В час волка высыхает акварель (СИ) - Бруклин Талу - Страница 101

Данте промолчал в ответ. Он начал медленно скидывать с себя разбитые доспехи, за их банальной ненадобностью. В туннель зашли актёр и одноглазый старик в чёрном плаще.

***

Борян Аль Баян и Илиас затаились на крыше, и Лариан об этом знал. Он слишком долго готовил свой план, чтобы проколоться в деталях. Лучше всего первый куратор академии заклинал ветра, а где их может быть больше, чем на крыше?

К цели компаньонов вёл длинный коридор, в который они вышли, преодолев лестницу, ведущую из тайного грота наверх. Безумный художник проходил мимо комнат, столовых, выставочных залов, и вспоминал, вспоминал, вспоминал.

В этой уставленной кроватями комнате когда-то жила куча народу, все они шумели и галдели, как самые обычные студенты. Спорили, кому сегодня достанется тёмная одиночная комната с постелью. Учителя пытались заколотить ту комнату, но студенты просто каждый раз сдирали доски — чего не сделаешь ради девушки.

В этой пыльной библиотеке каждый без исключения чах перед экзаменами над «Историей мира» и «Тонким искусством живописи». Теперь же все столы разломаны, шкафы завалились друг на друга, а книги просто лежат мёртвой кучей…

В столовой всегда было весело. Куратор Аль Баян постоянно всех удивлял своими кулинарными талантами: кальмары, омары, салат из авокадо, чаи самых разных сортов. Маэстро проходил мимо дверей столовой, зная, что внутри пусто. Что столы сгнили и развалились. Что пол усеян осколками тарелок, а на кухне лежат трупы нарисованных слуг. Дворец умирал из-за того, что жизнь в нём больше не кипела, что учеников больше нет.

И вот, Безумный художник смотрел на широкую лестницу, ведущую на крышу. Со стен на него смотрели картины, краски на которых давно стёрлись. Стены пошли трещинами. Ветер выл в коридоре. Много лет назад он узнал, что за зеркалами прячется другой мир — чистый лист для человека с фантазией. Лариан очень хотел, чтобы его мечты стали реальностью. После долгих исследований и экспериментов он смог переместить себя за зеркало, где обрёл воистину огромную силу, но создать чего-то постоянного он не мог — всё существовало лишь до тех пор, пока он это помнил, потому что мир-за-зеркалом был лишь отражением. Чтобы всё изменить, Ларину требовалось не просто получить Великую кисть, но ещё и увести за собой Боряна Аль Баяна, так как тот был первым человеком на земле, фактическим заместителем господина творца — Великого художника.

Однако учитель отказался идти. Он был привязан к своему дому, а переход в иной мир вместе с кистью мог значить лишь одно — Нарисованный мир будет медленно умирать, также неспешно, как выцветают краски на солнце. Тогда Лариан стал ждать, и ждал до тех пор, пока из-за трусости куратора не умер Маэстро. Безумный художник явился Боряну Аль Баяну, чтобы предложить сделку. Он воскресит Маэстро, а учитель взамен пообещает, что когда академия станет никому не нужна, а нового Великого художника так и не появится, то он отдаст артефакт добровольно и уйдёт вместе с Ларианом.

Время шло, Безумный художник Использовал Маэстро в своих целях, чтобы сеять смуту и раздор. В конце концов академия сама пришла в упадок, а чтобы ударить по ней ещё сильнее, Лариан исцелил мальчишку Данте Мортимера во время эпидемии, чтобы тот стал учеником Аль Баяна. Это был изящный штрих, который йон долго планировал — Безумный художник мог являться в мир не чаще чем раз в тридцать лет.

Смерть Адрианы дала начало Армии Пяти островов, что бесславно пала, раздирая друг дружке глотки. Лариану даже пришлось несколько ослабить собственные создания, охранявшие Стену Костей. Он хотел красивый финал с битвой. Эдвард фон Грейс в его план не входил, но он всё же решил использовать мальчишку, сведя его с ума. И не прогадал. Чем меньше у Аль Баяна оставалось друзей, тем за меньшее он мог уцепиться.

И вот теперь Лариан стоял перед лестницей и широко улыбался. Он красиво всё разыграл, осталось дело за малым.

Маэстро кивнул Данте, и вместе они начали свой подъём на крышу.

