Удивительные приключения Бильбо, сычика-эльфа из Кунира (СИ) - Степаненко Надежда - Страница 21

Хотя поблизости от родного сагуаро Бильбо ворон отродясь не водилось, он узнал их клёкот сразу. Его достаточно часто описывали в жутких сказках, рассказываемых родителями непослушным детям. Слышать заунывное карканье вот так, над лесом, ночью, осознавая свою беспомощность — это было слишком! Бильбо вспомнил всё, что когда-либо слышал об этих ужасных птицах, и его мускусный желудок буквально скрутился в узел. Ему вдруг нестерпимо захотелось отрыгнуть погадку. В панике он даже забыл о своей волшебной крупице, которую спрятал на самое дно маленького нашейного мешочка, что одолжил ему Двалин.

— Что делать, как быть?! — пронзительно ухнул он. — Спаслись от крыс, попались воронам!

Слова его стали пословицей, хотя теперь в подобной неприятной ситуации мы говорим "из огня да в полымя".

— В лес, быстро! — приказал Гэндальф. Все кинулись к чаще, в которой был шанс затеряться в темноте, спрятаться от острого вороньего зрения, которое при луне было почти таким же ясным, как днём. Однако внезапно раздался писк, и в чаще вспыхнули глаза — много, много глаз. Крысы, как и предполагал Гэндальф, с наступлением темноты бросились в погоню.

Совы остановились, не зная, что делать. Куда бежать — в лес, не зная, сколько там было крыс? Или улететь в небо и схлестнуться там с целой вороньей стаей?

Гэндальф прищурился и оглянулся назад.

— На дерево, быстро! — ухнул он, указывая лапой на одиноко росшую у обрыва ель.

Совы кинулись к деревьям, не понимая ещё, как это убережёт их и от тех, и от других. Лишь приблизившись, они разгадали хитрость ястребиной совы — деревья были мертвы, и убила их невероятно колючая лиана, обвившая стволы и ветви, словно паук жертву. Маленькие пещерные совы тотчас проскочили между лианой и стволом и взобрались на самые верхние ветки, которые только могли их выдержать. Гэндальф довольствовался нижней веткой, которая не так сильно заросла лианой, зато могла выдержать его вес и дать ему возможность нападать на самых активных крыс. Его жёлтые глаза ярко сверкали в лунном свете.

Ну а Бильбо? Бильбо отчаянно трепыхался в когтях Двалина, который, после взбучки, устроенной пещерным совам Гэндальфом, серьёзно вознамерился доказать, что они могут быть внимательными.

На какое то время путешественники оказались в безопасности. На их счастье, ночь была тёплая и безветренная. На деревьях и вообще-то долго не просидишь, а уж когда холод да ветер, внизу караулят крысы, а сверху — вороны, то и подавно.

Но так долго продолжаться не могло, и все это понимали. Вороны расселись на ближайших лесных деревьях, на кустах и даже на земле. Крысы их не трогали; оба вида нередко действовали сообща, совершая свои чёрные дела. Крысы частенько нападали на живущих вокруг гор животных, чтобы добыть себе пропитание. Иногда добыча оказывалась им не по клыкам, умела летать и вообще вела себя агрессивно. Тогда крысы призывали на помощь здешних ворон, а потом делились с ними добычей.

Таким образом, путники серьёзно попались, и ещё неизвестно, удастся ли им спастись. Даже Гэндальф, который, казалось, не боялся никого и ничего, в этот момент испытывал дрожь, отдающуюся в мускусном желудке. Но он решил, что так просто не сдастся, хотя, сидя на дереве в окружении крылатых и зубастых врагов, много сделать не сможет. Он сорвал с ближайшей ветки крупную шишку, потом поджёг её с помощью своего угля и швырнул в ближайшую кучу врагов. Шишка с шипением упала на спину одной из крыс, её лохматая плешивая шкура сразу же загорелась, и крыса с жутким писком заметалась по поляне. Остальные крысы отшатнулись от неё, поднялся гвалт. Следом за первой полетела вторая шишка, третья — Гэндальф вошёл во вкус, и пещерные совы, чуть воодушевившись, принялись рвать для него шишки со всего дерева. Они взрывались, ударяясь об землю, разлетались болючими искрами, пускали густой дым. Самая большая шишка стукнула по голове вожака ворон, и в воздухе запахло паленым пером. Оглушительное карканье всколыхнуло затихший в ожидании развязки лес.

