Купид: Бесконечная ночь (ЛП) - Дарахарт Надин - Страница 11

Первое, что я замечаю, это затхлый воздух. Как в ангаре, когда Скиннер показал мне самолет.

— Кто-то спит глубоким и крепким сном спящей красавицы, — вслух размышляет он, поскольку в доме все еще нет никакого движения.

Я понятия не имею, кто такая «спящая красавица», но сейчас это не имеет значения. Впервые за несколько недель я полностью сконцентрирована. В режиме созерцателя.

В пустом вестибюле, за исключением двух больших кошачьих статуй, нет никакой угрозы. Никто не прячется и не наблюдает за нами. С обоих сторон отходят широкие двустворчатые двери. Они закрыты. Где-то здесь внизу должен быть доступ к подземному гаражу.

— Иди направо, — шепчу я, затем исчезаю в направлении левой из двух дверей. Я бесшумно достаю свой нож. Он не тот, которым я защищалась тогда в Вудпери. Прежний я потеряла где-то в испытаниях и невзгодах прошлых месяцев. Но не важно, какое оружие я ношу. Лезвие, есть лезвие, и я с любым могу хорошо обращаться.

Я поворачиваю ручку и медленно открываю одно из крыльев дверей. Теперь в нос мне бьёт отвратительное зловоние, сладковатое и в то же время терпкое. Я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, пока не проходит первое отвращение, затем вхожу в комнату. Это типичная гостиная промышленника. Напротив окон находится возвышение с мягким уголком, в середине комнаты круглый, белый огненный фонтан. Я подкрадываюсь и ощупываю очаг, но он холодный. Затем обнаруживаю источник неприятного запаха: цветочные букеты, заполняющие углы комнаты. Это лилии, насколько я могу судить в темноте. Их головки свешаны вниз, стебли сморщились и почернели от гнили.

Никому нет дела до этой виллы. Всё это становиться всё более подозрительным. Даже если что-то случилось с владельцем, где вся прислуга? Где дворецкий? Где садовник? Где домохозяйка? Где повариха? Как будто все, кто здесь жил, вдруг провалились сквозь землю. Осталась лишь женщина в саду, одинокая реликвия из прошлого. Я чувствую покалывание на шее. В этом поместье есть что-то чертовски странное.

Я поднимаюсь на возвышение и осматриваю обивку, одеяла и подушки. Лучшие ткани: кашемир и дамаст. Но что-то в этом изысканном впечатлении, которое появилось в первый момент, когда я взглянула на мягкий уголок, беспокоит меня: противный запах гнили, который здесь гораздо сильнее, чем рядом с цветами. Я осматриваюсь по сторонам. У задней стены возвышения есть еще одна дверь. Я медленно подхожу к ней, и зловоние становится сильнее. Более едким. Я прикрываю воротником куртки рот и нос, останавливаюсь у двери и приседаю, чтобы заглянуть в замочную скважину. Внезапно чья-то рука хватает меня за плечо. Я сразу же оборачиваюсь и прижимаю кончик ножа к подбородку Скиннера.

Он поднимает руки, выглядя не особо напуганным.

— Почему ты так подкрадываешься? — шиплю я.

— Чтобы предупредить тебя.

Он указывает на дверь позади меня.

— Я бы не стал туда входить.

— Почему нет?

И снова Скиннер хватает меня за плечо и осторожно тянет назад. Его глаза упираются в дверь, выражение лица не разобрать.

— За ней… это, без сомнения, трупный запах.

Я тут же замираю. Трупный запах. Значит, женщина-статуя была права, и моё предчувствие тоже не обмануло меня.

— Сколько их? — тихо спрашиваю я.

— Три, а может и четыре человека.

— Ты уверен, что они…

— Они мертвы, Джо.

Скиннер смотрит на меня, его голос приобрёл непонятную резкость.

Наконец я снова в состоянии двигаться.

— Давай скорее уйдём отсюда!

Я выхожу из салона и радуюсь, когда сладковатый запах гнили остается позади. И тут до меня внезапно доносится какой-то звук. Я оборачиваюсь к Скиннеру, но он даже ещё не сдвинулся с места. Он тоже смотрит на меня и выглядит не менее испуганным.

Мы не одни в доме. Кроме нас и мертвецов есть кто-то ещё.

Глава 13

— Не двигаться, я сказал!

