Сладкая вендетта - Арчер Зоэ - Страница 5

– Раньше, – вставил Марко.

Далтон метнул на него свирепый взгляд и снова уставился на Еву. Он говорил резко и нетерпеливо, но по тому, как он на нее смотрел, она подумала, что этот человек очень давно не видел женщин.

– Так что или говорите понятнее, или пристрелите меня, – продолжил Джек. – Потому что я не собираюсь здесь засиживаться.

Ева втянула воздух.

– Человек, который соблазнил мисс Джонс, – лорд Рокли.

После этих слов Далтон выпрямил руки, словно готов был прямо сейчас броситься в бой. Ухмылка сбежала с его лица, сменившись холодной убийственной ненавистью. Ева не ожидала увидеть такую откровенную враждебность без малейшей примеси жалости, хотя и знала историю Далтона в подробностях. По ее спине пробежал холодок, но она смогла сдержаться, чтобы не поежиться. Далтон – из тех людей, кто может использовать любое проявление слабости.

– Мы заставим Рокли заплатить. – Ева тщательно следила за тем, чтобы ее голос звучал ровно, как будто опасалась, что малейший намек на эмоции вызовет у Далтона взрыв безумной ярости. – И вы, мистер Далтон, нам поможете. Если вы не согласитесь это сделать, мы продержим вас здесь до тех пор, пока не прибудут тюремщики. Побег из тюрьмы – серьезное преступление. И мы проследим, чтобы вы были за него должным образом наказаны. – Леди Уоррик холодно смотрела на Джека. – Мистер Далтон, время идет. Вы должны принять решение.

Несколько мгновений он ничего говорил и не шевелился, потом наконец произнес:

– Кто вы, черт подери, такие?

Ева ответила раньше, чем Марко или Саймон успели открыть рот.

– Корпорация «Немезида».

Глава 2

«Тюремщики уже приближаются. Что делать? Остаться и плясать под дудку этой кучки сумасшедших или раскидать их и попытаться уйти через вересковую пустошь?» Оба варианта Джеку не нравились. Однако у него уже очень давно не было возможности выбирать что бы то ни было, и выбор между двумя даже плохими вариантами все равно можно было считать роскошью.

– Не тяните с решением, – сказала леди, холодная, как нож между ребер. – Нам нужно время, чтобы выбраться отсюда до того, как появится тюремная охрана.

Джек уставился на нее. Такая хорошенькая штучка, и столько яда. Джек знавал женщин вроде нее, только у них не было приятных манер и они не говорили красивых слов, чтобы замаскировать свою беспощадность.

Она в ответ тоже посмотрела на него – с вызовом. Может быть, все дело в том, что он пять лет не видел женщин, за исключением тюремных прачек. Может быть, он грязный ублюдок, который за время заточения стал еще грязнее. Но что-то в этой женщине с ее несгибаемой спиной и янтарными глазами, в том, как она смотрела и говорила, его заводило.

«Черт подери, она же держит меня на мушке револьвера!»

– Они здесь, – сказал брюнет, стоявший у окна. «Кажется, она называла его Марко».

Снаружи донеслись крики тюремщиков и голоса переполошенных жителей деревни.

– Мистер Далтон, настал критический момент, – сказала красотка. – Решайте.

Джек встал и с некоторым удовлетворением отметил про себя, что женщина сделала шаг назад.

– У вас есть какой-нибудь план, как выбраться из этого места?

Она задрала подбородок.

– У нас всегда есть план.

– Тогда пошли.

Его пленители переглянулись. Джека насторожил этот молчаливый обмен взглядами, но, по крайней мере, ни один из них не казался напуганным перспективой удирать от тюремщиков. И это хорошо, потому что когда люди паникуют, они принимают неправильные решения.

Сам Джек не паниковал, он просто был настроен решительно. Женщина спрятала револьвер так спокойно, словно убрала баночку леденцов.

– Делайте все, что вам скажут, – велела она Джеку.

На это он ответил:

– Если вы хотели завести собачку, надо было пойти на пристань.

– А если вы хотите не попасть обратно в тюрьму, вы будете делать то, что вам говорят.

Она открыла дверь и целеустремленной походкой вышла из комнаты. Голоса тюремщиков гремели уже на первом этаже гостиницы. Джек узнал голос надзирателя Линча. Небось у этого гада уже руки чешутся добраться до него.

