Моя дорогая жена - Даунинг Саманта - Страница 13

Между эсэмэской и ночным свиданием я встречаюсь с детьми. Рори находился весь день дома, и в фантазиях Миллисент ее сын должен был читать какую-нибудь книгу – ради самосовершенствования. А вместо этого он играл в новую видеоигру. Благодаря мне…

Но, зайдя в дом, я никаких признаков этого не замечаю. Рори сидит за столом в полнейшей тишине.

Он вскидывает на меня глаза и подмигивает. И мне впервые за все время не нравится человек, в которого превращается мой сын, а ведь в этом моя вина.

Я поднимаюсь наверх – принять перед ужином душ. А, когда снова спускаюсь вниз, застаю там и Дженну. Она подкалывает Рори.

– О тебе сегодня в школе говорили все, – произнося эти слова, Дженна набивает сообщение в своем телефоне. Она всегда так делает. – Ребята сказали, что ты настолько тупой, что не можешь без подсказки выговорить даже свое имя.

– Ха-ха, – хмыкает Рори.

– Они сказали, что ты слишком тупой, чтобы быть старше меня.

Рори закатывает глаза.

Моя жена хлопочет на кухне. Она успела переодеться после работы, и сейчас на ней спортивные штаны для занятий йогой, длинный свитшот и полосатые носочки. Волосы собраны в пучок на макушке и зафиксированы огромной заколкой-зажимом. Миллисент улыбается и подает мне чашу с салатом, чтобы я ее поставил на стол.

Пока мы накрываем ужин, дети продолжают ссориться.

– Ты очень тупой, – подзуживает брата Дженна. – Ребята говорят, что все мозги от наших родителей достались мне.

– Зато ты не унаследовала от них красоты, – парирует Рори.

– Мам!

– Хватит! – прекращает их перепалку Миллисент и усаживается за стол.

Рори и Дженна замолкают и кладут себе на колени салфетки.

До чего же все это обыденно…

Пока мы едим, Миллисент просит меня и Дженну помыть после ужина посуду: она собирается проверить с Рори его домашнее задание, ей надо убедиться, что он его сделал.

Я замечаю в глазах сына панику.

Вечер Рори испорчен. Я слышу это из кухни, где мы с Дженной наводим порядок. Я мою посуду, а она ее вытирает за болтовней.

Дженна рассказывает мне о футболе, вдаваясь в такие подробности, которые мне непонятны. И не в первый раз я задаюсь вопросом: может быть, мне следовало проявить к этому командному виду спорта больше интереса и стать помощником арбитра или кем-нибудь еще в этом роде? А потом я вспоминаю, что у меня попросту нет на это времени.

Дженна продолжает трещать, но мои мысли занимает уже Миллисент. Наше ночное свидание.

И вот посуда помыта. Рори исчерпывает все оправдания. Дело близится к ночи. Сын уходит в свою комнату делать домашнее задание, которое он не сделал днем. Дочь болтает по телефону и пишет эсэмэски – как всегда, одновременно. Когда подходит время укладываться спать, Миллисент отбирает у обоих гаджеты. Она делает это каждый вечер перед сном, чтобы дети не общались с незнакомыми людьми в Интернете после того, как мы ляжем с ней спать.

По-моему, в сети всегда общаются с незнакомыми людьми, но я не спорю насчет этого с женой.

Когда дети уже лежат в своих кроватях, мы с Миллисент уходим в гараж – на ночное свидание.

11

Мы сидим в машине Миллисент. Ее автомобиль лучше моего – роскошный кроссовер класса люкс. Ведь жене часто приходится возить клиентов по округе, показывая им дома. Кожаные сиденья в салоне невероятно удобные. Сам салон просторный и уютный. А дверцы машины закрыты, так что дети не могут нас подслушать. Моя рука лежит между нами, на центральной консоли. И Миллисент кладет на нее свои руки.

– Ты нервничаешь, – замечает она.

– А ты нет?

– Полицейские не найдут ничего, что бы их могло вывести на нас.

– Как ты можешь быть в этом уверена? Ты что, рассчитывала, что они ее найдут?

Миллисент вздрагивает:

– Пожалуй, мне было все равно.

Похоже, я знаю гораздо меньше того, чего я не знаю. У меня очень много вопросов, но я не хочу узнавать на них ответы.

