Перекресток (СИ) - Сир Андре - Страница 8

На лице Хельги застыло выражение глубокого горя — было видно, что девушка как бы воспроизводит в себе картины прошлого и испытывает страдания давно погибших людей. Глядя на неё, я вдруг понял, что способность сопереживать чужой боли и не убить в себе человека — страшный крест, нести который в состоянии только очень сильные и чистые душой люди.

— Все очень рассчитывали на Харата, — продолжила Хельга чуть дрожащим голосом, — на его знания, опыт и мастерство — он был самым могущественным боевым магом за всю историю расы и если кто и мог найти способ уничтожить заразу, то только он. Однако, Харат не сделал ничего… В летописи сохранился рассказ одного из членов Конвента Малингора, чудом выжившего в той схватке. Когда он и оба Магистра смотрели со стен города на приближающуюся волну нежити, Харат схватился за голову и воскликнул — "Что же я натворил! Надо уводить их отсюда!" Никто не понял смысла его слов, а Крум настойчиво предлагал объединить усилия и атаковать немедленно, но Харат только качал головой и повторял, что надо уводить мертвяков в Заронг и что магия тут бессильна. Наверно, тогда все посчитали, что Маг просто испугался, поэтому Крум напал сам — ударил двойной ледяной волной. Это очень сильное заклинание — вначале идет волна холода и замораживает противника, а затем с огромной скоростью летят куски льда, разбивающие застывших врагов в пыль.

К удивлению людей, на нежить атака Магистра холодом не произвела никакого эффекта, скорее наоборот, они с удвоенной энергией устремились вперед. Лёд приняли на себя первые ряды — они попадали, смешались, но буквально через мгновенье большая часть вновь оказалась на ногах. Мертвяки забрались на стены и прорвались в город. Гарнизон и жители сражались отчаянно, но мертвецов сдержать не смогли и, не выдержав натиска, попросту бежали. В начавшейся бойне мало кто уцелел, в том числе и боровшийся до конца Крум. От города остались одни руины, а Харат в суматохе исчез… Очевидцы потом сообщили Совету, что повергнув Малингор, армия нежити повернула на север, в сторону Заронга. Впереди на коне ехал человек. Это был Харат, Верховный Магистр…

Хельга опять замолчала. Никто не решался нарушить тишину — настолько сильно поразил нас рассказ девушки. Я закрыл глаза и тут же в темноте замелькали страшные своей реальностью картины — оскаленные лица, сверкающие клинки, дымящиеся руины большого города… И всюду кровь, целое море крови — на мечах, на растерзанных телах воинов, на земле… Всё заволокло серым туманом, а затем откуда-то из глубины медленно выплыла фигура с дьявольской усмешкой на иссушенном лице. Красноватые зрачки заглянули прямо в душу и костлявая рука со скрюченными пальцами потянулась к горлу…

Очнулся я от собственного крика.

— Ты что-то видел? — на меня с тревогой смотрела Хельга.

— Не знаю… Показалось, — я пытался скрыть смущение. — Не обращай внимание, это из-за солнца — с детства плохо переношу жару. Так чем всё закончилось?

Девушка уже с интересом взглянула в мои глаза, вздохнула и продолжила рассказ:

— Люди собрали огромную армию и всех магов, от учеников до Верховных — битва у Малингора показала, что мы столкнулись с неведомой силой и любая помощь могла склонить чашу весов на нашу сторону. Нежить действительно оказалась очень странной: во-первых, с ними никогда не было некромантов, хотя в действиях мертвяков явно прослеживалась чья-то воля — дрались они всегда организованно! Во-вторых, ходячие трупы были необычайно живучи — потеря головы их не убивала, монстры всё так же упрямо лезли вперёд. Остановить их было можно, только разрубив на мелкие части. И самое непонятное, они никогда не пожирали трупы, просто уничтожали всё живоё и разрушали здания. Никто из Магистров за всю свою долгую жизнь с подобным не сталкивался, в летописях о такой нежити также не было ни слова…

Заронг не избежал участи Малингора — были уничтожены и сам город, и не успевшие скрыться жители, исчезли почти все деревни. Поняв, что в открытой схватке шансов мало, люди изменили тактику. Теперь они действовали небольшими отрядами, нападали на нежить с разных сторон, разрывая армию врага на части, и заставляли её сражаться сразу в нескольких местах одновременно. Чем-то это напоминало травлю огромного медведя сворой охотничьих собак.

