Притяжение сумрака (СИ) - Коршунова Татьяна - Страница 25

— А для Харона? Что будет с ним, — неожиданно этот вопрос для меня оказался жизненно необходимым.

— Тебе лучше поспать. Чтобы… время быстрее прошло.

Мэри не хотела отвечать и мне это не понравилось.

— Хорошо, — соврала я.

Спать точно не собиралась. У меня было несколько другое очень важное дело. И даже если девушка и заподозрила меня во лжи, то ничего не сказала. Просто молча развернулась и ушла.

Не знаю, должна была ли она прийти еще, и сколько мне на самом деле придется торчать в этой комнате, но терять времени не хотела.

Подошла к трюмо, достала спрятанный манускрипт, удобно расположилась на кровати и принялась изучать оставшиеся страницы книги.

Описание жизни. Устои, уклады. Все было написано будто для того, чтобы хорошо изучить повадки демонов. Словно они отдельный вид, о котором нужно знать многое, но с другой стороны лишь самое необходимое.

Метатрон явно знал, что делал. Во времена Гермеса, да и, пожалуй, последующие тысячу лет, пока люди практиковали магию, занимались колдовством и пытались связать свою жизнь с потусторонними силами, манускрипт считали ответом на все вопросы. Только расшифровать эти ответы могли единицы.

Однако со временем книга перестала нести в себе значение того, что могло бы перевернуть и бросить мир к ногам человека. Остался интерес наживы и обладания чем-то старым и древним. Таким человеком был Петровский. Он искал манускрипт не для того, чтобы изучить его и поведать людям историю, написанную мудрым Гермесом.

Петровский хотел доказать свое превосходство перед другими заинтересованными. Он бы непременно выкупил манускрипт у музея. Директриса возможно даже и не сопротивлялась. А после, скорее всего, книга была бы продана за бешеные деньги какому-нибудь коллекционеру.

Наверное, Харон прав. Артефакт был лишь тем, о чем он говорил. Хранил в себе светлую энергию, которая для меня была все еще непонятна.

Я вспомнила ползущие по рукам холодные змейки. Как они окутывали своей силой. Пускали ее по венам и что я при этом чувствовала.

Да. Я никогда не врала сама себе. Не боялась того, что чувствовала и ни о чем не жалела. Даже о связи с Петровским.

Когда остаешься верен себе, не приходится мучиться совестью. О зря потраченном времени или том или ином поступке. Ты принимаешься себя таким, какой есть.

Вспомнив о демоне, улыбнулась. Странный и притягательный. Сильный, решительный, иногда пугающе резкий, но от этого не менее притягательный. Синие глаза заставляли меня дрожать и… хотеть его. Я понимала, что думаю, о Хароне больше чем положено и не боялась этого.

Мне уже было все равно кто он. Демон, бес или кто-то еще. Эти броские взгляды. Сбитое дыхание и… асфодель. Я не дура, чтобы ничего не замечать. Только… ситуация не на нашей стороне. Что с нами будет завтра? А может… уже сегодня?

Мысли так и лезли ко мне в голову. Заставляли рассуждать, вспоминать, решать. Последняя строчка была прочитана и, испытав окончательное разочарование, я захлопнула манускрипт и отложила его в сторону.

Все-таки… ничего. Ничего, что могло бы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Да и что я могла?

Харон сказал беречь книгу. Постараюсь это сделать как можно дольше. В любом случае он не попал в руки того, кто его искал. Насколько помню, демон собирался передать артефакт Верховным.

Не знаю, увидимся ли мы еще, но в любом случае на совете тогда это сделаю я. Отдам книгу, и будь что будет.

Зевнула и закрыла глаза. Странная усталость навалилась снова или просто я слишком много рассуждала и сознание, таким образом, решило сделать передышку. Если честно я уже не знала чего ожидать от своего организма, но вновь засасывающей липкой бездне поддалась без сопротивления.

Зов ее безмолвной песни был сильнее меня. Что я могла? Слабая, уставшая. Потерявшая ориентир в жизни. Да и жила ли я еще?

