Письмо из прошлого - Коулман Роуэн - Страница 65

— Я тоже. Рада тебя видеть, Майкл.

«Рада» — не самое подходящее слово. Я не уверена, есть ли вообще слово, которое могло бы описать, каково это — увидеть единственного человека, который способен утолить жажду, о существовании которой до встречи с ним ты и не догадывалась.

— Ты надолго здесь? — Он как будто не замечает направленной на нас камеры.

— До вечера, — говорю я. — А потом я уеду. Навсегда.

— Ты тоже улетаешь завтра утром? — удивленно спрашивает Рисс, опустив камеру. — Почему ты не сказала? У вас с Генри, наверное, один самолет. Вы могли бы полететь вместе!

Ни я, ни Майкл ничего не говорим, просто смотрим друг на друга.

— Знаете, мне, наверное, пора. — Рисс засовывает камеру в сумку и выскальзывает из кресла. — Сегодня будет очень жарко. Не знаю, куда вы там собираетесь, но старайтесь не попадать на солнцепек.

— Увидимся у тебя, — говорю я ей вслед, и Рисс согласно машет, проходя мимо витрины, у которой мы сидим.

— В половине десятого!

— Ты можешь сейчас уйти? — спрашиваю я Майкла.

Тот качает головой.

— Моя смена.

— Больше нет! — кричит ему отец, который, как оказалось, внимательно нас слушал. — Можешь взять выходной, парень. Мы справимся.

— Серьезно? — спрашивает Майкл.

— Да, до полуночи. Иди и развлекайся.

Майкл расплывается в улыбке и протягивает мне руку.

— Я тоже когда-то был по уши влюблен! — орет нам вслед его отец. — А потом встретил твою мамашу!

— Куда хочешь пойти? — Майкл сжимает мою руку. — Я имею в виду, что бы мы могли сделать с такими способностями, как у тебя? Прогуляться сквозь пространство и время?

— Или помечтать об этом, — говорю я, прижимая его ладонь к своей щеке. — Может, останемся здесь и сейчас? И просто… повеселимся?

— Тогда пойдем. Я знаю такое местечко.

— И где оно?

— Дома.

Комната у Майкла маленькая и темная: небольшое треугольное окно пропускает мало света. Стены оклеены голубыми обоями в мелкий розовый цветочек, но их почти не видно под слоем постеров: Брюс Ли, Аль Пачино и целая череда горячих красоток в бикини. Две книжные полки из разных мебельных наборов до краев забиты книжками. Обложки на многих из них — затрепанные, сплошь в изломах и трещинах, настолько, что и названия не прочитать. На полках на стене стоят школьные трофеи и фото самого Майкла в рамке. На нем он намного младше, неуклюжий и угловатый, улыбается как дурачок, и его подтяжки яростно светятся от вспышки фотокамеры. Я разглядываю снимок и делаю вид, что не замечаю, как он лихорадочно распихивает по углам разбросанную одежду.

— Мама в гостях, — нервно говорит он. — Обычно она что-то делает со всем этим бардаком.

— Стоит почаще устраивать здесь уборку, раз уж ты хочешь водить сюда девушек, — с улыбкой говорю я, оборачиваясь к нему.

— Ну, вообще-то я хотел привести сюда только одну девушку. Тебя. Я испугался, что ты ушла навсегда, и чуть с ума не сошел, думая, увижу ли тебя снова. Я решил, что, когда стану постарше, поеду тебя искать. А потом понял, что понятия не имею куда… откуда ты.

Он останавливается в паре дюймов от меня. Тоска пополам с желанием пульсирует между нами.

— После сегодняшнего дня я больше никогда тебя не увижу, — печально говорит он, подступая еще чуть ближе.

— Нет, — подтверждаю я. — Не увидишь.

— Тогда скажи мне, — он подошел еще ближе, — где тебя искать? В будущем?

— Я не могу. Не могу, потому что… — Я хочу сказать, что у меня нет будущего, но вместо этого говорю: — Я уже видела будущее… Когда-то оно было одним, но я не знаю, каким будет после сегодняшней ночи. Каждый раз, когда я возвращаюсь сюда, оно меняется.

По мне бегают мурашки, когда я сжимаю его пальцы. Такое чувство, будто верхний слой моей кожи уже пропал — каждое прикосновение, каждое ощущение кажется более острым. Я чувствую грани и завихрения на подушечках его пальцев, каждый его вдох и выдох. Я подступаю ближе и почти вижу, как жар волнами исходит от его тела.