Брюнет закрыл дверь и запер ее, и звуки, доносившиеся снизу, сразу стали глуше.

– Куда она направилась? – требовательно спросил Джек.

– Ева выиграет для нас время, – ответил темноволосый. – Которое мы здесь тратим на препирательства.

Джек подумал, означает ли это «выиграет время», что женщина – Ева – может пустить в ход револьвер. Вступать в перестрелку с тюремщиками – дело опасное и грязное, и хотя она уже доказала, что весьма бесстрашная, в неаккуратности ее не упрекнешь. Нет, она опрятная штучка с головы до ног – от заколотых шпильками кудрей до подола платья, под которым скрывается о-го-го какой темперамент.

– Саймон, как там обстановка? – спросил темноволосый напарника.

– Эти чертовы тюремщики – просто жалкие дилетанты, – пробормотал тот. – Они никого не поставили дежурить снаружи.

– Что ж, порадуемся, что персонал тюрьмы плохо обучен.

Брюнет протянул к Джеку руку, но тут же убрал ее, потому что Далтон шарахнулся от него, как от чумы. Джек не хотел, чтобы к нему кто-то прикасался. До того как ему попасть в тюрьму, никто этого не делал, и он терпеть не мог, когда тюремщики толкали его по дороге к часовне или к каменоломне. Больше они к нему не прикоснутся.

Джек отвернулся от брюнета и увидел, что второй – Саймон – уселся на подоконник открытого окна и перекинул одну ногу наружу.

– Надо полагать, ты умеешь спускаться так же хорошо, как забираться наверх.

С этими словами он легко вылез в окно и скрылся из виду. Джек не мог не признать, что этот щеголь двигался с легкостью профессионального грабителя, вылезающего из окна второго этажа.

– Между прочим, его зовут Саймон, а я – Марко, – сказал брюнет.

– Мне до этого дела нет.

– А зря, тебе должно быть дело, потому что только мы уберегаем твою шею от веревки. – Марко закинул за плечо ранец и махнул рукой в сторону окна. – Теперь ты вылезай.

Джек проглотил проклятия. Пока что ему придется побыть марионеткой. Но когда придет время, он перережет эти чертовы веревочки, а заодно, может статься, и несколько глоток. Бросив на Марко свирепый взгляд, Джек быстро подошел к окну и вылез наружу. Холодный воздух щипал его тело сквозь тонкую отсыревшую робу. Голая неприютная пустошь простиралась в темноте под таким же голым безоблачным небом. В это время года он бы не пережил ночь на вересковой пустоши и без укрытия к утру превратился бы в кусок замороженного мяса.

«Надеюсь, эти ребята из «Немезиды» что-нибудь подготовили, а не то мы все отморозим задницы».

Далтон вцепился в изъеденные временем кирпичи и стал cкарабкиваться вниз по стене. Посмотрев наверх, он увидел, что Марко наблюдает за ним из окна. Наверное, хочет убедиться, что он не сбежит. Когда до земли оставалось всего ничего, Джек спрыгнул и приземлился на корточки. Саймон ждал поблизости, постоянно озираясь по сторонам. Всем своим видом он показывал, что готов в любую минуту сорваться с места. Джеку подумалось, что хотя этот малый и выглядит как светский щеголь, держится он совсем иначе. Пожалуй, как солдат. Или вор. Джек тоже был весь во внимании, его нервы были натянуты как струны. Тюремщики совсем рядом, за стенкой, он слышал, как они расспрашивают посетителей таверны. Один только звук скрипучего голоса Линча отзывался в теле Джека волной горячей ярости.

– Я не вернусь в тюрьму, – пробормотал он.

– Не вернешься, – процедил Саймон. – Коль скоро будешь выполнять условия нашего соглашения.

Прежде чем Джек успел спросить, что еще за соглашение такое, из окна выпрыгнул Марко, бесшумный, как змея. Кем бы ни были эти люди, их мастерство впечатляло. Но Джек думал не о них. Он слышал, как внутри разговаривает Ева, и от чистых ноток ее негромкого голоса у него как будто пощипывало сзади шею.

– Пора бежать, – сказал Марко.

Он кивком показал на запад, туда, где протянулась длинная полоса открытой вересковой пустоши, которая никуда не вела. Во всяком случае, Джек там ничего не видел.