На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии - Тайсон Нил Деграсс - Страница 62

В ночь на 4 октября 1957 года, через пару месяцев после того, как «Марк I» приступил к работе – впрочем, поначалу работа шла туго, и проект увяз в долгах, – Советский Союз запустил первый искусственный спутник Земли. Внезапно выяснилось, что огромная «тарелка» радиотелескопа, способная как принимать, так и посылать сигналы и изначально предназначенная для исследования космических лучей, метеоров и Луны, оказалась единственным на Земле инструментом, который мог отследить в радиодиапазоне – в режиме радара – полет основной ступени межконтинентальной баллистической ракеты R-7, которая несла спутник и сама вышла вместе с ним на околоземную орбиту. В сгущавшихся сумерках какой-нибудь звездочет, всматривавшийся в небо, мог разглядеть высоко над головой яркую искорку пересекавшего небо спутника, отражавшего свет заходящего солнца. Радиолюбитель легко мог поймать посылавшиеся спутником знаменитые «бип-бип» на частоте 20 005 МГц. Но лишь «Марк I» способен был зарегистрировать радиоэхо, отражавшееся от корпуса ракеты.

Нечего было и думать отказаться от этой задачи: от ее решения зависели международный престиж Англии и интересы всего мира. 7 октября закипела работа; 11 октября появились первые признаки успеха; 12 октября получены триумфальные результаты. Вот отчет Ловелла об этом дне:

Перед самой полуночью на экране электронно-лучевой трубки внезапно возникла незабываемая картина: большое движущееся и пульсирующее пятно эхосигнала, Такого еще не видел никто из людей: радиолокационный след ракеты, которая вывела на орбиту первый искусственный спутник Земли, Он вошел в поле зрения нашего телескопа, пролетая над Англией, над Озерным краем на высоте сотни миль, двигаясь в сторону Северного моря со скоростью 5 миль в секунду Нас охватил восторг Присутствовавший при этом репортер позже писал, что я буквально прыгал от радости.

Вскоре «Марк I» (который Ловелл непочтительно прозвал «тазом» и который позже был переименован в телескоп Ловелла) вместе с еще одним телескопом, установленным на Джодрелл-Бэнк, стал незаменимым для контроля телеметрии первых советских и американских космических зондов. Во время «космической гонки» участие обсерватории в подтверждении телеметрических данных по заявкам как США, так и СССР сыграло огромную роль в привлечении столь необходимых фондов и таким образом послужило развитию чисто научных программ обсерватории[300]. Неаппетитная сделка? Нет, реалистический прагматизм.

В первый день 1958 года Ловелл получил телеграмму из Москвы: «Желаем успехов в вашей работе. Благодарим за работы со спутником». Вскоре работы со спутниками прибавилось: от Советского Союза последовали просьбы об участии в сопровождении новых советских зондов пионерских серий «Луна» (так называемых «Лунников») и «Венера», посланных к соответствующим планетам. Столкнувшись с открытым международным скепсисом по поводу зонда «Луна-1» (многие считали, что никакого запуска 2 января 1959 года в действительности не было) и расстроенные тем, что в Джодрелл-Бэнк не смогли его запеленговать (космический аппарат промахнулся мимо Луны более чем на два ее диаметра), через час после запуска «Луны-1» русские послали в Джодрелл-Бэнк телекс с частотой передатчика и точными координатами своего следующего лунного зонда «Луна-2». Они хотели, чтобы в Джодрелл-Бэнк независимо подтвердили запланированную программой полета посадку на Луну.

На этот раз «Марк I» успешно справился с поставленной задачей, отчасти потому, что его антенна была уже настроена на прием в полосе частот «Лунника». К полуночи по местному времени 12 сентября 1959 года британцы уже принимали сигналы от «Луны-2» на двух частотах. Было ясно, что ракета не сбилась с курса. Столкновение с Луной должно было произойти в 10:01 на утро следующего дня. В 10:02 все забеспокоились, но спустя еще 23 секунды сигналы прекратились. Изготовленная руками человека металлическая конструкция врезалась в Луну. Некоторые высокопоставленные американские политики еще в течение какого-то времени продолжали публично демонстрировать свой скептицизм, но факт оставался фактом. Меньше чем через месяц после этого и ровно через год после запуска первого спутника «Луна-3» впервые сфотографировала обратную сторону Луны, а в следующем месяце американский космический корабль «Пионер» (Р-3), который должен был выйти на окололунную орбиту, взорвался на стартовой площадке. Некий безымянный американец по этому поводу сказал: «Надо только объявить, что американцы собираются что-то сделать, и русские тут же сделают это первыми»[301].

