Бездомный главнокомандующий (СИ) - Овская Алина - Страница 35

Лин Лин услышала нашу возню. Ещё бы, мы не скрывали не лязга оружия, ни нашего тяжёлого дыхания, ни его предсмертного вскрика. Бросившись на защиту, как она считала, своих соратников, она едва сама не напоролась на мои клинки. Пришлось её крепко ухватить за запястья, завести руки за спину и прижать к себе.

— Не стоит так торопиться лишиться жизни, — прошептал я ей на ушко, пока она изо всех сил пыталась высвободиться из моего захвата.

— Ты ещё слишком молода, чтобы так бездарно с ней расстаться.

Она узнала мой голос. Но это не помешало девушке вспыхнуть от смущения. Прекратив вырываться, она дёрнула плечиком в ответ на полученную свободу и злобно прошипела.

— Я думала, что это враги. Мог бы сразу отозваться.

— Чтобы меня услышали все те нападавшие, кто ещё остался жив. Нет уж. Спасибо. Такого мне точно не нужно. А вот помочь мне разобраться с оставшимися в живых, это в твоих силах. Идём.

Собрав своих воинов, Лин Лин довольно-таки проворно пошагала вслед за мной. Она нагибалась там же, где и я. Перешагивала те же камни. А её спутники, хоть и чуть задерживались, иногда всё же налетая на препятствия, но ловко настигали нас на ровных отрезках пути.

Преследователей осталось мало. Я быстро лишал их жизни, ещё за время прицеливания, сбивая направленные на меня стрелы и парируя сделанные наобум взмахи мечей. Затем, подобрав тяжелораненных соратников и потерявших сознание нападавших, мы двинулись к выходу. Прихватив тех, кого мы складировали в пещере и, теперь уже беспрепятственно двигаясь по верёвке сквозь лабиринт переходов и пещерок, мы быстро вырвались на свободу.

У входа нас встречали оба моих отряда. Быстро связав всех нападавших (мы же не знали, кто из них очнётся с осознанием того, что погиб их поработитель, а кто просто придёт в себя, пылая ненавистью к своим пленителям) мы двинулись назад в свой лагерь. Мы не решились задерживаться здесь ещё на какое-то время, опасаясь нападения других отрядов Вонга. Кто знает, какие планы он привёл в действие? Поэтому уложили на носилки своих раненных, а остальных пленных просто взвалили себе на спины.

Да. Наше передвижение замедлилось. Но это всяко лучше, чем сидеть на месте и ждать неизвестно чего. Тем более, двигаясь даже так медленно, мы могли замаскировывать свои следы, чтобы преследователи, если они и появятся, не смогли понять, куда же мы направились. Тропинок-то в джунглях, да и дорожек в рассекающих их горах великое множество. Поди угадай, какой из них мы воспользовались.

Анализируя свои действия (ну чем ещё можно заняться, тупо шагая по тропе) я вдруг осознал. А ведь обнимая тонкий девичий стан, прижимая к своей груди гибкую фигурку весьма симпатичной особы противоположного пола я не испытал ни капли вожделения. Мало того, у меня даже мысли не возникло, что это всё-таки девушка, и воспринимал я её не иначе, как парня или даже как некую фарфоровую куклу. Старею?

— Как ты ориентировалась в пещерах? Не удержался я от вопроса, догнав Лин Лин.

— По звуку. У меня с детства очень острый слух. И мы заранее договорились с ребятами, чтобы они прислушивались к звукам, которые будет издавать моя одежда. Если я наклоняюсь, свистяще шелестит шёлк туники. А если приседаю или поднимаю ногу, мягко шуршит хлопок и поскрипывает специально для этого пришитая кожаная отделка шаровар. Вот так всё просто.

— Умно! Не каждый до такого додумается. И молодец, что додумалась увести свой триптих в пещеры. Без этого, вам бы низачто нас не дождаться. Врагов-то была полусотня.

— Зато и в живых их осталось чуть меньше двух десятков, а у нас только восемь погибших и пятеро раненных.

— Я и говорю молодец.

Глава сорок седьмая

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

После того, как наши связанные пленные очнулись в лагере, и я освободил всех от последствий влияния их командира, мы с Ченом взялись выяснять, кто из них кто. И скажу я вам, это была та ещё работ, занявшая у нас ни один день. Прислужники проклятого хитрили, лгали, изворачивались, лишь бы остаться в живых, сбежать и донести своему господину о месторасположении нашего лагеря. Но у моего друга в копилке знаний нашёлся верный способ вывести их на чистую воду.

