Кровавый Дозор (СИ) - Дорофеев Николай В. - Страница 28

Джазовые площадки были открыты сразу в нескольких местах, кое-где уже звучала музыка, но в большинстве случаев музыканты только настраивали инструменты и аппаратуру. К открытию собралась достаточно большая толпа поклонников, но сколько я не высматривал, вампиров так и не заметил. А чего я ожидал? Что кто-то будет демонстрировать клыки и тайком пить кровь соседа, застывшего в эйфории? Наверняка, они здесь были, и немало, но обычному человеку, такому как я, например, невозможно было выделить даже одного из пестрой толпы любителей джаза. Прохаживаясь по площади, я добросовестно пытался разобраться, что же вампиры находят в такой музыке, от чего они дуреют до такой степени, что слетаются на подобные мероприятия со всего мира? Как там говорил Саушкин? Свинг и опора на риффы? Я прислушался. Наверное, не всем дано понять, что это такое, и я наверняка принадлежу именно к тем людям, которым намного ближе рок и даже порядком заезженная классика. Возможно, здесь сейчас и выступают какие-то мировые знаменитости, но я вспомнил свои прежние нарезки, которыми заполнял плейер, и даже немного загрустил о них - джаз оказался явно не моим увлечением, так что в вампиры я точно не гожусь. Пусть все, что угодно, даже попса с Киркоровым и Басковым, но джаз… отдайте его вампирам, раз они так его любят.

Разочаровавшись в очередной раз, я остановился возле одной из фанатских групп, члены которой с заметным наслаждением слушали какую-то группу афроамериканцев из Алабамы, а как по мне, так обычных алжирцев, да и сами слушатели были больше похожи на афро-французов, чем на коренное население Парижа. Впрочем, к этому давно уже все привыкли, и даже для меня это не было новостью, поэтому я просто стоял, делая вид, что слушаю музыку, а сам думал над тем, что получается полная ерунда какая-то - вампирский Зов привел меня в Париж, где на знаменитом джазовом фестивале должна быть уйма вампиров, но фестиваль мне не понравился, вампиров я не заметил, до самолета оставалось все меньше и меньше времени, а я по прежнему никого не интересовал.

На фестивале я порядочно устал от многоголосия звуков и столпотворения людей, и поэтому решил просто пойти прогуляться где-нибудь неподалеку, а ноги сами понесли меня в сторону неподражаемого Люксембургского сада. Идти нужно было не очень далеко, времени у меня хватало, и я не спеша направился туда по Rue Bonaparte. Свернув на Rue de Vaugirard, я увидел афишу, в которой сообщалось, что в Люксембургском музее с 7 марта по 1 июня проводится выставка картин знаменитого живописца венецианской школы позднего Ренессанса Тинторетто. Возможно, искусствоведам это имя что-то и говорило, но я слышал о нем впервые и даже обрадовался случаю провести время с пользой и расширить свой кругозор.

На удивление, в залах практически не было людей. Скорее всего, изысканные парижане уже успели посетить выставку ранее, и поглазеть на картины зашли только такие же приблудные туристы, как и я. Для лучшего ознакомления с творчеством маэстро, я приобрел программку-путеводитель, в которой и прочел, что Тинторетто, оказывается, называют последним Великим художником эпохи Возрождения, и мне предлагают собственными глазами убедиться, что это действительно так. Подойдя к первой же картине, я застыл в восторге - пустая, казалось бы, затея, с пользой провести пару часов, превратилась в увлекательнейшее путешествие по миру произведений действительно Великого Мастера. Я подолгу останавливался у каждой картины, читал, что о ней писали исследователи его творчества, старался сначала охватить взглядом все полотно в целом, чтобы впитать сюжетную линию, которую передавал своей гениальной кистью Художник. Только после этого я начинал изучать картину во всех деталях, разделяя ее на персонажи и окружение, любуясь тем, как умело он передавал полотну краски и свет. В той же программке писалось, что Тинторетто работал под девизом“il disegno di Michelangelo ed il colorito di Tiziano” - “Рисунок — как у Микеланджело, колорит — как у Тициана”. И, хотя многие указывали на то, что в своем творчестве он также ис­пы­тал влия­ние Ра­фа­эля и Джу­лио Ро­ма­но, тем не менее, отмечалось, что “Ранние произведения Тинторетто исполнены в традициях Высокого Возрождения, с его величием, героикой, оптимизмом. Но уже в них ощущается повышенный интерес художника к динамике резко освещенной формы, необычным ракурсам, к изображению народной толпы, охваченной единым действием, настроением, состоянием.“ На этой экспозиции были представлены именно его ранние произведения, но в самом конце выставки, чтобы никто случайно не ушел ранее, зрителям обещали показать его знаменитую картину “Тайная вечеря”.

