровищами делает меня счастливым.

— Охота за сокровищами с мистером Роллинсом делает тебя счастливым.

Она лежит на животе. Голова опирается на ладони. Она выглядит где-то между шестью и шестьюдесятью годами.

— Отлично. Мне нравится работать над этим вместе с ним.

Еще больше я узнал о себе: мне нравятся исследования. Мне нравится разгадывать загадки. Мне больше нравится и то, и другое, когда Бишоп рядом со мной.

Анна болтает ногами в воздухе.

— Верхом на лошади я чувствую себя счастливой. А ты умеешь ездить на лошади?

— Я не знаю.

— Ну, а тебя кто-нибудь когда-нибудь учил?

— Я не помню.

— А в детстве?

Я смеюсь.

— Я ничего не помню.

— Даже вчера что было?

— Нет, я это помню. — Я хватаю печенье с тарелки на полу. Из восьми блюд, которые Анна принесла в гостиную, она съела все, кроме двух. Я понятия не имею, куда она это кладет. Оно размером с мое предплечье. — Я ничего не помню до того, как приехал в Уайлдвелл.

— Это печально.

— Теперь я счастлив.

Оказывается, это правда. Я не могу слишком долго злиться на Бишопа.

Он нашел меня. Научил меня. Доверял мне.

Дал мне работу. Сделал меня кем-то другим.

— А у тебя много друзей?

— Только один.

— У меня их вообще нет, — она смотрит на последнее печенье. — Мой брат Ронни говорит, что я хороша только для своего времени.

— Тогда Ронни в спитхеде, — я расстегиваю плетеный кожаный браслет на левом запястье. Бишоп купил его для меня на празднике душ. Я оборачиваю его вокруг ее запястья.

— Ты должна отдать его, когда встретишь настоящего друга.

Она проводит пальцем по плетению.

— Значит, мы друзья?

Я киваю.

— Ты скучаешь по своим маме и папе? — спрашивает Анна.

— Иногда.

Я не скучаю по маме и папе. Я скучаю по идее о маме и папе.

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

— Иногда я даже не хочу вспоминать.

— Потому что ты счастлив с Бишопом, — говорит Анна, и я киваю. Легкий ветерок развевает ее волосы в воздухе. Они блестят, как шелк.

— Не пытайся вспомнить, но и не пытайся забыть. Тогда, может быть, ты наткнешься на свои воспоминания, когда придет время.

Она хватает последнее печенье и откусывает его пополам.

— Надо доверять интуиции, детка.

— Это твоя мама так сказала?

— Нет, моя прабабушка.

Это вполне логично.

— Ладно, я доверяю своей интуиции.

— Да, и когда она говорит тебе быть внимательным, слушай.

ГЛАВА 27: РУБИ

Но вглубь не рой –

Не проживёшь и году!

Покинь ты лучше воду,

И свой получишь приз.

Сначала раздается свист, потом шорох и шипение. Я открываю глаза.

— Пошли отсюда.

Я наполовину вылезаю из спального мешка, отбрасываю волосы с лица.

— И что же случилось? Что не так?

Между бровями Эллиота появляется складка.

— Ничего не случилось. Я уже все понял, — выражение его лица трудно прочесть в темноте, но я слышу нетерпение в его голосе. Он выныривает из палатки.

— Это невозможно, — говорю я, застыв на месте.

— Раньше большинство возможных вещей были невозможны, — говорит Анна.

Я поворачиваюсь и вижу, что она сидит, скрестив ноги, на своем спальном мешке, держа маленький фонарик рядом с книгой.

В дверь палатки просунулась голова Эллиота.

— Поторопитесь.

Я бросаю взгляд на Анну.

— Ты идешь?

Она переводит взгляд с места, которое только что занимал Эллиот, на меня.

— Пожалуй, я закончу эту главу.

Я пожимаю плечами. Приседаю на корточки и прохожу через палатку во влажный воздух. Ночь — это хор жужжащих насекомых и хрустящих листьев, треск ветки и уханье совы. Эллиот идет целеустремленно, как будто он открыл этот остров много веков назад и только теперь делится своими секретами.

Мы оставляем за собой Звездные Камни и ныряем в лес из тонких стволов, которые белеют под светом наших фонариков. Через две минуты выходим на небольшую поляну, окруженную высокими березами. Эллиот бросает коричневый цилиндр к ногам, а затем опускается на покрытую мхом землю. Я сбрасываю сандалии и сажусь рядом с ним, зарываясь пальцами ног в губчатую землю.

— Это не может ждать до утра, если мы хотим победить другого охотника за сокровищами. — Широко раскрытые глаза Эллиота заставляют его выглядеть моложе, чем обычно. — Вот оно, Руби.

— И что же ты нашел?

Парень скрещивает ноги. Он упирается локтями в колени и наклоняется вперед.

— Я не мог уснуть, потому что… — он смотрит в сторону лагеря. — Потому что не мог заснуть. Во всяком случае, я думал о волках и о том, как они назвали этот остров в честь животного, которое здесь даже не живет, и как это действительно смешно. А потом я подумал, что, может быть, за ними кто-то охотится или что-то в этом роде. Поэтому я, естественно, начал думать о приманках.

— Естественно.

— Я говорю о тех фальшивых животных, которых они используют для привлечения волков, птиц и оленей. Что на самом деле не имеет никакого отношения к нашим поискам, так как мы уже нашли серых волков, за исключением того, что приманка исходит от голландского de kooi. Ты, наверное, знаешь, к чему это приведет.

— Удивительно, но я этого не знаю.

— De kooi, — снова говорит он, — оно происходит от средневекового латинского cavea, что означает «полый».

— Как в пещере.

Эллиот ухмыляется.

— Именно. Отследи этимологию слова достаточно далеко назад, и ты остановишься на пещере.

Я приподнимаю бровь. Интересно, так ли я похожа на Сейди, как себя чувствую?

— Да, я знаю, мой ботаник показывает. Но это заставило меня снова подумать о пещерах. А что, если мы ошибаемся насчет Звездных Камней? А что, если это не тот камень, который вонзается в небо? Прежде чем прийти за тобой, я спустил кусок веревки в отверстие в центре Звездных Камней. Она даже не коснулась дна. Под нами может быть огромная пещера. Пещера со сталагмитами.

— А как насчет квадрата на Звездном Камне? Или стихотворение? Все сходится, Эллиот.

— Но в стихотворении говорится: «раздвинь воду» " — говорит он. — И я знаю, что это значит.

Эллиот откупоривает цилиндрический контейнер и извлекает из него толстый лист бумаги. Нежные пальцы кладут его на землю. Я держу фонарик над картой. В отличие от версии сувенирного магазина, которую мы использовали с тех пор, как впервые встретились в спальне Эллиота, эта карта детализирована и старая, скрученная по краям и испачканная грязью.

— Разве это не часть выставки Острова Серого Волка в музее?

— Теперь уже нет. — Он прижимает палец к точке на западной стороне острова.