Я не вдавался в то, как он это сделал, но все, кто не был с нами честен, лишились голоса. Разевая в немом крике рты, они раз за разом пытались что-то нам доказать, извивались в попытке освободиться, но всё равно их напрасные трепыхания закончились ничем, а потом и их смертью. Их тела одно за другим были сброшены в глубокую пропасть, окружавшую на этот раз наш лагерь, а оставшиеся девять человек были развязаны, накормлены и после всех испытаний Чена пополнили поредевшие десятки Лин Лин и ещё двух её друзей.

Остерегаясь больше покидать лагерь без тщательнейшей разведки, мы почти безвылазно просидели в нём больше месяца. Чен стряпал у себя в палатке очередные мази, отвары и притирания, необходимые для окончательного излечения его подопечных. Я занимался совершенствованием воинских навыков у молодёжи. Тренировался сам и много медитировал.

В какой-то из дней, я наконец-то вспомнил о метательных ножах, найденных мною в пещерах. Помнится, после возвращения, я торопливо завернул их в первую же попавшуюся на глаза тряпицу и не глядя сунул на самое дно своего куля. А потом в навалившейся круговерти, как-то совсем о них позабыл.

Достав и развернув свёрток, я принялся разглядывать своё новоприобретение. Необычного почти тёмно синего цвета лезвия ножей переходили в серебристо серую рукоять, покрытую замысловатым узором гравировки. Никогда в жизни я не видел такого оружия. Отлично сбалансированные, невероятно лёгкие и тонкие, ножи поражали и ласкали глаз своей красотой и необычностью. Узор на их рукоятках был созвучен узору на рукояти моей катаны, но и металл и способы отделки сильно отличались.

Что за мастер мог создать такое совершенство. У этого древнего кудесника были воистину золотые руки. Я не был страстным почитателем оружия. Не стремился его коллекционировать, хотя у меня и была такая возможность. Мне его часто дарили соратники, преподносили в дар власть имущие во время торжеств, вручали при освобождении городов. И всё это многообразие удобно-повседневного и вычурно-помпезного оружия я, при первой же возможности, передаривал кому-нибудь другому. Но от этих ножей, я так просто отказаться бы не мог.

Они словно сами просились мне в руку. Захотелось их немедленно опробовать. Полюбоваться, как их лезвия, сверкая на солнце словно иссиня-серебристые молнии, будут врезаться в мишень. Я не смог устоять от искушения. Заменив ими в наручах свои привычные клинки, я вышел из палатки. Да, да. Здесь у нас были именно палатки, а не уже приевшиеся мне бамбуковые хижины. А сам лагерь, со всех сторон окружённый глубокими расщелинами, располагался на плоской вершине горы, затерявшейся среди своих более высоких соседок.

К установленной посреди тренировочной площадки мишени, я подходил с некой опаской. Одно неверное движение и я лишусь одного из этих ножей. Но мои опасения оказались напрасными. Каждый брошенный мною клинок попадал точно в центр мишени, вонзившись в него на добрую треть лезвия. А вынулись они оттуда настолько легко, словно сами выпрыгивали ко мне в подставленную руку.

Определяя каждый в соответствующее место в наручах, я заметил на перевале отряд разведчиков, возвращающийся с задания. Ну наконец-то. А то мы тут уже засиделись. Ровно через двадцать минут, Чен пригласил меня в свою палатку, временно выселив оттуда всех раненных. Видимо, разведчики принесли ему такие новости, которые он поостерегся доверить посторонним ушам.

— Что ты слышал о правой руке Вонга? — Огорошил он меня с порога.

— Почти ничего. Знаю, что он занимается формированием новых частей в его армии, что этот человек чрезвычайно амбициозен и хитёр. Вот и всё, что мне о нём известно.

— Это не всё. Он ещё является казначеем Вонга. И сейчас он отправился в сопровождении трёх элитных частей, каждый воин которых отобран Вонгом лично, с крупной суммой денег зля закупки большой партии оружия. Вонг больше не желает захватывать новые города на периферии. Он планирует в начале следующего года напасть на столицу.