На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии - Тайсон Нил Деграсс - Страница 78

Итак, к концу 1953 года – менее чем через год после того, как и Сталин, и Трумэн исчезли с политической сцены, – обе противоборствующие стороны в холодной войне определились со своими космическими планами и персоналом для их осуществления. Принятая в следующем году резолюция о МГГ подстегнула развитие событий. Соревнование приобрело определенные формы. Родившийся в рамках МГГ проект искусственного спутника Земли вскоре превратился из идеалистического наднационального сотрудничества стремящихся к познанию ученых (неважно, до какой степени он таковым действительно был) в борьбу за доминирование между «американскими империалистами» и «красными».

Тем временем Восточная Азия, хоть и втянутая в опасную и запутанную конфронтацию сверхдержав, тоже собирала силы для борьбы за космос. Японские ученые в области ракетостроения воспользовались предстоящим МГГ как предлогом для разработки собственных ракет для исследований атмосферы. Маоистский Китай готовился приветствовать возвращающегося на родину человека, который должен был возглавить и резко ускорить отечественную космическую программу: Цянь Сюэсэня, родившегося в Китае профессора аэронавтики в Калтехе и MIT, одного из основателей Лаборатории реактивного движения, члена элитарной научно-консультативной группы, учрежденной во время Второй мировой войны, чтобы консультировать высший генералитет США о возможностях усиления военной мощи в воздухе. Цянь имел такую ценность для американских ракетных исследований, что в апреле 1945 года, несмотря на отсутствие у него американского гражданства, получил титул «эксперта-консультанта» и временное звание полковника ВВС США. В этом качестве он был доставлен в Германию и там допрашивал только что сдавшихся в плен американцам ученых – создателей «Фау-2», включая и самого Вернера фон Брауна. Однако в 1950 году, в разгар охватившего Америку страха перед «красной угрозой», Цянь был обвинен (безосновательно) в принадлежности к коммунистической партии, а вскоре после этого лишен допуска к секретным материалам и возможности работать по специальности. В 1955 году без документов и личных вещей его депортировали в Китай. Широко известна реплика бывшего заместителя командующего ВМФ США по этому поводу: он сказал, что его депортация была «самой большой глупостью, которую когда-либо совершала эта страна»[363]. За несколько лет Цянь Сюэсэнь стал в Китае тем же, кем Сергей Королев был в России.

В те времена, когда Цянь вернулся на родину, демонизация коммунизма на Западе – и «империализма» на Востоке – была обычной практикой. Деятельность Комиссии Палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности была разрушительной для политики США. В 1946 году Уинстон Черчилль ввел в обиход «свободного мира» термин «железный занавес», хотя изначально это выражение звучало чуть иначе: «железная ограда». В своей речи в Конгрессе в марте 1947 года Трумэн сформулировал свою доктрину, призывавшую Соединенные Штаты отныне поддерживать «свободные народы» и противостоять «тоталитарным режимам» повсюду и всегда.

В 1947 году цена этой политики составила 400 миллионов долларов. Росли темпы «мирной милитаризации». Безопасность сделалась главной темой политики. Закон о национальной безопасности США 1947 года полностью изменил структуру вооруженных сил страны: вместо трех различных военных ведомств появилось единое Министерство обороны. Был создан Совет национальной безопасности и Центральное разведывательное управление. Вместо военного министра (Secretary of War) появился министр обороны (Secretary of Defense). В апреле 1949 года был подписан Североатлантический договор, который привел к образованию НАТО: его целью, по крайней мере с американской точки зрения, было «добиться не просто равновесия сил, но превосходства в силе».

СССР был встревожен перспективой остаться в «капиталистическом окружении» и дал силовой ответ на потоки риторики и военно-экономические тенденции, возобладавшие в «свободном мире» на Западе. В 1946 году Советский Союз отказался присоединиться к образованным под контролем США Всемирному банку и Международному валютному фонду, похоронив тем самым надежды Америки на то, что поток долларов поможет отвлечь СССР от экспансии в Восточную Европу. В 1947 году, не сумев привлечь внимание к советской позиции при обсуждении плана Маршалла[364], министр иностранных дел СССР начал продвигать «план Молотова» по созданию Восточного блока. В конце июня 1948 года Советский Союз предпринял шаги, которые привели к круглогодичной блокаде всех наземных путей сообщения между оккупированной союзниками западной частью Германии и западными оккупационными секторами Берлина – ведь Берлин был расположен глубоко внутри советской оккупационной зоны Германии. На протяжении последних лет правления Сталина его надежды, опасения, требования и промахи в отношении Германии, Кореи, Китая, Японии и большей части Восточной Европы приводили к все более неблагоприятным результатам. В России Сталин начал второй раунд политических чисток, повторяя кампанию 1936–1938 годов, в результате которой Сергей Королев на много лет сделался узником трудовых лагерей и тюрем, а сотни тысяч жителей России, знаменитых и безвестных, военных и гражданских, были отправлены на смерть.

Примером политического напряжения и проникнутого духом враждебности политического языка эпохи начала холодной войны может служить один совершенно секретный документ, воплощающий основные принципы внешней политики США на протяжении большей части второй половины XX века: «Доклад исполнительного секретаря Совету национальной безопасности: цели и программы Соединенных Штатов в области национальной безопасности». Этот документ, датированный 14 апреля 1950 года, имеет кодовое обозначение «Меморандум NSC 68»[365].

В формулировке NSC 68 Соединенные Штаты имеют высокую «фундаментальную цель»: «обеспечить целостность и жизнеспособность нашего свободного общества, которое основано на идее достоинства и ценности личности», тогда как Советский Союз исходит из злокозненного «фундаментального плана»: «сохранить и укрепить свою абсолютную власть, [которая] стремится к полному низвержению или насильственному разрушению правительственных механизмов и общественных структур в государствах несоветского мира». После повторения в ряде параграфов ритуальных восхвалений принципов свободы, почти на каждой странице начинает настойчиво упоминаться насущная необходимость усиления военной мощи США в противовес программам «мирового господства» СССР. Возросший атомный потенциал Советского Союза и его стремление к милитаризации сочетаются с «политикой экспансии и устрашения». С одной стороны, автор доклада признает: «Война является не только крайней мерой для свободного общества, но и актом, который неспособен однозначно и бесповоротно разрешить этот фундаментальный конфликт в области идеологии»; с другой же стороны, говорит, что «только наше сокрушительное превосходство в атомной области и доминирование в воздухе могло бы удержать СССР от применения своего атомного оружия в случае нашего продвижения к достижению наших целей».

Что же делать? Обычный бизнес не помогает, изоляционизм не помогает, переговоры сами по себе тоже реально не помогают (хотя мы должны постоянно демонстрировать готовность в них участвовать), а прямые военные действия были бы неприемлемы для населения. Единственный разумный образ действий – «быстрая консолидация политических, экономических и военных сил свободного мира». Соединенным Штатам понадобится «военный щит» для поддержки всех невоенных инициатив.

Так и случилось. Военные расходы США вскоре утроились (с 5 % валового национального продукта в 1950 до более 14 % в условиях экономического подъема в 1953 году). Это утроение совпало по времени с Корейской войной, которую часто называют первым «горячим» конфликтом в рамках холодной войны. Со своей стороны, Советский Союз с 1951 по 1952 год почти удвоил личный состав Красной армии и повысил военные расходы на 50 %.