Остров Серых Волков (ЛП) - Нейткотт Трейси - Страница 26

Но Чарли Фрэнсис, стоящий позади нас, так не думает. Он произносит:

— Они милостиво не убивали туземцев и позволяли моим предкам выращивать урожай на своей земле, пока те сражались за свободу.

Но в Уайлдвелле любят вечеринки. Каждый год на Фестиваль Душ в городе устанавливают металлические бочки. И поджигают их изнутри.

Они пахнут потрясающе, даже если перекрывают запах моего ролла с омаром.

Мы с Бишопом бродим по переполненным улицам. Его тёмные пальцы белеют от лазури кекса. Я поедаю завитушки теста, обжаренного в масле и посыпанного сахарной пудрой. Это лучшее, что я когда-либо ел. Нет необходимости помнить прошлое, чтобы знать об этом.

— Бишоп Роллинс, — раздаётся крик, — немедленно тащи сюда свою прекрасную задницу.

— Не ругайся, Дорис, — отвечает Бишоп, улыбаясь.

Дорис Лэнсинг — ближайший друг Бишопа, и кажется, что ей миллиард лет. Бишоп старый, но Дорис стара настолько, что вполне может оказаться его мамой. Хотя Дорис это, пожалуй, не волнует.

— Гляди, твоя подружка! — смеюсь я. Сахарная пудра вздымается в воздух.

С ними всё не так. Все это знают. Но также все согласны в том, что намного веселее наблюдать за тем, как Бишоп краснеет и заикается, чем прекратить флирт Дорис.

Я немного отстаю, но всё уже перестаёт быть забавным, а становится достаточно грубым.

Брожу по художественным киоскам. Этот парень вырезает просто удивительные фигурки животных — медведей, змей, птиц, оленей. Все они проработаны настолько детально, что кажутся живыми. Он использует дерево, похожее на индийский лавр, поэтому я покупаю резного волка, чтобы напоминать себе о себе.

Я присоединяюсь к толпе на набережной. Мужчина, наряженный в традиционную одежду индейцев, стоит на скамейке. Он призывно улыбается, он стар, но «распутный» — лучшее слово для описания его вида. Хорошее слово.

Он представляет группу барабанщиков и танцоров. Они из резервации, что в часе езды на северо-запад от Уайлдвелла. Прибыли вместе с другими художниками и ремесленниками на Фестиваль Душ.

Раньше Дорис была одной из танцовщиц. Жила в резервации и всё такое. Но Остров Серых Волков звал её мужа так громко, что тому пришлось приехать в Уайлдвелл и присоединиться к раскопкам Бишопа.

По крайней мере, так она говорит о том, почему больше не танцует. Я же уверен, что она слишком стара для этого.

Барабанщики и танцоры приходят не для того, чтобы отметить триумф англичан над убиенными. Я спрашивал у Дорис.

Они приходят, чтобы отпраздновать бессмертие духа своего народа. Так мне нравится больше.

Мужчина с улыбкой распутника бьёт в барабан. Ещё кто-то присоединяется. Вскоре отовсюду раздаются бой барабанов, танцы и голоса. Это самое крутое, что я когда-либо видел.

Я вижу своего первого призрака в 10 часов. Бишоп ушёл домой полчаса назад. Он засыпал за столом.

Он в самом деле старый.

Я сижу перед книжным магазином и ем черничный пирог на палочке, когда кто-то подкрадывается ко мне.

— Ох! — я подпрыгиваю. Начинка черничного пирога шлёпается мне на белую рубашку.

— Правильно делаешь, что боишься его, — говорит Сэл Кейн. Он сидит рядом со мной, доедая трети кусок божественного пирога. С другой стороны от него сидит бродячая кошка, пытаясь опрокинуть его тарелку как абсолютный придурок.

Призрак пялится прямо на него. Будто знает, что Сэл предупреждает меня.

— Леди беременеет без мужчины. Никто не знает, что это за ребёнок, — он облизывает пальцы. — Грядёт что-то злое. Я это чувствую.

— Когда он умер?

Призрак подплывает ближе, и я понимаю, что он примерно моего возраста. Не представляю, что он злее, чем взрослый призрак.

— Умер? — брови Сэла пересекаются. — Этот парень такой же живой, как мы с тобой. Хотя я планирую оставаться в таком состоянии. Послушай моего совета, иди домой.

— Не понимаю.

— Ты и не должен. Ты турист, Купер.

Это задевает.

Сэл поднимается. Бросает дрожащий взгляд на мальчика.

— По крайней мере, не смотри ему в глаза. Иначе — семь лет неудач.

Я не двигаюсь.

