Джинны пятой стихии - Лукин Евгений - Страница 23

Все невольно оглянулись на Главного инженера. Тот кивнул, подтверждая.

– Так вот, нога потребовала лишь хирургического вмешательства и последующего лечения, а пальцы руки мы ему вырастили методом неполного клонирования, пользуясь его генетическим кодом. Сейчас готовимся к трансплантации… Более сложный случай, например, произошел при семьдесят четвертом скачке. Помните, тогда при высадке на одну из планет пострадали два геолога? Одному из них мы трансплантировали более двадцати органов и частей тела. Он получил от нас все три глаза, правую верхнюю и обе левые руки, почти весь спинной мозг, сердце большого круга кровообращения… ну и еще кое-что по мелочам. Самое существенное то, что он по сей день жив и здоров. Да и большинство из вас, главные специалисты, прибегали, каждый в свое время, к нашей помощи. Кому мы заменили желудок или печень, кому сердце… Дело-то обычное. Медицина гарантирует каждому индивидууму прожить весь отпущенный ему природой срок. Но не более того. Когда дряхлеет весь организм, в комплексе, никакая пересадка уже не помогает… А теперь прошу вашего внимания, главные! Мы можем вырастить и целый организм, пользуясь набором хромосом одной-единственной клетки. Это гораздо проще, чем выращивать определенные, заданные органы или части тела. Мне бы хотелось сейчас на ваших глазах…

– Позволь!

Главный биолог замолк на полуслове. Стоящий рядом с Капитаном Главный геолог подозрительно смотрел на него.

– Позволь! – повторил он снова и нахмурился. – Ты хочешь сказать, что у вас в Лаборатории есть аппаратура для полного клонирования организмов? Может даже, вы вели полное клонирование?

– Н-ну, как тебе сказать, – замялся Главный биолог и оглянулся на Главного планетолога в поиске поддержки.

– Да или нет? Ведь именно это ты хотел нам показать?

Главный биолог мельком глянул на Капитана.

Тот едва заметно кивнул.

– Да! – громко сказал Главный биолог и с вызовом оглядел присутствующих. – Да, мы вели в Лаборатории биологии полное клонирование организмов и даже пошли гораздо дальше…

Его последние слова потерялись в возмущенных возгласах. Главный планетолог быстро осмотрелся и, сделав несколько шагов, постарался придвинуться поближе к Главному биологу.

– Вы… вы осмелились нарушить запрет Совета академии? – словно не веря в происходящее, переспросил Главный геолог.

– Я знаю об этом запрете.

– И ты так легко признаешься в совершении преступления?!

Главный биолог криво усмехнулся и развел всеми руками. Отвечать что-либо он даже не пытался, в общем шуме его мало бы кто услышал.

«Общество сильно дисциплиной и привычкой беспрекословно выполнять любые директивы – но только до тех пор, пока они не превращаются самими же исполнителями в догмы».

Главный планетолог, не делая попыток вмешаться, спокойно и деловито разглядывал Главных – кричащих, возмущающихся, недоумевающих или просто молчащих с растерянным видом…

Кто из них первым попытается разобраться в словах Главного биолога, выслушать его до конца? Ну, кто же?..

Он смотрел и пытался отвлеченно взвешивать поднимающееся чувство беспомощности и стыда, и не мог поверить, что эта сбившаяся воедино толпа и есть главные специалисты корабля, его ближайшие коллеги, носители высшего знания и высшей власти на корабле, руководители, от которых зависит жизнь и судьба десятков и сотен подчиненных…

Он повернулся к Капитану и тут же поспешил отвести глаза, потому что на его лице прочитал отзвуки своих мыслей.

– Стойте, главные! Прекратите! – громкий голос перекрыл возмущенный и беспорядочный гвалт толпы. – Вы забылись, главные!

Шум смолк, все невольно повернулись в сторону говорящего. Главный физик сделал шаг вперед, чтобы его видели все.

– Главные, мне непонятен ваш гнев и ваше возмущение. Совершенно ясно, что для нарушения любого запрета, тем более запрета Совета академии, у Главного биолога должна быть очень веская причина. Ничего не зная о ней, мы готовы уже искать наказание для преступника. Не рано ли?

– Преступление всегда остается преступлением! Оправданий никаких здесь быть не может! – выкрикнул из толпы Главный штурман под одобрительные возгласы.

