Сладкая вендетта - Арчер Зоэ - Страница 22

Несколько мгновений он молча всматривался в ее лицо, пытаясь понять, говорит ли она правду. На таком расстоянии Ева рассмотрела, что его зрачки окружены золотистой короной, которая блестит в окружении более темного цвета. Ее поразило, что мужчина, обладающий такой силой, может по какой-то причине сомневаться в собственных возможностях, воспринимать себя только безмозглым головорезом. По-видимому, ему всю жизнь твердили, что у него только одно ценное качество и это определенно не способность думать. Так в Британии раньше относились к женщинам, и только в последнее время эти представления начали меняться. Но для Далтона ничего не изменилось.

– Никто никогда не видел во мне ничего большего, чем мускулы, которые можно нанять за деньги, – тихо произнес Джек. – Вы первая. – Он прищурился. – И то только потому, что вам от меня что-то нужно.

– Мои цели – совершенно корыстные. – Ева не собиралась оскорблять его неискренностью, Джек заслуживал правды. – Но это не отменяет того, что я сказала. Наоборот, только подчеркивает.

Далтон помолчал. Потом сказал низким, хриплым голосом:

– Спасибо.

Ева не хотела, чтобы его слова ее тронули. Она вообще не хотела ничего чувствовать по отношению к этому мужчине. Однако намерения имеют свойство испаряться в самый неподходящий момент и оставлять нас незащищенными. Тщательно взращенная решимость мисс Уоррик дала трещину, крошечный кусочек ее отлетел, как шелуха, и обнажил малюсенькую незащищенную часть сердца. Ева испытала странное ощущение, одновременно теплое и холодное.

Из-за него. Из-за этого заключенного.

Ева отвернулась. Чтобы чем-то занять себя и вернуть пошатнувшееся самообладание, она схватила чашку с камина. Чай остыл, но Ева все равно допила его, чувствуя обжигающий вкус виски.

Взглянув в зеркало над каминной полкой, Ева увидела, что Саймон и Харриет смотрят на нее с озабоченным видом. Далтон уставился в окно. Ева вдруг поняла, что до этого никогда не видела его при дневном свете. Без ночных теней он выглядел чуть менее зловеще.

– Нам нужно… – начала она, собравшись с мыслями. – Нам нужно знать привычки Рокли, знать, как он проводит дни. Это должно помочь при выработке дальнейших действий.

Далтон нахмурился.

– Вы уже садились ему на хвост?

– Пытались.

Губы Далтона скривились в не слишком приятной улыбке.

– Он от вас ушел, не так ли? А я-то думал, что вы, ребята, по этой части мастера.

– Мы и есть мастера, – горячо возразил Марко. – Но Рокли очень увертливый тип. Когда он куда-нибудь выходит, нам не удается проследить за ним.

– Его кучеры проходят специальную подготовку, – сказал Далтон. – Они никогда не ездят одним и тем же маршрутом дважды и все время петляют. Это на случай, если кто-нибудь вроде вас попытается за ним следить.

– Вот именно поэтому, Далтон, в игру вступаете вы. – Харриет достала из бюро несколько листов бумаги, чернила и перо и протянула Джеку: – Напишите все, что вы знаете о распорядке дня Рокли.

Далтон уставился на бумагу и письменные принадлежности.

– А-а, вы не умеете писать? – предположила Харриет.

Взгляд Далтона предвещал грозу.

– Конечно, я умею читать и писать. У нас в Бетнал-Грин были гребаные школы.

– Тогда… – Харриет помахала перед ним бумагой, но Джек не шелохнулся.

Ева подозревала, что он хотя и грамотный, но пишет не вполне уверенно. Вероятно, ему пришлось бросить учебу в раннем возрасте, чтобы заняться добыванием денег. Ведь даже совсем маленькие дети могут плести корзины или складывать спички в коробки.

Неловкий момент затягивался. Не глядя на Далтона, Ева шагнула вперед, взяла перо и бумагу и села за стол, стараясь держаться как можно более деловито и без сантиментов.

– Всегда получается быстрее, если кто-то берет на себя роль секретаря. К тому же у мужчин обычно ужасный почерк.

Она открыла чернильницу и макнула перо в чернила. Только после этого наконец подняла взгляд на Джека и заметила, как в его глазах мелькнула благодарность. Нелегко, должно быть, признаться перед целой толпой незнакомых людей, что ты не владеешь навыком, которым владеют все остальные.