Мальчик приближается к скамейке. Он становится более плотным по мере приближения к свету.

Отворачиваюсь, на случай, если Сэл прав. Учитывая моё стёртое прошлое, я уже получил всё необходимое мне невезение.

Он садится на другом конце скамейки. Уголком глаза замечаю, что он пристально смотрит на меня.

— Ты испачкался, — говорит он.

Прослеживаю его взгляд на мою рубашку. Щелчком пальца сбиваю черничную начинку.

Салфетка приземляется мне на ногу. Я вытираю пятно.

— Тебе нужно намочить его. Затем промокнуть.

— Откуда ты знаешь?

Он пожимает плечами.

— Кейн сказал тебе, я демон, так?

Вытираю ладонью рубашку.

— Я думал, ты призрак.

Мальчик смеётся.

— Так никто ещё не думал.

— Посмотрите, Габриэль завёл парня, — высокий мальчик с короткой стрижкой появляется из тени. За ним ещё двое.

Спина мальчика напрягается.

Короткая Стрижка смеётся. Смех режет. Режет мальчика прямо на месте.

Я вижу его нутро ясно как день. И оно болит.

— Нет, он только рассказывал мне о девушке, которую поцеловал на чёртовом колесе.

— Да ладно, — произносит Короткая Стрижка. — Гейб скорее превратится в девчонку, чем её поцелует.

Гейб сжимает кулаки.

— Пошёл ты.

— Похоже, Габриэль сейчас расплачется, — говорит Короткая Стрижка. — Пойдёмте, попросим брата Эша купить нам конфет.

Они уходят. Голова Гейба падает падает на жёсткую скамейку, прежде, чем они уходят.

Я не смущаю его, спрашивая, в порядке ли он. Так что мы просто сидим. Не говорим.

После долгого молчания, Гейб произносит:

— Эй, знаешь каких-нибудь девчонок?

ГЛАВА 22: РУБИ

— Волки, — повторяет Анна. — Где они?

В лесу тихо, только ветер шелестит в кронах деревьев.

— На этом острове нет больше волков, — говорит Чарли. — По крайней мере, сейчас.

— Куда, черт возьми, они делись? — рычит Эллиот.

— Откуда мне знать? Я вроде не жил с волками, и они не приняли меня в свою стаю и не раскрыли свои планы путешествия… Я просто знаю, что их здесь нет.

Чарли идет по лесу, срывая листья и ветки с деревьев. Он шлепает Эллиота тонкой веткой. — Я думал, твоя семья знает об острове все.

— Чарли, — говорит Эллиот, выхватывая ветку, — где ты это слышал?

— А где ты слышал о том, что в яме спрятано сокровище? — Чарли взобрался на ближайшее дерево, демонстрируя свою скрытую силу, грацию и ловкость. — Я знаю это так долго… Что забыл откуда.

Эллиот теребит свои короткие волосы, проводя руками по бокам головы.

— Возможно, это именно то, что ты мог упомянуть во время одной из десятков встреч по поводу стихотворения!

Чарли пожимает плечами.

— Я не думал, что пойду, и не обратил внимания.

Эллиот вскакивает с земли. Хватает Чарли за ногу, но тот прыгает на ветку выше. Он похож на горного льва.

У Эллиота вырывается рев.

— Я собираюсь убить тебя. Именно так ты умрёшь.

Он цепляется за нижнюю ветку. И я вижу это. Выглядывая из-под подола его футболки и вниз по бедру, идут две лапы с острыми когтями. И вдруг я понимаю, что не зря Эллиот загнал Чарли на дерево.

— Волк.

— Точно! — Эллиот спрыгивает обратно на землю. — Мы должны увидеть волков.

И я повторяю это снова, хотя мы все знаем слова.

— Спускайся, вверх иди,

Но не гляди на мёртвых,

И где-то впереди

Увидишь: серы волки.

— Как же мы увидим волков, если их здесь нет? Как мы собираемся найти того охотника за сокровищами, который спер нашу карту? — Эллиот зол. — Я потратил неделю на анализ этого стихотворения, но все инструкции — это что-то с чем-то.

— Как это умные люди становятся такими тупыми? — ржёт Чарли. — Ты думал, что волк постоянно лежит на своём месте, как фломастер?

— Ну, теперь ты об этом знаешь

Анна бросает Чарли бутылку воды, чтоб ему не пришлось слезать с дерева, дабы не столкнуться с гневом Эллиота. Я нахожу это забавным, но бессмысленным. Потому что Эллиот смотрит в никуда, точно также как Гейб делал это все утро. И теперь еще и бормочет себе под нос.