Она сжимается в углу и молится о том, чтобы доски под ней больше не скрипели. Она ненавидит этот старый особняк. Она ненавидит множество комнат и отсутствие обзорности. Иногда она вспоминает о своем доме, о своем маленьком ложе и ничего не хочет настолько сильно, как вернуться туда. Но она знает, что этому не бывать.

— Прости, — шепчет она, хотя ее извинения никого не интересуют.

Как бы их не обнаружили. Не поймали. Не казнили. В настоящий момент важно лишь это.

Она прислоняется головой к стене и заставляет себя дышать равномерно. На первом этаже дома снова слышны шаги. Похоже, там несколько человек. Она буквально видит их перед собой с их электрошоковыми пистолетами и слишком яркими фонариками. В последнее время дружинники даже имеют при себе сети для поимки. Волокно изготовлено из флуоресцентного материала, который вспыхивает при выбрасывании сетки. Брат Дженнингс был почти пойман и ослеплен одной из таких сетей, но, по крайней мере, он все еще жив. В отличие от Паркера. И Дэвиса. И Эллис.

Линн вытесняет из головы мысли о тех, кого уже поймали. Она переводит взгляд на Слэйда. Он и Кэтролл сидят напротив нее. Они опираются друг на друга, глаза Кэтролл закрыты. Взгляд Слэйда направлен на дверь. Темный, решительный. По спине Линн пробегают мурашки. Она надеется, что это не приведет к драке. Она не уверена, сможет ли пережить её на этот раз.

Прошла вечность с тех пор, как они в последний раз залечивали раны. А с тех пор, как они в бегах, они много раз попадали под свет. Тонкие шрамы, покрывающие кожу не только её, Слэйда и Кэтролл, но и всех остальных, ясно свидетельствовали об этом. Линн чувствует себя слабой и истощенной. Побег выжимает из них силы. Теперь она понимает, как чувствуют себя купиды в Париже, Гонконге и Мексико, где люди охотятся на них уже целую вечность. Прошлые годы, то долгое время, когда они могли спокойно резвиться в Лондоне, теперь кажутся ей почти райскими.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Даже для купидов.

— Я больше ничего не слышу, — шепчет Мот из другого угла комнаты, в которой они обосновались.

— Тссс, — шипит Слэйд, не отрывая взгляда от двери.

Вот и Линн, независимо от того, сколько усилий прилагает, больше не слышит ни единого звука с нижнего этажа дома. После громкого звона и быстрых, тихих шагов она была уверена, что это кто-то из соседей, наконец, задумался, почему Конрой больше не покидает свой дом; почему нигде не появляется; почему не заботится о своём предприятии; почему он просто исчез. Теперь она так не думает, потому что дружинники ведут себя иначе. Возможно в доме просто взломщики, обычные грабители. Особняк промышленника прямо-таки напрашивается, чтобы его ограбили. Меры предосторожности, которые Конрой принял против злоумышленников, были почти нелепы. Поэтому едва удивительно, если бы это привлекло и других.

Она выражает вслух свои подозрения.

— Чего такого непонятного в слове «заткнитесь»? — шипит Кэтролл.

Похоже, Линн произнесла то, о чём думает Слэйд, но когда она смотрит на него, на его лице появляется задумчивое выражение.

— Даже если она права, — ещё тише шепчет Кэтролл. — Никто не должен знать, что мы здесь.

Слэйд и ей не отвечает, а смотрит теперь на Линн. Её сердце начинает биться быстрее. Ей вновь хочется поменяться местами с Кэтролл, чтобы один единственный раз быть к нему также близко, как она. Прильнуть, ощутить его тело… Она саму себя щипает за спиной за руку, коротко, но сильно, чтобы в голове снова прояснилось. Они находятся в чрезвычайной опасности, и все, о чем она может думать, это Слэйд.

— Может наоборот, — в тот же момент говорит он. — Может у них есть что-то, что могло бы пригодиться нам.

— Оружие, — звучит голос недалеко от кровати. — Клянусь, если бы у меня было приличное оружие, я бы тут же пошел и нашел какого-нибудь целителя…

— Тссс, — говорит теперь Мот. — Поверь, мы бы все так поступили…

Линн того же мнения. Однако теперь они не так хорошо вооружены, как раньше. С тех пор, как начался сезон охоты, они больше не могут добраться до кузницы за пределами города, в которой доставали в прошлом свои стрелы и копья. Линн выпустила свою последнюю стрелу, когда рабочие напали на них в их штаб-квартире. Она никогда не забудет, как эти люди накинулись на них. Как сильно они были заинтересованы в награде, которую объявил за них промышленник.