— Я не изменился, — говорит Майкл дрогнувшим голосом. — И раньше я никогда не водил сюда девушек. Ты первая. Так, хм-м… Чем хочешь заняться? Можем послушать музыку или… Хочешь выпить? Может, в холодильнике что-то… О, а хочешь я тебе почитаю?

— Я не думала, что встречу тебя сегодня. — Я прижимаю его пальцы к своим губам. — Я не должна была быть здесь никогда. И я думаю, это хорошо, потому что, будь это и правда моя жизнь, нас с тобой в ней не было бы, наши отношения были бы невозможны. А теперь я только и делаю, что совершаю невозможные вещи. И мы с тобой… Эти отношения кажутся единственной разумной вещью в мире. Единственный якорь в этом хаосе. Я никак не ожидала такого и очень благодарна судьбе за это. За тебя. Благодаря тебе я наконец научилась любить.

— Господи, Луна… — Майкл преодолевает остатки расстояния между нами и обнимает меня. — Я не представляю, что делать с этим чувством. Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, знал до этого, всегда. Я… я люблю тебя, Луна.

Я опускаю ресницы, и слеза скатывается по моей щеке. Как только это случается, мне в голову приходит мысль, что теперь у меня даже слезы наперечет.

— Я буду скучать по тебе каждый день до конца своей жизни, — шепчет он.

— Нет, — шепчу я в ответ. — Не скучай по мне.

— Расскажешь мне о будущем? То время, откуда ты пришла, я… я его застану?

Я не знаю, что ответить, но он и так все понимает по выражению моего лица.

— Нет? Не застану? — Он на секунду опускает взгляд. — Ну, тогда я просто подожду. Я подожду. И наконец стану мужиком, который скажет: «Эй, я слишком стар для тебя, детка». Как тебе это?

— Не нужно ждать. — Я встряхиваю головой, потому что не хочу говорить, что он не дождется меня, потому что его самого уже просто не будет. — Живи своей жизнью. Запомни меня такой, запомни этот момент, но пожалуйста — пожалуйста! — что бы ты ни делал, не жди меня. Я, может, уже никогда не приду.

— Ты ничего не поняла, да? — Майкл берет меня за руки. — У меня нет выбора. Я буду ждать девушку, которую люблю. Я и через тысячу лет буду тебя любить. Что бы ни случилось, я всегда буду тебя ждать. Просто потому, что должен. Вернешься ты или нет.

Время ускользает, часы убегают сквозь мои пальцы. Слишком быстро и слишком медленно одновременно. Воздух плавится от жары и накаляет грядущий вечер.

Я поднимаюсь с постели, сажусь и убираю волосы набок. Майкл поднимается следом, прижимается ко мне сзади и целует в шею.

— А что будет, если ты не вернешься в будущее, а просто останешься здесь? — шепчет он.

— Не думаю, что это возможно, — говорю я. — В конце концов мое время само меня вернет. А если буду сопротивляться, оно может разорвать меня пополам.

— Тогда просто побудь здесь еще немного, — просит он. — Останься со мной. Кому навредят пять минут?

— Всему миру, быть может, — улыбаюсь я.

— Значит, это все? — Он натягивает футболку, глядя, как я медленно одеваюсь. — На этот раз ты уйдешь навсегда? Я могу хотя бы проводить тебя? Не обязательно прощаться здесь, мы можем сделать это где-нибудь… на углу? Где угодно, только не здесь, не сейчас. Я не хочу, чтобы все было кончено сейчас.

Я поднимаюсь, поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.

— Я тоже. Проводи меня до угловой улицы, пожалуйста.

— Завтра будет ураган, — говорит Майкл, когда мы медленно идем по его улице. — Даже в воздухе чувствуется электричество. Может, это неплохо, дождь не помешает — смоет всю жару и грязь за ночь.

— Может, — киваю я, когда мы доходим до угла. В этот миг по небу прокатывается гром. — Что ж, настало время попрощаться.

— Давай я провожу тебя еще. Скажи, что ты собралась делать? Может, я могу чем-то помочь? Позволь мне пойти с тобой. Пожалуйста, Луна!

— Я не могу. И ты не можешь идти со мной дальше. Дальше я пойду одна.

— Луна, я…

— А знаешь, давай не будем прощаться, — перебиваю его я. — Давай вообще не будем больше ничего говорить.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку. А потом ухожу в растущую темноту и уже не оглядываюсь. Потому что, если я оглянусь, вся моя храбрость и решимость тут же лопнут, пронзенные острым, отчаянным желанием провести остаток отведенного мне времени рядом с ним.