Джинны пятой стихии - Лукин Евгений - Страница 16

Влас посмотрел. Стройная была шея, нежная, чуть загорелая. С ямочкой под горлом. – Ладно… – глухо выговорил он. – Допью сейчас и позвоню… – Может, сначала позвонишь, потом допьёшь? Влас решительно помотал головой. – Нет. Перед расстрелом – положено… – Ну давай тогда я позвоню. – С ума сошла?

– Власик… – глядя на него с умилением, укоризненно произнесла Арина. – У меня будущая специальность – бытовая интрига. А ты сейчас всё испортишь… Нет, вы только посмотрите на него! Его же выручить пытаешься, а он… – Ты их ещё больше напугаешь…

– Конечно, – с достоинством подтвердила она. – А ты как думал? Сначала напугать, потом обрадовать… Первое правило. Подозвала официанта и о чём-то с ним пошепталась.

– Посиди пока, – велела она, поднимаясь. – И кончай нервничать! Дело-то пустяковое… Сейчас всё уладим… Оставшись один, Влас схватил фужер и единым махом допил остаток коньяка.

Солидный этот глоток вернул его из угрюмого будущего в романтическое настоящее – успокоился страдалец, расслабился, чему, кстати, и обстановка способствовала. Да не так уж всё плохо и складывается! Говорит, уладит сама? Никто за язык не тянул – пусть улаживает… В конце концов, в затруднительных случаях принято обращаться к профессионалу. Арина, конечно, заочница, но чему-то же их там учат! Бытовая интрига – с ума сойти…

И на истерзанную душу скитальца сошли беспечность и умиротворение. Мысли, посетившие Власа, не отличались благородством, но были приятны. А ведь такое чувство, что Арина и впрямь на него запала, опутывает вовсю… Дамы приглашают кавалеров… А кавалер вот возьмёт и позволит себя опутать! Лови его потом в Суслове…

Однако через пару минут целительная сила коньяка иссякла, и тревога нахлынула вновь. «Сначала напугать, потом обрадовать…» Брякнет ведь напрямую, не подготовив, не… С её-то бесцеремонностью? Запросто! Уж лучше и впрямь самому позвонить, пока не поздно…

Влас Чубарин сунул пальцы в нагрудный карман – и похолодел: пусто. Неужто в музее выронил?.. Э нет! Тут не выронил – тут другое… Вспомни, с кем ты сейчас сидел за одним столиком! Судорожным движением проверил прочее имущество. Бумажник на месте, ключи на месте, паспорт… А телефон исчез.

Янтарные язычки свечей померкли вновь – настолько был силён приступ бешенства. Потерпевший вскочил, огляделся, однако вокруг лениво перебирала оттенки ресторанная полумгла, а кроме того, поди ещё пойми, в какую именно сторону ушла Арина.

– Официант!

Над столиком склонилось отрешённое мудрое лицо.

– Где она?!

Старый гарсон шевельнул седеющими бровями.

– Должно быть, пудрит носик, – уважительно предположил он. – Полагаю, вскоре вернётся…

Клокоча от возмущения, Влас Чубарин опустился на стул.

Прошло ещё минут пять, прежде чем из плавной круговерти бликов и теней явилась победно улыбающаяся Арина. Присела напротив, взглянула на Власа – и тотчас перестала улыбаться.

– Что ещё стряслось?

Тот простёр к ней растопыренно-скрюченную пятерню (точь-в-точь как на памятнике жертвам справедливости) и, не в силах выговорить ни слова, потряс ею.

– Где?.. – удалось наконец прохрипеть ему.

Арина подалась через столик навстречу, с комической озабоченностью тронула лоб и щёки Власа – не температурит ли?

– Кто «где»? Ты о чём вообще?

В горле опять запершило, и онемевший Влас с маху ткнул себя в сердце. Палец подвернулся, упёршись во что-то более твёрдое, нежели грудная мышца. Разумеется, телефон.

Ну не поганка ли? Когда успела? Пока лоб трогала?

Он открыл было рот, собираясь высказать всё, что о ней думает, однако из нагрудного кармана грянула бравурная мелодия. Выдернул сотик, нажал кнопку.

– Влас?! – жалобно выпалили в ухо. Настолько жалобно, что он даже голоса не узнал.

– Кто это?

– Да Павлик, Павлик!.. – плаксиво закричали в крохотном динамике. – Ты где сейчас?

– В Понерополе… – злобно выговорил Влас.

