Последний экипаж "Белого кролика" (СИ) - Цыганков Михаил - Страница 46

Все эти, несомненно, очень интересные факты, я не стал пересказывать Кейси, (зачем тревожить чувствительную девушку), а просто решил заняться поисками ночлега.

Вы когда-нибудь искали ночью, в темно-синем лесу, по которому только что пронеслось стадо перепуганных ящеров, где преклонить усталую голову и другие части измученного приключениями организма? Не искали? И правильно делали! Ничего интересного в этом занятии нет. Все учебники по выживанию в Зазеркалье подробно учат, как найти север по мху на стволах деревьев и кладкам яиц переливчатых игуанодонов, а юг по плесени на помете мелких зеленых шкуроедов. Объясняют, как отпугивать диких зверей с помощью самодельных факелов и истошных гортанных криков, (интересно, кто-нибудь проверял, боятся дикие звери на самом деле этих криков или нет?), Одинаково мудро советуют, есть больших белых древесных червяков, чтобы не сдохнуть с голоду, если ничего другого поймать и убить не удалось. И лишь по одному вопросу авторы учебников не могут сойтись во мнениях: Как выжить ночью в темно-синем лесу?

Одни дают список из тридцати пяти амулетов, которые надо развесить на кольях вокруг стоянки строго в определенном порядке. Причем, для большей надежности между кольями надо протянуть растяжки с гранатами Ф-1. Другие утверждают, что в полной безопасности можно чувствовать себя, окропив лагерь кровью молодой козы особой, очень редкой породы живущей высоко в скалах хребта Икающих Гоблинов. По мнению третьих, только наловив в ночь на Ивана Купалу два мешка майских жуков-мутантов, перемолов их в полночь на водяной мельнице, где перед этим был найдено семь утопленников нетрадиционной сексуальной ориентации умерших от неразделенной любви, смешав полученную субстанцию с настойкой из цветов бересклета выросшего на северо-востоке старого заброшенного кладбища…

Честно, что делать дальше с перетертыми панцирями бедных жуков я не запомнил. Руководство занимало целых два листа мелким шрифтом, да и не думал я тогда о таких кошмарах. А если бы и помнил, где бы наловил столько жуков?

Для людей, которые в Зазеркалье никогда не бывали это вроде и не вопрос. (Я имею в виду не ловлю необходимого количества жуков, а проблему выживания.) Ведь есть под рукой пара самых надежных в мире автоматов, патроны в достаточном количестве, чего волноваться? Надо выкопать на пригорке окопчик, занять круговую оборону и приготовить к бою джиннов. В ярости эти ребята такого наворотят – мало не покажется. Чего пугаться? Пусть враги волнуются и трясутся за свои шкуры и когти!

В обычном лесу я именно так бы и сделал, но в этом… Внутренний голос призрачно намекал мне, что этих мер будет маловато. Кстати, о джиннах. Я вдруг обратил внимание на неясное жалобное бормотание, постоянно раздающееся у меня под боком.

У моего джина сдали нервишки. Короче говоря - сломался старикан. Тихо подвывая, он жаловался неизвестно кому на свою неимоверно тяжелую жизнь, клялся бросить пить и навсегда избавиться от пагубного пристрастия к стеклянной таре. Не скрою, меня это моральное перерождение старого алкоголика обрадовало. Я уже начал подумывать о том, чтобы отпустить перевоспитавшегося пленника на волю (когда выберемся отсюда, естественно), но джинн взял и все испортил. От клятв вступить при первой же возможности в общество трезвости он перешел к жалобам на свое тотальное невезение. Оказывается бутылочный террорист страстно мечтал, чтобы меня, вместе с бутылкой, раздавил бешенный диплодок. Он хотел обрести свободу на моей и Кейсиной могилках! Такого хамства я стерпеть не мог, но, решив отложить экзекуцию на потом, посоветовал джинну заткнуться и держать душевные муки при себе. Какая экзекуция может быть применена по отношению к джинну? Ума не приложу! Пришлось просто сказать, что утоплю бутылку в ближайшем поганом болоте. Джинн мне не поверил, (Ну какой придурок способен просто так взять и утопить оружие массового поражения), но заткнулся, засветившись от возмущения.