Вскоре после запуска первого спутника Соединенные Штаты тоже стали домогаться поддержки в Джодрелл-Бэнк. Весной 1958 года некий полковник ВВС США пересек Атлантику с одной-единственной целью – познакомиться с Ловеллом. Результатом этой встречи должно было стать сверхсекретное соглашение сторон. Как только полковник в сопровождении Ловелла вошел в кабинет последнего, он тут же попросил закрыть все окна и замкнуть все двери, после чего «начался деловой разговор, который велся еле различимым шепотом». Первый американский спутник Земли был запущен армией США еще в январе 1958 года; теперь ВВС собирались в августе 1958 года запустить первый американский космический корабль к Луне и хотели бы, чтобы в Джодрелл-Бэнк отслеживали его полет. Об обсуждении не могло быть и речи; требовалось немедленное решение. Оборудование для слежения и технический персонал будут доставлены из Лос-Анжелеса перед пуском. Все должно содержаться в полном секрете.

Все так и произошло, если не считать того, что на борту трейлера, в котором содержалось прибывшее из-за океана оборудование, было выведено огромными буквами: «Джодрелл-Бэнк, ВВС США, проект ABLE». Вот и вся секретность.

В июле 1958 года газета «Манчестер Гардиан» предала всю историю огласке. Запуск «Пионера-1» состоялся в 8:42 утра 11 октября, а в 8:52 «Марк I» принял его сигналы. Это был первый космический запуск в истории NASA. Увы, утром 13 октября «Пионер-1» повернул обратно к Земле и сгорел при входе в атмосферу. Он не смог достичь Луны, потому что так и не разогнался до второй космической скорости, а его угол запуска отклонился от расчетного на несколько градусов[302]. Ничего страшного. Случайные неудачи неизбежны. И чиновники перестали терзаться из-за секретности.

Следующий совместный проект NASA и Джодрелл-Бэнк, «Пионер-5», напротив, прошел без сучка и задоринки. 11 марта 1960 года, спустя 12 минут после старта ракеты с мыса Канаверал, «Марк I» начал отслеживать полет.

На этот раз радиотелескоп – «единственный инструмент на Земле, с помощью которого можно было хотя бы надеяться передавать на зонд сигналы достаточно сильные, чтобы преодолеть расстояние в десятки миллионов миль», – не просто отслеживал положение космического аппарата, но также передавал на него команды и принимал научные данные, полученные в ходе экспериментов на его борту:

В 1:25 пополудни, когда «Пионер» находился на расстоянии 5000 миль от Земли, нажатием кнопки в трейлере в Джодрелл-Бэнк к зонду был послан командный сигнал на подрыв пироболтов, связывавших полезную нагрузку с ракетой-носителем. В туже секунду характер принимаемых сигналов изменился. Мы поняли, что «Пионер V» отделился от носителя, находился на верном курсе и продолжал передавать сигналы. «Пионер» продолжал отвечать на команды, посылаемые ему посредством телескопа, на протяжении всего последовавшего дня; когда вечером он исчез за горизонтом, он находился от нас уже на расстоянии 70 000 миль. Следующим вечером он был уже по ту сторону Луны[303].

Радиотелескоп поддерживал контакт с космическим кораблем почти четыре месяца. Последний сеанс связи состоялся 26 июня 1960 года, когда корабль был на расстоянии в 36 миллионов километров от Земли. В глубоком вакууме межпланетного пространства, где ничего не может повлиять на его траекторию, «Пионер-5» и сейчас остается на орбите вокруг Солнца, совершая один оборот за 312 дней.