Сладкая вендетта - Арчер Зоэ - Страница 8

– А потом? – потребовал Джек.

– А потом мы поговорим.

Он фыркнул. Но какие бы у него ни были возражения, перспектива остаться здесь и дожидаться тюремщиков казалась ему еще менее заманчивой. Что-то пробурчав, он залез в экипаж. Экипаж накренился под его весом.

«Боже правый, неужели этот человек состоит из одних мускулов?» – поразилась Ева.

Она повернулась к Саймону и прошептала:

– У меня по-прежнему остались сомнения.

– Он преступник и скотина, – ответил Саймон, понизив голос. – Но это наше лучшее оружие против Рокли. Так что план остается в силе.

Ева ничего не могла сделать. Тем более сейчас, ночью, на пустоши, когда за ними охотились вооруженные тюремщики. Она проверила содержимое сумочки: револьвер, ключи, носовой платок, хлороформ. Леди Уоррик надеялась, что им не придется использовать хлороформ против Далтона. Тащить его – все равно что поднимать гору.

Удостоверившись, что все вещи на месте, она поднялась в экипаж и села напротив Далтона. Он смотрел на нее, и его глаза сияли, как агаты. Саймон разместился рядом с ней. Марко постучал по потолку, и экипаж тронулся. Вскоре они уже мчались через пустошь, трясясь на неровной земле.

– У него нет фонаря, – пробурчал Далтон. – Он наверняка во что-нибудь врежется.

Ева, смотревшая в окно, перевела на него взгляд.

– Уолтер знает эту местность лучше, чем мужчина…

– Задницу своей жены, – подсказал Далтон.

– Собственную ладонь. – Губы Евы изогнулись. – Право, мистер Далтон, меня очень трудно чем-нибудь шокировать. Вам придется как следует постараться.

– Постараюсь с удовольствием.

Если ее щеки горели, то только потому, что она бежала через пустошь. И уж конечно, не из-за его хрипловатого голоса, звучавшего в тесном пространстве экипажа. И не из-за эротического подтекста в его словах.

Саймон недвусмысленно откашлялся. Затем взял лежащий рядом с ним какой-то тряпичный узел и бросил Далтону. Тот ловко поймал его.

– Здесь одежда для тебя. – Саймон окинул взглядом грязную тюремную робу Далтона. – Твой наряд очарователен, но он не подходит для поездки на поезде.

– Он не подходит, даже чтобы обрядить в него собаку.

– Вы направляете на удивление много ненависти на неодушевленный предмет, – заметила Ева.

Далтон опустил взгляд на свои брюки и издал звук отвращения.

– Не хочу никогда больше видеть эти проклятые стрелки! Первое, что они делают, когда сажают тебя в тюрьму, это отбирают твою одежду и выдают робу. Ты думаешь, что тебе плевать, пока не увидишь сотни людей, одетых точно так же, как ты. Ни у кого нет имени, только номер. И эти чертовы нашивки по всей одежде. Как будто ты не человек. Никто.

Ева была так ошеломлена, что смогла только молча кивнуть. До этого момента Далтон еще ни разу не говорил так много. Но еще больше ее поразило то, как сильно на него подействовало обезличивание в тюрьме. Ей было легче думать, что Далтон – бесчувственное чудовище, которым движет только животная жажда мести. Но тоска в его голосе выдавала, что это не так.

– В таком случае одежда, которую мы для вас приготовили, может вам понравиться.

Хотя Ева и произнесла эти слова беспечным тоном, настроение у нее было какое угодно, только не беспечное.

– Остановите экипаж, – сказал Джек.

– Тебя укачало? – спросил Марко.

– Но я же должен переодеться, не так ли? Так пусть он свернет на обочину, и я переоденусь.

Саймон замотал головой.

– Мы не можем терять время на остановку. Тебе придется переодеваться прямо здесь.

Далтон покосился на Еву.

– Мистер Далтон, я знаю, как устроены тела мужчин, – сказала она. – И не упаду в обморок при виде вашего.

– Я подозреваю, что найдется мало вещей, которые могут заставить вас лишиться чувств.

– Она может, даже глазом не моргнув, вытащить из мужчины пулю, – весело сообщил Марко. – Вытащила одну из моего бедра и была спокойна как удав. У меня остался на память маленький симпатичный шрам.