— Что за шум сегодня в ночью в лесу Пустошей? — удивился один из орлов, которые в изобилии жили на вершинах местных гор. Он сидел на утёсе, и чёрный силуэт его вырисовывался в лунном свете. — Я слышу истошное карканье ворон! Похоже, эти прохиндеи вместе с крысами вновь безобразничают.

Он распахнул огромные тёмные крылья и несколькими мощными взмахами поднялся в воздух. Тотчас ещё двое орлов снялись со скал по обе стороны от него и последовали за ним, ибо был это Главеглаз — самый сильный и опытный орёл из всех местных. Орлы никогда не заводили вожаков, но уважали силу и мудрость, и самых старших из своих рядом защищали с невиданным упорством.

Описывая круги, они внимательно смотрели вниз и наконец заметили ворон — целая стая их летала на самом краю чащи, возле обрыва. У орлов острое зрение, они видят мельчайшие предметы с большого расстояния. Глаза Главеглаза могли с высоты в сотню крыльев видеть ночью бегущего в траве кролика. Он не мог разглядеть сидевших в ветвях сов, но видел мечущихся возле ворон и тёмные кляксы на земле — похоже, он не ошибся, и вороны вновь объединились с крысами.

Орлов не назовёшь добрыми. Бывают они трусливыми и жестокими. Но орлы древней породы, жившие на горах дальних Пустошей, были гордые, могучие и благородные — самые замечательные из птиц. Они не любили крыс и не боялись их. Когда орлы удостаивали крыс своим вниманием (что бывало редко, ибо орлы их не едят — крысиное мясо, по их мнению, было слишком вонючим), то налетали на крыс сверху и гнали к пещерам, не давая им охотиться. Крысы ненавидели и боялись орлов, но не могли добраться до их гнезд на вершинах скал и прогнать с гор.

Этой ночью Главеглазом овладело любопытство, он захотел узнать, что творится в лесу. По его предложению множество орлов покинули вершины и, медленно кружа над лесом, стали постепенно снижаться туда, где крысы и вороны пытались достать до сов, щедро обкидывающих их горящими шишками.

Они хорошо сделали, что спустились! Там, внизу, творилось что-то страшное и невообразимое. Загоревшиеся крысы, визжа, убежали в лес, подожгли его в нескольких местах. Стояло лето, на восточных склонах давно не выпадало дождей. Пожелтелый папоротник, хворост, густой ковёр из сосновых иголок, кое-где сухие деревья охватило пламенем. Вокруг прогалины бушевал огонь. Оставшиеся невредимыми крысы с беснованием прыгали на стволы, отскакивали, наткнувшись на колючки, ругали сов самыми ужасными словами, глаза их горели свирепым красным огнём.

Вороны собрались в воздухе, подальше от огня, и громко перекаркивались. Скоро они придумали план, показавшийся им самим замечательно остроумным. Скоро они собрали оставшихся крыс в стаю и накидали вокруг стволов сухие листья папоротника, ветки, найденные жёлтые листья. Поляна уже прекратила гореть, лишь местами тлея, однако возле одинокой ели, на которой сидели совы, огонь гаснуть, похоже, не собирался. Вороны и пришедшие в себя крысы подбросили туда ещё листьев, сучьев и папоротника. Вокруг сов образовалось кольцо дыма и пламени. Распространиться наружу вороны и крысы ему не давали, сразу же топча прорывавшиеся искры, зато оно стягивалось всё теснее, и вскоре ползучее пламя перекинулось на кучи валежника и листьев, нагроможденных под елью. Дым ел Бильбо глаза, он уже ощущал жар огня, сквозь дымовую завесу он видел, как крысы, радостно скаля мелкие острые зубы, скачут вокруг дерева. Позади них, на почтительном расстоянии, сидели и летали вороны, наблюдали и выжидали.

И тут крысы затянули страшную скрипучую песню:

— Пятнадцать птиц на ветвях качались, под ветром перья у них трепыхались. Но крылья — увы! — не помогли пташкам. Как же снова вспорхнуть бедняжкам? Покончим с ними каким путем? Зажарим? Сварим? Съедим сырьем?

Потом они перестали скакать, приблизились к огню и закричали:

— Летите, птички! Летите, коли можете! Слезайте оттуда, птички, а то зажаритесь прямо в гнёздышках! Пойте, птички, пойте! Чего молчите?

— Убирайтесь прочь, негодники! — ухнул в ответ Гэндальф. — Ещё не время для гнёзд. Кто озорничает с огнём, тех наказывают!