Почти месяц прошел в бесчисленных стычках, больших и малых, погибли десятки тысяч воинов и сотни магов, но всё же постепенно нежить отступила к горам и армии сошлись у одинокой скалы, называемой Мегалитом. Тогда люди вновь увидели Харата. Он стоял на склоне и смеялся над Магистрами, называл их трусливыми недоучками, которые не в состоянии создать примитивное заклинание и поразить хотя бы одного мертвяка, а потому пригнавших тысячи людей, обреченных на смерть из-за их тупости. Маги поняли, что именно Харат каким-то неизвестным способом удерживает нежить в неуязвимом состоянии, потому в первую очередь надо уничтожить его. Они собрали Круг и, накопив всю доступную Силу, ударили в отступника…

Произошёл гигантский взрыв, разметавший всё вокруг. Нежить исчезла без следа, Мегалит раскололся на две части, а люди не досчитались почти всего войска и трёх Верховных Магистров… Мой народ заплатил очень высокую цену за безумие одного Мага, да будет он навеки проклят!

— Хельга, — спросил я после минутной паузы, осмыслив услышаное, — а почему всё-же Война Магов? Как я понял, воевали же все люди — и маги, и военные, и простые жители?

— Не знаю, так её назвали… Наверно потому, что маги понесли в ней самые тяжёлые потери — погибли многие, да и люди стали опасаться Верховных Магистров… — она чуть задумалась. — Маг Дастарога рассказывал, что после взрыва наш мир потерял почти всю Силу… Тогда же образовались Земли Входящих, ну и к Мегалиту до сих пор никто пройти не может.

— Что значит не может? — не понял Серхио.

— Туда на протяжении трёхсот лет отправлялись несколько раз, но никто так и не дошёл, многие просто исчезли, в том числе ещё один Верховный Магистр! Теперь эту часть Заронга называют Мёртвой Землёй, там даже лес растёт неохотно…

— А что случилось с Харатом? — спросил испанец.

— Не знаю, его тела так и не нашли, но скорее всего, он сгорел — удар такой мощи, а потом ещё и взрыв даже Маг выдержать не в состоянии.

— Мы почти у цели, — привлёк наше внимание Агриэль, — за тем холмом деревня.

Растительность вокруг изменилась — теперь дорога проходила среди полей, засеянных то ли рожью, то ли пшеницей.

— А почему не видно людей? — я удивился какой-то подозрительной пустоте вокруг.

Агриэль добродушно усмехнулся:

— Ну, тут же не город, здесь живут совсем по-другому — рано встают, рано ложатся. Хотя, когда придёт время собирать урожай, люди будут работать от зари до зари.

Мы выехали на вершину холма и, действительно, не далее, чем в полукилометре увидели небольшую деревеньку домов в сорок.

Как-то сразу навалилась усталость, видимо, сказались все переживания этого безумного дня, да и первая в жизни многочасовая "прогулка" верхом настойчиво напоминала о себе ломотой в суставах и отбитыми частями тела. Наверное, я выглядел настолько несчастным, что Агриэль поспешил меня успокоить:

— Даже в этой забытой деревне есть таверна, там и остановимся — о ночлеге и ужине я договорился.

Последние метры пути никого подгонять не пришлось — упоминание об отдыхе разбудило скрытые резервы сил и энтузиазма. Ну как тут не вспомнить наших гениальных предков и простое приспособление в виде сочной морковки для осла?

Таверной оказался малопримечательный двухэтажный дом почти в центре деревни. Единственным, что выделяло его из остальных строений, был старый деревянный бочонок, подвешеный на цепи к козырьку над крыльцом. Если бы не столь характерная особенность, запросто можно было проехать мимо десять раз и не догадаться, что за широкой дверью скрывается столь приятное глазу и полезное телу заведение. На крыльце нас поджидал чуть полноватый человек в расстегнутой наполовину серой рубахе и широких штанах тёмно-зеленого цвета. Пожалуй, самым выдающимся элементом в его простоватом облике была огромная лысина, сияющая в лучах заходящего солнца как нимб святого.