Страна Качества. Qualityland - Клинг Марк-Уве - Страница 15

Собеседование

Холодная, безликая комната, отделенная стеклянной стенкой от ста двадцати шести других претендентов, собравшихся в большом зале за стандартными столами. Шестьдесят четыре из них разговаривают по телефону, тридцать два работают за компьютерами, и все торопливо заталкивают себе в рот еду. Обеденное время. Петер сидит напротив молодой женщины, расположившейся на другой стороне стола. Ее зовут Мелисса. Так, по крайней мере, было объявлено ее имя. Перед ней лежит айпад качества, в котором она делает какие-то записи.

– Расскажите мне о себе, – говорит Мелисса, теребя свой деловой костюм.

– Н-да, вообще-то все указано в моей анкете, – отвечает Петер.

– Я никогда не читаю анкеты кандидатов, – говорит Мелисса. – Иначе у нас вовсе не было бы темы для разговора.

– О’кей. Меня зовут Петер.

– Фамилия?

– Безработный.

– Я понимаю.

– Что вы понимаете?

– Достаточно. Какой уровень?

– Десятый, – солгал Петер.

– Чем вы сейчас занимаетесь?

– Я… э… утилизатор машин. Конечно, эта работа меня не очень увлекает.

– Разумеется.

– Поэтому я намерен в будущем заняться чем-то другим.

– У вас есть какое-нибудь образование? – спрашивает женщина. – Дополнительная квалификация?

– Я начинал учиться на лекаря машин.

– Это не запрещено?

– Сейчас да, – говорит Петер. – Но когда я окончил школу…

– Вы имеете в виду уровень обучения 2?

– Да. Когда я закончил уровень 2, специальность лекаря машин казалась профессией будущего.

– В самом деле? Для меня это звучит как эзотерическая бессмыслица. Что можно лечить в машине? Машина работает или не работает.

– Пожалуй, – говорит Петер. – Многие люди все еще считают, что искусственный интеллект программируется человеком. Но это не так. Современные машины приводятся в действие самообучающимися алгоритмами, которые становятся более умными благодаря тому, что они анализируют наши данные, наши разговоры, мейлы, фотографии и видео. Естественно, что у некоторых из них возникают психические проблемы. Замученные принтеры. Мощные компьютеры с эмоциональной опустошенностью. Цифровые переводчики с синдромом Туретта. Электронные помощники по хозяйству с обсессивно-компульсивным расстройством личности. Но я не закончил учебу, так как лекари машин были, к сожалению, запрещены.

– Почему? По Закону о защите прав потребителей?

– Да, – ответил Петер. – Лечение рассматривалось как вид ремонта, а вы ведь знаете, как звучит детский стишок: купить что-то новое – это хорошо, а что-то починить – плохо.

– И вместо машинного лекаря вы стали утилизатором машин?

Петер пожимает плечами:

– Я не нашел ничего более подходящего, а когда умер мой дед, то Министерство по производству заявило мне, что я должен вступить во владение его магазином с пакетировочным прессом. – Он улыбнулся. – Моя сотрудница сказала, что я должен быть этому рад, так как я все равно хотел каким-то образом иметь дело с машинами.

– Где вы видите себя через пять лет? – спрашивает Мелисса.

– Я… э… ух! Не имею представления. Я должен признаться, что в этом вопросе есть что-то удручающее.

– Как вы считаете, каковы ваши слабые и сильные стороны?

Петер рассмеялся.

– Вы можете мне сказать, что здесь смешного? – спрашивает молодая женщина. – Я тоже с удовольствием посмеюсь.

– Я в этом сомневаюсь, – ответил Петер и невольно засмеялся еще громче.

Мелисса делает гримасу.

– Я вызываю у вас смех?

Петер успокаивается.

– Нет, нет. Я просто вспомнил о том, как я несколько лет тому назад также был на собеседовании, которое воспринималось как рандеву. А сейчас у меня рандеву, которое проходит как собеседование.