***

Буря кончилась. Нежная акварельная луна освещала просторную крышу Дворца Роз — широкий и длинный каменный прямоугольник с высокими башнями по углам. В луче тусклого света за маленьким столиком сидели чародей и поэт. Они играли в карты и пили чай, но гулкие звуки шагов их прервали. Заскрипел люк, и вот последний Отец Настоятель вместе с Маэстро поднялись на крышу.

— Если бы не трость и повязка на глазу, я бы вас ей богу не узнал, господин Данте.

— А я вот тебя очень даже узнал и сразу, поэт. Прошу прощения за тот случай в Тассоре. Хватали всех. Не обессудь. Я, право, немного удивлён, что тебя сюда занесло. Да в наше смутное время всем пришлось сняться с места, так мой тебе поклон и извинения.

— Извинения принимаются. Надеюсь, господин Данте, вы сюда пришли чисто ради того, чтобы получить моё прощение. Можете идти.

Илиас и чёрный колдун улыбнулись друг другу, они были сейчас по разные стороны баррикад, но злобы между ними почему-то не было. Видимо, поэт забыл, скольких людей бывший кардинал оставил без дома, семьи и надежды. Точно забыл, иначе бы не улыбался ему. Может, седина с бородой делают человеку более добрым на вид?

— Думаю, я почти выиграл пари, господин учитель. Дело осталось за малым.

— О, ты и вправду зашёл очень далеко, и я виноват в каждом твоём поступке. Только это всё же не конец. Я прошу тебя отступиться последний раз. Ты привёл сюда Данте. Он силён, теперь ещё и стар. Я не дрогну. Я убью его.

— И всё же я воздержусь от позорного отступления. Слишком поздно поворачивать назад. Да будет бой!

На камни крыши упала перчатка. Её бросил Данте Мортимер. Затем упала вторая. Её бросил Илиас. Поэт был по всеоружии, в прочной кольчуге и с волшебным перстнем на пальце. Четвёрка разбилась по парам. Маэстро против поэта. Борян Аль Баян против Данте. Всё по правилам магической дуэли и дуэли обычной. Противники разошлись сблизились, развернулись и разошлись на десять шагов каждый. Встали ровно друг напротив друга, в свете акварельной луны, обдуваемые прохладным ветром.

Первый удар нанёс Аль Баян. Его перстни засияли всеми возможными цветами, и этот блеск призвал штормовой ветер. Он ухватил потом за хвост и стал закручивать всё сильнее и сильнее, над его головой образовался маленький ураган, который он бросил в Данте. Колдун всё это видел, он стукнул тростью и ноги его вросли в камни крыши, а сам он теперь был окружён плотной гранитной стеной, об которую и сломался ветер.

Тем временем Маэстро и Илиас задорно фехтовали, будто бы танцую. Пришла очередь Данте. Он набрал полную грудь воздуха, глаз его сверкнул зелёным, а рубаха на груди истлела. Сквозь кожу его виделось всепоглощающее пламя, которое он держал в внутри. Словно древний змей он изверг поток огня наружу, расплёскивая жидкий жар во все стороны. Седой огнедышащий старик. Аль Баян призвал ветра, чтобы остудить пламя, но их силы не хватило. Поток прорвался через воздух и опалил кожу чародея, заставив того взвыть от боли. Его перстни сияли всё ярче, пытаясь успокоить зуд и жар.

Так бы Аль Баян и умер, если бы Данте хватило дыхания, но старость брала своё. Колдун выдохся очень быстро и теперь стоял с жуткой отдышкой. Сквозь его тонкую кожу виднелись уже лёгкие и кости, Мортимер таял на глазах, но всё ещё дышал.

Илиас бы загородил собой чародея, если бы любой его неверный шаг не вёл к неминуемой гибели. Маэстро наседал всё сильнее, кидал соль в глаза и метал свои смертоносные звёздочки, от которых поэт еле успевал уклоняться.

Пришла очередь Аль Баяна бить, он с трудом поднялся. Он был опалён, но перстни его всё ещё горели. Чародей начал что-то бормотать себе под нос, и на тихом ночном небе стали сгущаться тучи, образовывая чёрную спираль прямо над головой Данте. Временами в облаках проблёскивали яркие вспышки, а потом грохотал гром. Шёпот всё нарастал, а все с ним и рокот грозы. И в один момент кавалькада молниеносных всадников низверглась на крышу, вырывая куски камня и круша всё вокруг. Они били совсем рядом с Данте, который был готов принять удар. Наконец сверкающие копьё впилось в его трость, и голова орла засверкала, раскалилась и расплавилась прямо в руках колдуна.