К моему удивлению, у этой картины стоял только один посетитель.

- Привет, Костя, - сказал я, подходя к нему.

- Как же не вовремя оказался ты в Париже, - глухо ответил Мастер вампиров, не поворачиваясь и не здороваясь. - Ты сам-то хоть понимаешь, что пренебрег моим предупреждением и подвергаешь себя смертельной опасности, преследуя меня?!

- А разве не ты призвал меня сюда? - удивился я - Да и отсутствие посетителей очень уж напоминает твой почерк, - я съязвил, напоминая ему его первое появление во дворе. На самом деле, мне было страшно, очень страшно, но не для того же он затащил меня сюда, в Париж, в Люксембургский музей, чтобы затем посетовать на нарушение режима и высушить меня?

- Я?! - он гневно повернулся ко мне. - Мы еще выясним, что ты имел в виду, но знай, что пока лишь одно спасает тебя от наказания - твой час еще не пробил. - я невольно вздрогнул, у него отлично получалось навеивать на меня ужас. - Но, раз уж ты здесь, позволь тебе напомнить наш недавний разговор о роли вампиров в вашей, человеческой истории. Взгляни, что ты видишь на этой картине?

Я даже отпрянул от неожиданности - первым, на что наткнулся мой взгляд, было изображение огромной летучей мыши в верхнем левом углу картины. Она открыто висела вниз головой с широко расставленными крыльями, и этот образ оказался настолько ярким, что мне с трудом удалось перестроить свое зрение и убедиться, что на самом деле это изображение обыкновенного светильника. Я мигом раскрыл програмку и прочел в описании этой картины: Помещение, где находится Иисус Христос и его последователи, освещено двойными лучами света – земного, льющегося из подвешенного светильника, и божественного, струящегося от головы самого Божьего сына и его апостолов. Он буквально вырывает из мрака отдельные фрагменты, украшая всю картину эффектными золотыми бликами.

- Не каждому дано увидеть то, на что обратил внимание ты, - удовлетворенно произнес Мастер вампиров, заметив мое удивление. - Заметь, так называемый светильник находится значительно выше и освещает помещение гораздо лучше, а за ярким светом от головы Божьего сына сразу же угадывается тьма.

- Аллегория на тему Тьмы и Света?

- Не совсем. Скорее это признание того, что именно мы, Темные вампиры, имеем намного больше заслуг перед людьми, чем так называемые Светлые.

- Если тебя послушать, так окажется, что все выдающиеся памятники человечества созданы благодаря вам!

- Ты недалек от истины, Городецкий, - голос у вампира был серьезный и печальный.- Но даже ты не можешь себе представить, сколько прекрасных картин было создано исключительно благодаря нам!

- Ты хочешь сказать...

- Да взять хотя бы это полотно, в твоем путеводителе для неучей указывается, что “Тайная вечеря” Тинторетто была написана ровно через сто лет после знаменитой на весь мир “Тайной вечери” Леонардо да Винчи, но концептуально от нее отличается. И все. Ты только вслушайся - “концептуально от нее отличается”! И ни слова о том - почему! - в голосе вампира снова была горечь, еще раз горечь и удивление. - А как ты думаешь, чего смог бы в одиночку достичь сын красильщика, которого с позором изгнал из своей мастерской сам Тициан? Какое будущее могло быть уготовано талантливому художнику - бунтарю, не способному самостоятельно добиться положенного места в обществе?