Он улыбнулся.

– Давайте, по крайней мере, перейдем на «ты».

Мелисса дернула плечами и сделала снисходительный жест, отвечая согласием на его просьбу. Петер чуть пожалел, что активировал подарочный сертификат Quality Partner. Потом, к счастью, в их кабинет вошел официант с едой, нарушив тем самым неприятную тишину. Когда он ушел, Петер спросил:

– Ты уже заметила, что мы в этом ресторане почти единственные, кто не работает?

– Говори только за себя, – просит его Мелисса. – Я постоянно работаю над собой.

– Да ну! В любом случае, когда я учился на третьем уровне, я подал заявление о приеме на работу в качестве помощника в одной стартап-компании. Тогда действовала та самая правительственная программа, по которой в течение шести месяцев выдавались денежные дотации для должностей, которые занимали люди с такой фамилией, как у меня. Работа для Безработного! Я еще очень хорошо помню то собеседование. Из динамика доносилась музыка в стиле соул, потом принесли свежеиспеченный пирог от шефа, менеджер по управлению персоналом сделала мне капучино и затем села очень близко ко мне на диван. Я пару раз сказал, как мне нравится то, что делает фирма, и что я нахожу их продукты очень крутыми. А менеджер по персоналу рассказала мне, как важен я для фирмы как человек. В оставшееся время мы беседовали только о фильмах, музыке и хобби. В основном мы говорили конкретно о ремейке «Властелина колец» в виртуальной реальности. Например, мы оба испытали приступ рвоты после эпизода со взлетом гигантского орла. И каждый раз, когда я говорил что-то, что ей казалось смешным, она дружески хлопала меня по плечу. При подписании трудового договора она плакала, так как для нее это был очень эмоциональный момент. Момент, о котором она всегда мечтала. «Это хорошо – плакать», – сказала она. Когда она меня через шесть месяцев увольняла, в документе о расторжении договора было указано, что увольнение производится по причине, связанной не со мной, а с ней, и она надеется, что мы останемся друзьями.

Петер затолкал себе в рот пару макаронин.

– После этого я никогда о ней больше ничего не слышал.

Мелисса во время рассказа Петера не шевельнулась.

– Меня зовут Мелисса Проститутка, – сказала она. – Я пришла с самых низов и хочу добраться до самых верхов, и я не люблю расточать свое время.

Петер кивает:

– Я понимаю.

– Что ты понимаешь?

– Достаточно.

– Итак, – говорит Мелисса. – С какого времени ты уже аналогер?

– А что это такое – аналогер?

– Одинокий человек. Теперь так говорят.

– Недолго.

– Почему тебя оставила твоя предыдущая партнерша?

– Отчего ты решила, что меня оставили? Может быть, я сам порвал отношения.

Мелисса улыбается:

– Я так не думаю.

Петер вздыхает:

– Давай сменим тему. Кем же ты работаешь?

– Я пишу комментарии.

– Для новостей? – спрашивает Петер. – Ты журналистка?

– Нет, – отвечает Мелисса. – Я пишу комментарии под видео, фото, под постами в блогах, сообщениями.

– Ты тролль?

– Нет. Тролли – это идиоты, которые пытаются испортить дискуссию. Они делают это, потому что развлекаются таким аномальным путем. Написание комментариев не является моим любимым занятием. Я всего лишь зарабатываю таким образом деньги. Я законодательница общественного мнения.

– И какое политическое мнение ты представляешь?

– Я не могу иметь собственное мнение. Я пользуюсь тем, что получаю. Но больше всего я люблю комментировать для кампаний праворадикальных заказчиков.

– Почему же? – спрашивает Петер в ужасе.

– Мне платят за каждый комментарий, а правые комментарии пишутся быстрее, потому что здесь не нужно обращать внимание на такие раздражающие мелочи, как орфография, грамматика, факты или логика. И программирование моей армии ботов благодаря этому становится легче.