– Значит, так, – продолжала Ева. – Нам нужно знать полный распорядок дня Рокли, начиная с того момента, когда он просыпается. Мы должны расписать каждый его час.

Лазарус ногой пододвинул стул Далтону. Джек с опаской посмотрел на него осторожно. Стул под его весом заскрипел. Даже если бы на сиденье вместо обивки было битое стекло, вряд ли Далтон выглядел бы более неловко.

– Э-э… да… давайте посмотрим. – Он подвинулся к столу, и стул снова протестующе заскрипел. – Рокли… м-м… просыпается… в… – Джек взъерошил волосы, потянул за расстегнутый воротник рубашки и опять заерзал на стуле. Он выглядел более обеспокоенным, чем ученики Евы, когда она озадачивала их трудным вопросом.

– Послушай, Далтон, – нетерпеливо сказал Марко, – ты обдумывал убийство Рокли пять лет, а до этого семь лет на него работал. Не надо нам говорить, что ты не помнишь распорядок дня этого паршивца.

– Я его прекрасно помню, – огрызнулся Далтон. Он казался одновременно и смущенным, и взбешенным. – Просто… просто мне непривычно вот так сидеть на месте и думать.

– Для вас естественнее физическая работа, а не интеллектуальная, – сказала Харриет.

Джек ухватился за ее слова.

– Физическая. Точно, это про меня. Я не трачу много времени, обдумывая всякие головоломки.

– Саймон, – сказала Ева, – можем мы найти для мистера Далтона какое-нибудь… гм… физическое занятие?

Она была почти уверена, что Саймон возразит или отпустит какое-нибудь ехидное замечание, но, к ее удивлению, он направился к лестнице. В гостиной было слышно, как он ходит наверху.

Видя, что Далтону стало любопытно, Ева пояснила:

– Если дать телу какую-то физическую нагрузку, пока голова работает, это может помочь.

– Будет отвлекать, – сказал Джек.

– Но не будет уводить мысли в сторону, а, наоборот, поможет направить их в нужное русло.

Она в самом деле пару раз пользовалась этим методом с самыми энергичными учениками – например, давала им скакалку, когда они учили наизусть спряжения французских глаголов. Соседи снизу, однако, этот метод не оценили.

Но сегодня Ева не принесла с собой скакалку, да и в руках Далтона она выглядела бы как огрызок веревки. Мисс Уоррик надеялась, что Саймон придумает что-нибудь более подходящее.

Через минуту Саймон снова появился в гостиной. В одной руке он нес нечто, похожее на наволочку, набитую тряпками, в другой – молоток и гвозди. Сложив открытые края наволочки вместе, Саймон приколотил их гвоздями к косяку и отступил, чтобы оценить свою работу.

– Боксерская груша. Это, конечно, не совсем то, что можно найти в боксерском клубе лондонского Вест-Энда, но для наших целей сойдет. – И, повернувшись к Далтону, добавил:

– Надеюсь, если ты пустишь в ход свои кулачищи, тебя это достаточно отвлечет.

– Возможно. – Далтон быстро встал и осмотрел импровизированную грушу. – Мне всего-то и нужно, что представить на месте этой подушки твою смазливую физиономию, и я не промахнусь.

Лазарус и Марко фыркнули, а Харриет скрыла смешок, прикрыв рот рукой.

Ева решила срочно вмешаться, чтобы между Саймоном и Далтоном не начался стихийный боксерский поединок, и махнула рукой в сторону наволочки. – Приступайте, мистер Далтон.

Джек с нетерпеливым блеском в глазах принял стойку, поднял кулаки. Ударил по импровизированной груше. Потом еще раз. И еще.

По его лицу расплылась широкая улыбка.

Ева не знала, что поразило ее больше: отточенное мастерство, с которым он наносил удары, или настоящая улыбка, смягчившая его суровые черты и озарившая его лицо искренним удовольствием. Эти две вещи удивительным образом сочетались и отзывались в мисс Уоррик волнительным трепетом внизу живота.

«Ради бога, ты же не тигрица, которая выискивает самого крупного и сильного самца! – одергивала себя Ева. – Это слишком примитивно. Слишком первобытно».