Геном - Риддл А. Дж. - Страница 5

Внутри накрытого камуфляжем здания Коннер зашел в комнату программистов. Как всегда, она напоминала свинарник. Из мусорного бака на пол вываливались сплющенные банки из-под энергетиков и обертки от блюд для микроволновки. На длинном столе лежали серверные стойки со снятыми боковыми панелями и выпущенными кремниевыми кишками. Пол, как дорожка вокруг поля для гольфа, был усеян скомканными бумажными «мячами».

Одну из смятых бумажек Коннер раньше видел. Во время своего первого визита он заметил прилепленный к стене собственный портрет. Шрамы на лбу, левой щеке и подбородке были прикрыты имплантатами боргов[5]. Под изображением – надпись: «Сопротивление бесполезно». Трудно было сказать, что имелось в виду, стиль руководства Коннера или его представления о будущем человечества – он в любом случае не обращал внимания. Над ним насмехались всю жизнь, он давно привык.

Ничего, скоро насмешки прекратятся. Карикатура лишний раз подтверждала, что от программистов не скрылась его решительность.

Раз убрали ее, значит, боятся.

Главный разработчик поймал отражение Коннера в оконном стекле. Он снял с головы наушники, развернул кресло и вскочил. Высокого, нескладного парня с болезненно бледной кожей звали Байрон.

– Прогресс? – отрывисто спросил Коннер.

– В чем?

– С Хьюзом и «лабиринтом».

Программист сглотнул слюну.

– Невозможное дело.

– Ваша работа – делать невозможное возможным, – одернул его Коннер.

– Видите ли, это как черный ящик внутри другого черного ящика.

– В смысле?

– В том смысле, что это как бы…

– Мне нет дела до «как бы». Конкретнее – в чем проблема?

– Проблема в том, что нам неизвестен принцип работы приложения «Labyrinth Reality».

– Так декомпилируйте, исследуйте исходный код.

– Уже сделали. Пять дней назад. Загвоздка не в коде.

– А в чем?

– В территориальной привязке.

– Не понял.

Байрон потер переносицу, словно необходимость объясняться вызывала у него страшное раздражение.

– Приложение отправляет кодированные сообщения на имплантат в мозгу Хьюза, они разблокируют воспоминания, но исключительно в привязке к определенному месту на карте. Сначала мы думали, что оно использует встроенный интерфейс программирования координат, а теперь выяснили, что сверка осуществляется с внешним сервером. Приложение, видимо, использует вышки сотовой связи или, что более вероятно, частные спутники, чтобы…

– Хакните сервер. Хакните спутник. В чем проблема?

– Все не так просто. Сервер возвращает на мозговой имплантат кодированный сигнал, это – второй черный ящик. Кодирование осуществляется патентованным алгоритмом. Мы не знаем даже, с какой стороны подойти. Похоже на контрольную сумму для подтверждения действительности запроса. Отправка недопустимого кода может привести к непредвиденным последствиям.

– Например?

– Да к чему угодно.

– А если подумать?

Байрон вздохнул:

– В лучшем случае контрольная сумма не сработает, система поймет, что произошла попытка взлома, и полностью отключится. Мы потеряем все шансы, что к Хьюзу вообще когда-либо вернется память.

– А в худшем?

– Повреждение мозга. Фальшивый код способен спутать воспоминания или подать неверную команду. Хьюз может превратиться в овощ или умереть.

Коннер прикрыл веки.

– На какой мы сейчас стадии?

– Как на «Кентаро Мару».

Напоминание о грузовом корабле, служившем тюрьмой для его брата, навело Коннера на неприятные мысли. Тогда он допустил ошибку. Больше это не повторится.

– Отпускать его еще раз я не стану. Мы и в прошлый раз его еле-еле поймали.

На экране появился диалог: «Обнаружен 1 вход».

Байрон нажал несколько клавиш, появились координаты GPS. Коннер тут же запомнил их.

– Отпускать необязательно, – сказал программист. – Достаточно привезти его на место.

Коннеру идея не понравилась, но это был какой-никакой выход. И пока что единственный.

– Хорошо. Я сам позабочусь о Хьюзе. Как продвигается дело с восстановлением программы управления «Rapture»?