– Остальных так и не нашли, – говорю я. – Почему Линдси?

– Линдси, – медленно повторяет это имя Миллисент. И это побуждает меня вернуться мысленно в прошлое – когда мы нашли с ней Линдси. Мы сделали это вместе. Мы искали, выбирали, я был частью любого решения жены.

После второй пробежки с Линдси я сказал Миллисент, что она нам подходит. Именно тогда мы с женой изобрели свой код, наши особые «ночные свидания». Только встретились мы в первый раз не в гараже. Оставив детей под присмотром соседки, мы с Миллисент пошли за «холодным йогуртом». Она взяла ванильный, а я выбрал сливочный с пеканом. Потом мы прогулялись по торговому центру, в котором уже ничего не работало, кроме кинотеатра. И, остановившись перед салоном дорогой кухонной мебели, стали разглядывать его витрину. Это был один из любимых магазинов Миллисент.

– Итак, – произнесла жена. – Скажи мне свое мнение.

Я огляделся по сторонам. До ближайших к нам людей было не менее сотни ярдов – они стояли в очереди за билетами в кино, и все-таки я понизил свой голос:

– Думаю, она подходит идеально.

Миллисент приподняла брови: удивленно и счастливо.

– В самом деле?

– Если мы собираемся это сделать, тогда – да. Она – та самая.

Линдси действительно была той самой. Но не единственной, а уже третьей по счету. И особенной, потому что была незнакомкой, которую мы нашли в Интернете. Мы выбрали ее из миллиона других вариантов. Первых двух мы не выбирали, они сами к нам пришли.

Миллисент доела ванильный йогурт и облизала ложку:

– Думаешь, стоит? Нам следует это сделать?

Что-то в ее взгляде заставило меня отвернуться. Иногда Миллисент действует на меня как красивая кобра: в груди что-то перехватывает, и я не могу дышать. Именно так я почувствовал себя и в тот раз – когда мы стояли в торговом центре и решали судьбу Линдси. Я отвел глаза от жены и уставился в витрину закрытого салона. Новые, сверкающие предметы кухонного оборудования тоже уставились на меня, дразня и раздражая своей недоступностью. Мы с Миллисент не могли себе позволить всего, что хотели. Не то что бы все другие могли, но меня это угнетало.

– Да, – сказал я жене. – Нам точно следует это сделать.

Миллисент наклонилась и подарила мне холодный ванильный поцелуй.

Но мы никогда не договаривались держать Линдси в плену.

И вот теперь мы сидим в гараже. Еще одно «ночное свидание». Но уже без йогурта. Только маленький пакетик кренделей, который лежал у меня бардачке. Я предлагаю их Миллисент, но жена воротит нос.

Я возвращаюсь к теме нашего «ночного свидания»:

– По-моему, ты рассчитывала на то, что Линдси найдут…

– Да, рассчитывала.

– Но почему? Почему ты захотела, чтобы ее нашли?

Миллисент выглядывает из машины на горы пластиковых туб со старыми игрушками и рождественскими украшениями, а, когда она снова поворачивается ко мне, ее голова склоняется набок, а губы изгибаются в полуулыбке:

– Потому что у нас годовщина.

– Наша годовщина была пять месяцев назад.

– Не эта, другая.

Я задумываюсь, не желая это показывать. Потому что Миллисент уверена, что я знаю, о какой годовщине речь. По ее мнению, я должен помнить такие вещи.

– Ну конечно. Год назад мы выбрали Линдси. Мы все решили.

Миллисент сияет:

– Да! Год до того дня, как ее нашли.

Я смотрю на жену. И все равно не улавливаю суть.

– Почему ты захотела…

– Ты слыхал об Оуэне Рили? – спрашивает Миллисент.

– О ком?

– Об Оуэне Рили. Ты знаешь, кто это такой?

Поначалу мне это имя ничего не говорит. А потом я вспоминаю.

– Ты имеешь в виду Оуэна Оливера? Серийного убийцу?

– Значит, ты его так называешь?

– Оуэн Оливер Рили. Мы привыкли называть его Оуэном Оливером.

– Так, значит, ты знаешь, что он сделал?

– Конечно, знаю. Жить здесь и не знать этого невозможно.

Миллисент мне улыбается. И, как это нередко случается, я оказываюсь в замешательстве.