Сомнения начали плавать в мыслях, отравляя их подозрениями и недоверием. Я снова летела по томной реке сознания, без какого либо интереса, куда она меня принесет. Было не страшно, что снова в удушающую темноту. Это данность. Значит так должно быть.

Но поток стал замедляться, затем остановился, и меня прибило к острову. Здесь все было… белым. Трава, небо и одиноко стоящее, огромное развесистое дерево. Не касаясь ногами земли, я подплыла к нему, дотронулась до сухих сморщенных листьев и они развеялись как пепел. Или… прах. Меня это совсем не тронуло. Я села под крону, поджала ноги и охватила колени руками.

Впереди ничего не было. Белым бело вокруг. Я просто смотрела и ничего не видела. Бесчувственная кукла в пустом мире. Предоставленная сама себе. Одинокая… Никому не нужная… и ничего не значащая.

Голос из ниоткуда спросил:

— Тебе хорошо?

— Да, — ответила я.

— Здесь смиренно…

— Да.

— Остаешься?

Понимаю, это последний вопрос и что-то заставляет сказать меня:

— Нет.

Моим ответом не то чтобы не довольны, но он не удовлетворил спрашивающего.

— Тогда смотри.

Такое нельзя показывать людям, но мне показывают. Буд-то что — то зависит от принятого мной решения. Страшные и одновременно красивые картинки. Их суть меняет все вокруг. Вселенная делится на части и измерение больше никогда не будет прежним. Слабый ищет помощи у слабого, а сильный при этом лишь насмехается.

Законы рушатся теми, кто чтил их еще до появления мира. А равновесие будет шатко до тех пор, пока конфликт духа от духа не найдет соглашения.

Я продолжаю смотреть на то, что показывают, но врывается серый вихрь, закручивает и выхватывает из пространства. Открываю глаза, вижу каменный потолок и ко мне, словно поток ледяной воды, приходит понимание того, на что смотрела.

ГЛАВА 11

Харон доверял Адонаю, как самому себе, и ничто не могло изменить этого. Асмодей доложит об Алексе на рассвете. Слишком уж скор он на расправу. Значит, времени остается… Его не остается совсем. Если действовать, то сейчас и ни минутой позже.

Выслушав "изгнанного" Высший долго сидел, нахмурившись и погрузившись в тяжелые мысли. Ему всегда было нелегко принимать столь судьбоносные решения. Если бы дело касалось только девушки и Харона, возможно, он не пошел бы на поводу разума, а действовал по инструкции.

Только, сейчас правила отходили в сторону, потому — что пришло время многое вернуть на свои места. Адонай понимал, что последнее слово и действия будут, несомненно, за Правителем. Люцифер слишком долго ждал часа дабы, доказать статус созданного им мира.

Повелитель, как и его соратники, Астарот и Вельзевул, потребуют доказательств. И просто свидетельств будет мало. Даже сам артефакт не послужит достаточным аргументом, чтобы заявить права.

Совет захочет видеть всех причастных. Чтобы посмотреть в утробу их сущностей и самим прочувствовать все, что чувствовали они, когда творили свои деяния. Только это будет ценным и даст возможность начать… или закончить то, что длилось миллионы веков.

— Твои обвинения опасны и необратимы. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? — задал последний вопрос Адонай.

Он не боялся начинать задуманное Хароном. Не потому — что был уверен в его словах или… хотел спасти человека. Свою судьбу люди решают сами. Верховные, всегда предоставляют выбор. Главное разобраться в себе и знать истинное желание.

Любая, даже малая толика возможности на достойное существование, будоражила Высшего. Рождала надежду на будущее, не зависящее от случая. От того насколько будет успешным завоевание новых миров и порабощение слабых цивилизаций.

Если есть хоть мизерный шанс доказать, что ад не ищет войны, а всего лишь хочет быть равным другим, то почему его не использовать.

— Как никогда, — ответил Харон.

— Хорошо. До восхода светила мы должны иметь на руках все козыри, иначе…

— Иначе не будет, — опередил Высшего демон.

— Когда луна обретет полную силу, я вернусь за тобой, и мы начнем задуманное.

Адонай резко встал с кресла и вышел из комнаты. Он не стал использовать материальное передвижение. Слишком дорога была каждая секунда.