Испуганная тишина. Кто-то неподалёку от микрофона спросил упавшим голосом: «В Понерополь увезли?..» Должно быть, Сашок.

– А как же у тебя… – Павлик был окончательно сбит с толку. – И телефон не отобрали?..

– Телефон – вернули, – ещё более злобно процедил Влас, дырявя взглядом Арину.

Та улыбалась.

– Так ты что… на свободе?

– Если это можно так назвать…

Тут Павлик, по-видимому, вообразил, будто связь может прерваться в любую секунду.

– Ты прости, что всё так вышло – пьяные были… – торопливо запричитал он. – Ущерб возместим! Ты только скажи им, чтобы в полицию не обращались…

– Кому сказать?

– Да родителям же – кому ещё? С кого выкуп требуют!..

Влас лишился дара речи. Рука с телефоном сама собой опустилась на край стола. Словно кость из неё вынули.

– Там же наши отпечатки кругом… – отчаянно тарахтело из сотика. – Загребут же… А мы ни при чём… мы раньше ушли…

Палец правой руки никак не мог попасть по кнопке. Пришлось дать отбой левой. Кое-как справившись с этой операцией, Влас угрожающе повернулся к Арине.

– Ты что? – страшным шёпотом осведомился он. – Хочешь, чтобы я с собственных родителей выкуп за себя содрал?..

Та поглядела на него разочарованно, чуть ли не с сожалением.

– Ну это слишком просто… – упрекнула она. – Как-то даже, прости, банально… Выкуп за тебя уже заплачен.

– Кем?!

– Мной.

– Кому?!

– Вовану.

Влас Чубарин снова схватил фужер, но коньяка в нём уже не осталось ни капли.

– А Вован об этом знает?

– Знает.

– Он что, псих – похищение на себя брать? Приедет потом в Суслов, а там его…

– Так в полицию же никто не обращался, – напомнила она. – А тут ему прямая выгода. Уважать будут. Главное, чтобы не проказничал больше… крутого из себя не строил…

Лежащий на краю столика телефон подпрыгнул, разразился бравурной мелодией, и кнопку отбоя пришлось нажать повторно.

– Ты ему в самом деле заплатила?

– С какой радости? Обеспечила статус уголовного эмигранта – и я же плати?

– Да его и так в Баклужино в розыск объявили!

– Ага! Объявили его! Нашёл кому верить!

Влас Чубарин стиснул зубы и помолчал, подбирая слова.

– Значит, так, – угрюмо выговорил он через силу. – Ты, конечно, специалист… будущий специалист… всё продумала, всё прикинула… Только… Арина! По-твоему не будет! С Павликом и Сашком я разберусь, с Вованом разбирайся сама… А вот родителям моим – никаких звонков! Всё поняла?

Он поднял на неё беспощадные, как на лацканах у салочек, глаза и увидел, что Арина смотрит на него с весёлым удивлением.

– Ты что?.. – в страхе вымолвил он. – Уже позвонила?..

Телефон заголосил снова, но на сей раз это был не Павлик.

– Влас?.. – Задыхающийся мамин голос. – С тобой всё в порядке?..

– Да…

– Слава богу!.. Со здоровьем как? Ты цел?

– Цел-невредим…

– Не врёшь?

– Н-нет…

– Слава богу… – обессиленно повторила она. – Какое счастье, что всё так обошлось!..

– Мам… – Он помедлил, собрался с духом. – Там у нас… посуду побили… кое-какую… мебель…

– Да бог с ней, с мебелью! Бог с ней, с посудой! Главное – сам жив… Арина там далеко?

– В-вот… рядом…

– Трубку ей передай!

И Влас Чубарин выпал из происходящего. Словно бы отступив на пару шагов от себя самого, он с каким-то даже любопытством созерцал очумелое выражение собственного лица. Он видел, как рука с телефоном неуверенно протянулась через стол, а разжаться не пожелала, и Арине пришлось приложить определённое усилие, чтобы вынуть сотик из пальцев суженого.

– Капитолина Николаевна? – обомлев от счастья, переспросила она и надолго замолчала. На обаятельной скуластой мордашке отразились поочерёдно радостное внимание, растерянность и наконец возмущение.

– Нет! – чуть ли не в испуге воскликнула Арина. – Капитолина Николавна, нет! Об этом даже речи быть не может… Никакой компенсации! Никто никому ничего не должен! Вы просто обижаете меня, Капитолина Николавна…