Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 55

— Сейчас, разумеется, раскопки в той области и многих других запрещены, — заключила учительница. — Наша земля и так истощена по милости предков, и мы должны быть благодарны Жизни за то, что она согласилась поселиться в этих краях, поэтому больше мы не собираемся мучить почву и осквернять её лопатами и молотами, — блондинка недоверчиво улыбнулась: если добыча остановлена, то откуда на безымянном пальце девушки появился дорогой перстень с огромным аквамарином? — И только один раз в году, в Памятный день, двум самым большим компаниям разрешено мизерными количествами — не более полутора килограммов — разрабатывать месторождения берилла, за непомерную пошлину, конечно же, — вынужденно добавила женщина, а Лизавета удовлетворённо кивнула.

— Как говорится, забота о земле не отменяется, но кушать хочется всегда, — пробормотала Сонечка.

— Лирическое отступление закончилось, вернёмся к теме урока: Юрганские туннели больше не используются, так что около двух десятков лет назад, то их засыпали… правда, не очень старательно и равномерно, — вновь вмешалась преподавательница.

— Вы хотите сказать, что где-то под Плоским хребтом до сих пор существуют пустоты? — спросила дотошная Алёна.

— Да, так и есть, — согласилась учительница истории.

— Значит ли это, что у некоторых там живущих есть возможность провалиться под землю? — елейным голоском спросила ученица. Софья толкнула соседку локтем.

— На тебя намекает.

— Думаю, всем это известно, — средняя Заболоцкая отвечала, абсолютно не слыша вопроса — в её голове постепенно формировалась мысль: если глубоко под Юрганским поместьем Заболоцких проложены ходы, и теперь они находятся в открытом доступе, то…

— Лиза, ты в трансе или медленно замерзаешь? — отвлекла подруга рыжая девочка.

— Тихо! — цыкнула та. — Возможно, я решила загадку.

— Что? — не поняла Соня. — Объясни, будь добра.

— Только если уверюсь, что права, — Елизавета поплотнее закуталась в плед, пряча в колючую шерсть побелевший нос.

Звонкие колокольчики звучали сегодня как-то необычно: не хором, а словно каждый захотел запеть отдельно, на свой лад, к тому же в мелодии, если так можно назвать происходящее, бьющее по ушам безобразие, отчётливо слышались нотки тревоги. Блондинка хотя и не была суеверной, но в знаки верила, так что подобное её насторожило.

— Ты увидишь, что-то произойдёт, — настаивала она, идя по коридору с Софьей.

— Ага, чёрная кошка дорогу перебежит, — хмуро предположила спутница, на лице которой рельефно проступил скепсис. Позже она узнала, что ошибалась, стоило девушкам подойти к очередному кабинету. В рекреации образовалась толпа — ребята неровным кругом, масштабу которого позавидовала бы даже сплетница Маша. Ой, она же тоже среди зрителей! Если Мария позволила кому-то отбирать свой хлеб, то новость точно стоящая. Соня с Лизой протолкались к самому центру и увидели… Что он пуст! Девочки недоумённо заморгали и внезапно поняли, что каждый участник был и оратором и слушателем одновременно.

— Понятно, откуда такой пчелиный гул, — произнесла Софья.

— Тише, давай узнаем, о чём идёт речь, — Елизавета обратилась в слух. К счастью, ничего пропустить она не могла, хотя и сильно опоздала к началу собрания, поскольку новость закольцевалась, повторяясь из раза в раз через равные промежутки времени, только разными устами, и девушка отчаянно крутила головой.

— Разве ты не хотела найти сестру? — задала почти риторический вопрос Соня. Разумеется, ответа не последовало.

— Ужас, о, ужас!

— Такого не могло произойти, ты уверен, что понял всё правильно?

— Согласен, это очень маловероятно, все представители Трёх «О» проходят специальное обучение.

— Но они люди, им свойственно ошибаться!

— А я сразу говорила, как только нынешний король решил увеличить поставку зауральских произведений искусства, что это небезопасно и их могут обнаружить, — одна половина присутствующих с осуждением обернулась к автору реплики, вторая же сделала вид, что не расслышала.