Далтон хмыкнул. Этот неожиданный звук подействовал на Еву как прикосновение бархата к коже.

– Громилам из Ист-Энда вы могли бы быть очень полезной.

– К несчастью для них, у меня уже есть работа, – ответила Ева. – Возможно, мистер Далтон, вашу ранимую чувствительность оскорбляет мысль о том, чтобы раздеваться в моем присутствии.

Один уголок его рта пополз вверх.

– Милая, никогда не провоцируйте меня!

Еве определенно не нравилось, что он называет ее «милая», но она молча скрестила руки на груди и стала ждать. Далтон покосился поочередно на Саймона и Марко.

– Если она обезумеет от похоти при виде меня в полном…

Саймон фыркнул:

– Если она на тебя набросится, мы защитим твою честь.

Далтон усмехнулся, сверкнув в темноте белыми зубами.

– Не надо.

– Ох, ну давайте же, не тяните! – выпалила Ева и тут же обругала себя за горячность, из-за которой ее так легко было спровоцировать.

Далтон пожал широкими плечами, потом взялся за низ свободной рубашки и стянул ее через голову.

Ева усилием воли заставила себя плотно сжать губы, чтобы ни единым звуком не выдать своего потрясения. Но, Боже правый, как же он ее поразил! Каждый мускул на его руках и торсе был четко обрисован, словно саму квинтэссенцию мужественности урезали до ее изначального состояния, отбросив все лишнее. О, она видела немало мужчин с обнаженным торсом, включая Саймона и Марко, но их мускулы были результатом спортивных тренировок, в то время как мускулы Далтона сформировал тяжелый труд, придав им не стесненную никакими рамками силу. На нем не было ни унции лишней плоти. Казалось, он выкован из железа как жестокое, но эффективное оружие. Вопреки предостережениям здравого смысла, взгляд леди Уоррик двинулся по его широкой груди, поросшей темными волосами, потом опустился ниже и скользнул по рельефному животу. А потом еще ниже.

– Осторожнее, милая. – Глубокий голос Далтона заставил ее поднять глаза к его лицу. – Этак вы экипаж подожжете.

Ева вынудила себя повернуться к Марко.

– Передай мне мешок.

Порывшись внутри, она нашла то, что искала, – фляжку с водой. Ева потрясла ее, внутри забулькала жидкость, из чего стало ясно, что фляжка полна.

Она достала из своей сумочки носовой платок и бросила его и фляжку Далтону.

– Одежда мало что меняет, если у вас измазанное лицо.

Поскольку ни она, ни Саймон с Марко не были одеты как рабочие, в поезде запачканное лицо Джека непременно привлекло бы внимание.

В большой руке Далтона маленький лоскуток ткани выглядел как крылышко эльфа. Белизна хлопкового носового платка резко контрастировала с его коричневой кожей. Он посмотрел на платок с опаской.

– Это всего лишь носовой платок, – нетерпеливо сказала Ева.

– У меня нет большого опыта обращения с женскими фитюльками. – Джек поднял платок, взяв его большим и указательным пальцами. – Если я им воспользуюсь, он будет испорчен.

Ева пожала плечами:

– Ну и что, у меня их полно.

Далтон понюхал платок. Ева вздрогнула.

– Пахнет лимоном и… вроде каким-то цветком.

– Вербеной.

Странно, но Ева почему-то почувствовала себя неловко, как если бы Далтон открыл какой-то ее секрет. Но в том, какой вид душистого мыла она предпочитает, не было никакой тайны. Леди Уоррик покупала его в обычном магазине, расположенном на той же улице, где она снимала квартиру.

– Приятный запах, – пробормотал Далтон, и ее странное ощущение усилилось. – Но я не хочу пахнуть как леди.

– Ради бога! – Саймон сжал кулаки. – Лучше ты будешь вонять духами, чем торфом и трясиной.

Далтон пробурчал себе под нос что-то насчет парней, которые пахнут цветами, но все-таки отвинтил колпачок фляжки, намочил носовой платок и стал тереть лицо – лоб, нос, щеки, подбородок, он протер даже за ушами и вдоль шеи. При этих движениях мускулы его рук вырисовывались еще более рельефно. Наконец Джек закончил и посмотрел на носовой платок. Он и вправду был испорчен: на нем собралось столько грязи, что прачка при виде его пришла бы в отчаяние.