– Тут прогресс налицо.

– Сколько сделано?

– Трудно сказать… Может, пятьдесят процентов.

Коннер покачал головой:

– Надо быстрее.

– Мы не можем…

– Можете. Времени больше нет. Корабли поиска через неделю нас обнаружат и атакуют, как сделали это на острове Китион. Вас по большей части перебьют, остальных либо упекут в тюрьму пожизненно, либо казнят. – Коннер помолчал, чтобы смысл сказанного проник в мозги подчиненных. – Программа управления «Rapture» – ваша единственная надежда на спасение.

Байрон кивнул:

– Сделаем, сэр.

Коннер пристально посмотрел на программиста и направился на командный пункт. Заднюю стену закрывал большой экран со спутниковыми фотографиями, меняющимися в режиме реального времени. В помещении в несколько рядов стояли рабочие столы. Наступила горячая пора, все были при деле.

Коннер остановился у стола начальника смены. За ним сидела Мелисса Уитмейер, рыжеволосая женщина, лучший технический специалист среди тех, кто уцелел после атаки.

Коннер написал координаты GPS на клочке бумаги, лежащем на столе.

– Мне нужно знать, где это.

Уитмейер быстро взглянула на координаты и вывела на экран карту. Точка находилась близ Сан-Франциско, на дороге, ведущей от побережья в горы. Коннер узнал ее раньше, чем техник произнесла название, – Сэнд-Хилл-роуд. В течение нескольких месяцев 2000 года, в разгар доткомовской лихорадки, аренда офисов в этом глухом холмистом районе Калифорнии была самой высокой в мире. Мерцающая точка посреди карты обозначала здание, в котором размещалась компания Дезмонда «Icarus Capital». Попасть туда – задача не из простых.

– Какова сейчас обстановка в Америке?

– Воздушное пространство и береговая линия перекрыты. Ввиду ослабления боевой мощи, они очень боятся вторжения.

– А сухопутные границы?

– Охраняются не так плотно. Много войск стянуто к границе с Мексикой в Техасе, Аризоне и Нью-Мексико.

– Как насчет Калифорнии?

– Усиленные блокпосты на главных дорогах, это – все.

– Положение в Мексике?

– Гражданская война.

– Кого с кем?

– Наркокартелей и оргпреступности против мексиканского правительства. Перевес – у картелей. Они почуяли возможность превратить всю страну в наркогосударство.

– Ладно. Приготовьте один из самолетов. Тактическая группа должна быть готова к вылету через полчаса. Семь человек. Отберите лучших.

Коннер объяснил план действий, и техник начала искать на карте удобное место для перехода границы.

Юрий принимал доклад Коннера в своем кабинете. Пожилой русский сидел с безучастным видом, словно Коннер сообщал сводку погоды. «Видимо, таким его навсегда сделало детство, проведенное в оккупированном нацистами Сталинграде», – подумал Коннер. А может быть, Юрий уже был в курсе или попросту все заранее предвидел. Временами его серые глаза и неподвижный взгляд действовали на нервы даже Коннеру.

Юрий тихо, почти шепотом произнес:

– Твой брат потрясающе умен. Он мог подготовиться к непредвиденным обстоятельствам. Прибытие на место, где он прячет свою память, возможно, часть его собственного плана, который по-прежнему нам непонятен.

– У нас нет выбора. Я сам займусь им.

– А если он не отдаст «Rendition»?

– Отдаст.

– Однажды он нас уже предал. Если прохлопаем, предаст еще раз. Не забывай, что поставлено на карту. И помни: что бы с ним ни случилось, мы сможем поставить его на ноги с помощью «Зеркала».

– Он не единственный, кто нас предал. Лин Шоу вступила в сговор с американцами во время нападения, приказала нашим войскам сдаться.

– Похоже, Лин играет в игру покрупнее.

– Какую?

– Лин – последняя из оставшихся в живых членов первоначальной ячейки «Китиона», рьяных фанатиков, посвятивших себя поискам конечной истины – назначения человеческого рода. Вполне допустимо, что все эти годы она тайком работала над собственным проектом «Зеркала».