— Я могу подтвердить правдивость слухов, ребята! Мои родители…

— Маша, прекрати! Это кошмарное событие, нельзя из него извлекать выгоду.

— О, все Силы Земли, за что…

— Кто-нибудь возьмёт на себя труд объяснить, что произошло? — сложив руки рупором, выкрикнула Заболоцкая средняя, мгновенно остановив распри. Почти сразу вперёд выступила девочка Мария. «Я не сомневалась» — закатила глаза блондинка.

— Ты не знаешь? Твои отец с матерью тебе не говорили?

— Они работают, а не разносят сплетни, — ощетинилась та.

— Я ни в коем случае не нападаю на тебя, — стала оправдываться Маша. — Я лишь… Неважно, мы обсуждаем то, что одного из сотрудников Второго «О» рассекретили во время работы.

— Что? Наш Охотник задержан в России? — подруги были поражены.

— Да, и сейчас он томится в местной психиатрической лечебнице.

— Последний гвоздь в крышку гроба, — прокомментировала Софья.

— Меня более интересует, что случится, когда местные властители узнают, что его второе гражданство недействительно, — задумчиво протянула блондинка. Все резко замолчали — никто не смотрел на ситуацию с такой стороны. Да, если Лизе приходилось с трудом исправлять оценки почти по всем дисциплинам, то в черчении и политологии она была очень хороша.

— Что за несогласованный пикет? — Евгений Витальевич умудрился незаметно подкрасться к толпе и засмеялся, при этом пуговицы на его рубашке в районе живота жалобно заскрипели. Ребят словно ветром сдуло. Весь оставшийся учебный день девушка не могла дождаться того, чтобы пойти домой — так хотела она проверить свою догадку. Она знала, что до поездки в Юрган ещё далековато, но отчего-то окончание занятий в воображении блондинки приближало дату отъезда. Известие о поимке Охотника совсем немного обеспокоило её — Лиза понимала, что безумец, открыто осудивший желание Императора, был прав, и рассекречивание — лишь вопрос времени, а российские художники и деятели культуры дворянке никогда не нравились: скучно, однообразно и бесфантазийно. Заболоцкая мечтательно зажмурилась: скоро она закончит игрушечную карусель с маленькими лошадками — осталось только прикрепить рычажок, чтобы платформа кружилась (к сожалению, вместить ко всему прочему музыкальную шкатулку не получилось). Почти всю неделю девушка прожила в ожидании, что, с одной стороны, хорошо, ведь помимо дежурных и необходимых фраз они с родителями не общались, а у Саньки был плотнейший график со множеством репетиторов, послеурочных часов, секций и прочим, и девочкам редко удавалось поговорить. Например:

— Ох, я совсем не успеваю доделать задание по бионауке.

— Если у тебя нет времени, почему бы не отказаться от нескольких занятий? Я же живу, посещая всего семь дисциплин, а не все двадцать.

— Меньше, шестнадцать.

— Не вижу разницы. Лишние, бездарно потраченные четыре часа, тебе не привыкать.

— Как ты не понимаешь, я не могу пропустить ни одного урока, они все одинаково важны.

— Конечно, ведь ты обязана знать всё лучше всех, и не отрицай. Кто в здравом уме и светлой памяти заинтересуется лекциями о многообразии похоронных обрядов? Это же дикость!

— Не поверишь, но много людей посещает эти занятия, например, Августа и Октябрина Столяровы, Настя Корина, Артём Забиякин… Перестань насмехаться! Алёна Клюквица…

— Можешь дальше не продолжать: уроки, на которые ходит Алёнка, однозначно извращённые. Кроме истории, разумеется.

— За что ты так не любишь её? Я имею в виду твою однокурсницу. Из-за того, что она отличница?

— Да, я ей, конечно же, завидую, всегда мечтала нервничать до истерик и слёз перед финальным оцениванием. А потом с рыданиями курить за школой дешёвые сигареты.

— ????????

— Ты не знала? Считай, я открыла тебе глаза.

— Какие новости… А ведь я вчера обнаружила у мамы портсигар на комоде.

— И что?

— Ты не помнишь? Она летом собиралась бросить эту вредную привычку.

— Я не первая, кто такое говорит, но собираться и бросать — разные вещи.