Свет его пламенной души пришелся очень кстати. Подсвечивая себе путь бутылкой как фонариком, мы поспешили убраться с открытого места. Проклиная в пол голоса местную флору, а за одно и фауну, двинулись к спасительной кромке леса, черным частоколом очерчивающей границу глобальных разрушений. Под ноги то и дело попадались лежащие в глубоком обмороке мыши-полевки, контуженные диплодокскими ногами барсуки и получившие сотрясение мозга белки. Когда же нам попался расплющенный до состояния прикроватного коврика громадный медведь гризли (Он то, как сюда попал?), мы резко прибавили в скорости и стали нервно озираться вокруг. Ведь у медведя могли быть и выжившие голодные родственники, с разыгравшимся от пережитого стресса аппетитом, которым не терпелось помянуть усопшего собрата. И тут я в моих глазах забрезжила надежда...

Глава 34 О призывном свете ночного костра, вкопанных по башню танках и целебном звоне граненых стаканов.

Свет в ночном лесу бывает разный. Теплый, ласковый огонек в окне лесника, навевает мысли о прохладной водке, жаркой баньке и теплой лесниковой внучке, случайно заглянувшей проведать престарелого дедушку. Веселое пламякостра на опушке леса и нестройный хор пьяных голосов под бренчание гитары безошибочно обозначает лагерь туристов упивающихся первозданной природой. Крупные разноцветные огоньки в ночном лесу расслабляют и настраивают на романтический лад любого, даже самого закоренелого скептика. А зря! Избушка лесника оказывается домиком оголодавшего людоеда, веселые туристы при ближайшем рассмотрении превращаются в воющих на Луну орков, а огоньки между деревьев не светляки, а пылающие огнем глаза вышедших на охоту саблезубых тигров.

Поэтому, бывалые мужики и много повидавшие девчонки (а какие еще попрутся ночью в дикий лес?), увидев в лесу огонек, не мчитесь к нему с радостными воплями. Лучше схоронитесь неподалеку в кустиках и внимательно все рассмотрите в прибор ночного виденья, совмещенный с оптическим прицелом, а потом уже вскакивайте и молча бегите подальше, пока вас никакой супостат не заметил.

Увы, господа, последовать собственному совету я не мог. Не было под рукой оптического прицела, а приборы ночного виденья в Зазеркалье просто не хотят работать. Желание бодро бегать по сильно пересеченной местности тоже отсутствовало напрочь. А непреодолимое стремление упасть на землю и заснуть, (пусть даже эта земля в три ряда будет усыпана трупами людоедов вперемешку с орками) мучительно пыталось побороть стойкий инстинкт самосохранения. Да и забрезжившая неподалеку надежда не походила ни на логово одинокого людоеда, ни на засаду коварной нежити. И тем более на Надьку-буфетчицу с базы летучих кораблей. На что она походила? На открытый люк! Вернее сказать на торчащую из земли крышку открытого люка! Чего? Да кто ж его знает чего! Мало ли чего у нас в землю закапывают…

Для чего танки закапывают по башню в землю, я знаю. Когда врагов много, танков мало, бензина вообще осталась последняя бочка, а остальные войска или разбежались куда глаза глядят, или смотрят, куда разбежаться, берет какой-нибудь Сигизмунд Пятнадцатый эти малочисленные танки и приказывает закопать в землю по самые башни. Танкистов (если, они не из дворян) срочно, тут же на рубеже обороны производит в рыцари, обещает дать, но только после боя, замки, поместья, дочек царственных особ в жены и оставляет одних против орд злых кочевников, закованных в железо вражеских легионов или направляемых кровожадными колдунами полчищ зомби. Сам же благородный король отправляется в самый неприступный замок, откуда гордо и хладнокровно наблюдает за героическим ратным подвигом своих подданных.

А дальше уже как повезет. (Я танкистов имею в виду, а не зомби). В еле заметную над землей танковую башню попасть трудно. Особенно, если придворные маги зелье не подворовывали и магическую защиту поставили как надо. Заряженные картечью танковые пушки очень быстро прививают кочевникам тягу к земле, а если снаряды заговаривали опытные колдуны, то и к оседлому образу жизни. Так что с точки зрения военной стратегии тут все понятно. Но куда вел найденный мной ход, надо было еще выяснить. Внезапно мне очень захотелось, чтобы это была летающая тарелка. Вроде той, что я случайно сбил. (Очень уж люк похож) Забытая, но исправная. Сесть бы на неё и полететь и полететь…