– Спокойно, главные! Мое предложение: дадим Главному биологу высказаться до конца. И постараемся быть выдержанными и объективными, какие бы крамольные мысли и действия он ни излагал. Если он действительно виновен – Совет корабля всегда сможет решить его участь. – Главный физик перевел дыхание и продолжил уже не на такой высокой ноте: – Кроме того, помните, пожалуйста, о той ситуации, в которой мы все сейчас с вами находимся. – Он помолчал. – Я не знаю, в чем дело, но мне начинает казаться, что Главный биолог, в отличие от всех нас, думал – как нам вернуться домой. У меня все.

Ну вот и он, первый здравомыслящий!

Теперь самое время вмешаться Капитану. И Главный планетолог легонько придержал Главного биолога, пытавшегося что-то сказать в тишине всеобщего замешательства.

– Наша сегодняшняя встреча может показаться кому-то несколько необычной, – голос Капитана звучал размеренно и весомо. – Но именно поэтому она проводится – по согласованию с некоторыми членами Совета – совершенно неофициально, без протокольной видеозаписи, в порядке простой экскурсии по Лаборатории биологии. Хочу напомнить еще раз – мы являемся гостями Главного биолога. А поскольку находимся здесь в качестве гостей, а не инспекторов… Итак, Главный биолог! Продолжай, мы слушаем.

Главный биолог твердой походкой подошел к Капитану и, упрямо вздернув голову, стал рядом.

– Откровенно говоря, – начал он резким, возмущенным тоном, – я ожидал более сдержанной реакции от Совета. Более осмысленной. Извините меня, но это так… Сейчас я предлагаю прервать нашу экскурсию, как назвал ее Капитан, и перейти в зал заседаний. Мотивировка следующая. При таком резко негативном отношении к моим словам я хочу иметь на будущее протокольную видеозапись всех выступлений. Это, вы знаете, мое право. Но прежде я позволю себе обратиться к присутствующим здесь главным специалистам с одним вопросом, чтобы они успели немного подумать над ним по дороге… А вопрос такой: как относятся главные специалисты корабля к идее личного бессмертия? Я не оговорился. Прошу понять меня правильно. Я, Главный биолог настоящей экспедиции, официально заявляю об открытии в Лаборатории биологии корабля метода обеспечения каждого живого существа личным бессмертием. Никаких ограничений в области его применения не существует. Это значит, – пояснил он, бросив острый взгляд на Главного геолога, – личное бессмертие доступно каждому.

И повторил еще раз, громко и настойчиво:

– Каж-до-му!

Выплывая из легкого забытья, ставшего за последнее время таким привычным состоянием, Главный планетолог старался вспомнить, на чем он остановился в своих мыслях в прошлый раз.

…Нестройной толпой главные специалисты прошли из Лаборатории биологии в зал заседаний и, торопливо проглотив стимулятор, в полном молчании заняли привычные места за овальным столом. Главный биолог вопросительно поглядывал на Капитана, но тот не спешил ему на помощь и сидел так же молча, сохраняя свой обычный невозмутимый вид.

Главный планетолог вспомнил, как отвернулся сам, стараясь не встретиться взглядом с Главным биологом… Еще одна ошибка, теперь тактическая?

Может, надо было Капитану, или даже ему самому, Главному планетологу, взять ведение того заседания в свои руки?

Но Капитан намеренно самоустранился, демонстративно считая его продолжением «неофициальной экскурсии», а он, Главный планетолог, тоже вполне сознательно решил не ввязываться в спор сразу, с ходу, а прикинуть сначала, хотя бы в общем, расклад сил…

Напрягая голосовые связки – но все равно получался жалкий шепот – он приказал роботу-секретарю включить запись того последнего заседания Совета. Изображение секретарь проецировал под потолок, чтобы смотреть лежа…

– Ну что ж, – сказал наконец Главный биолог и криво усмехнулся. – Продолжим «экскурсию»… Итак, что мы, биологи, подразумеваем под личным бессмертием? По нашему мнению, если индивидуум в результате некоторых, вполне определенных и однозначных манипуляций, заблаговременно над ним проведенных и затем повторяемых через достаточно длительные промежутки времени, остается как угодно долго в том же физическом обличии, которое имел на начало этих процедур, а также сохраняет полностью свой интеллект, присущие ему привычки, наклонности, знания и навыки, он может считаться бессмертным… Что же входит в упомянутые манипуляции и процедуры? Первое: получение точной биологической копии индивидуума. Второе: перенесение в мозг копии биологического слепка с мозга оригинала…