Счастье для начинающих - Сэнтер Кэтрин - Страница 8

– Ну, на меня это оказало противоположное воздействие.

– Ты о том, что пришел ко мне на свадьбу?

– Это просто очень сильно, – сказал Джейк, – когда впервые видишь женщину, когда на ней шелковое подвенечное платье, фата и подвязки. Особенно если тебе шестнадцать и ты совсем желторотый. И твоя мать всего год как умерла.

– Мне очень жаль, – сказала я.

– Не стоит. Ты разбудила меня в тот день.

– Если бы я знала, была бы с тобой повежливей.

– Ты была достаточно мила.

– Наверное, мне надо было тебя отвадить или еще что.

– С влюбленностью такое не срабатывает.

– Пожалуй, нет.

– А как по-твоему, почему еще я все время пялился на тебя, разинув рот?

– Наверное, я просто решила, что у тебя нос заложен.

– Нет, это паралич влюбленности.

Как-то так вышло, что в бутылке осталось только на донышке. Я подняла бокал с остатками вина в последнем тосте.

– За влюбленность.

– За женщин в свадебных платьях.

– И подростков, которые на них пялятся.

Мы снова чокнулись, и Джейк на лишнюю секунду задержал мой взгляд, прежде чем залпом допить свое вино.

Вернувшись в мою девчачью комнату, я переоделась в старую ночнушку с Гарфилдом, которую нашла в комоде, и разобрала постель. Подушка выглядела гладкой, прохладной и манящей. Только я забралась в кровать, как в дверь постучал Джейк.

– Уходи, – сказала я. – Я сплю.

Но он все равно приоткрыл дверь и заглянул ко мне.

– Джейк, уже поздно.

– Десять вечера.

– Вот я и говорю.

– Мне просто надо кое о чем тебя спросить, – сказал он, переступая порог.

Он был только что из душа, в штанах от пижамы и без майки. Я отвела глаза от голого юного торса.

– И что же? Я ведь теперь престарелая, а стариков от вина в сон клонит.

– Вопрос в том, не хочешь ли ты сыграть в «Скрэббл»? – Он показал мне дорожный набор для игры в слова.

Подумать только! Моя любимая игра.

– Я слишком устала, чтобы играть в «Скрэббл».

Но Джейк сделал еще шаг и сел на мою кровать. И я ему позволила.

Я села, чувствуя себя нелепо голой, и вообще как-то странно принимать светские визиты без бюстгальтера. Я собрала вокруг себя складками покрывало.

– Зачем ты ее принес?

Он поднял брови:

– На случай, если захочешь сыграть.

Я поймала себя на том, что со вздохом сдаюсь. Что-то в Джейке меня словно бы разбудило.

– Я и в самом деле с радостью поиграю в «Скрэббл».

– И я.

Он положил между нами коробку. Во впадинке на его ключице еще оставалось несколько капелек воды.

– Ты собираешься надеть рубашку? – спросила я.

Он поднял глаза, точно такая мысль не приходила ему в голову.

– А надо?

– Разве тебе не холодно? – спросила я, мой взгляд скользнул к влажным завиткам волос у его шеи.

– Не-а.

– Разве ты не чувствуешь себя голым?

– Не-а.

Я вздохнула:

– Ну, а мне холодно, и я чувствую себя голой только от одного твоего вида.

Это вызвало у него улыбку. Поэтому он оставил меня сидеть с плашками и секунду спустя вернулся в футболке с надписью «ГАРВАРД» спереди.

– Быстро ты, – сказала я.

– Я же не хочу, чтобы тебе было холодно и ты чувствовала себя голой только от одного моего вида. – Он на мгновение встретился со мной взглядом.

Ну вот, опять. Он со мной флиртует. Он что, подначивает меня, не оскорблюсь ли я?

Я решила не обращать внимания.

– Симпатичная футболка, – сказала я наконец.

– Я подумал, она тебя припугнет, – пояснил он, постучав себя по голове.

– Могла бы, если бы ты в самом деле учился в Гарварде.

– Но я в самом деле учился в Гарварде.

Я скорчила гримаску, мол – ну да, как же.

Встретившись со мной взглядом, он кивнул.

– Нет, я правда учился в Гарварде.

Я встряхнула головой:

– Но Дункан-то учился в Бостонском колледже.

– Верно.

– Как же вы могли быть соседями по колледжу, если учились в разных вузах?

Он пожал плечами:

– Жилье вне кампуса.

– Но почему?

Он снова пожал плечами:

– Я пообещал Дункану, что буду его соседом по комнате. А он не попал в Гарвард.

– Ну, конечно, не попал! Он вечно траву курил.

– Верно.

– И ты тоже, между прочим.

Он покачал головой:

– Едва ли.

– Ты не курил? – Я подняла одну бровь, всем своим видом говоря – лжец. – Всякий раз, когда я приезжала домой и ты сидел у него в комнате, из-под его двери дым буквально клубами валил, а курил один Дункан?

Он пожал плечами:

– Я домашку делал.

– Он дурачился, а ты делал домашку?

– Наверное, я заодно с ним слегка покуривал, ну знаешь, пассивное вдыхание. Но я все равно делал домашку.

– Но как ты попал в Гарвард?

Он снова пожал плечами:

– А я правда умный. И целеустремленный. Можно сказать, зацикленный.

Я опустила глаза на свои плашки.

– Ну что, теперь боишься? – спросил он.

– Боюсь чуть меньше, если ты это имеешь в виду.

– Не беспокойтесь. Я буду просто играть как обычный человек.

– Замечательно.

– Мы с Дунканом, когда играем, не допускаем слов, которых нет в «Скрэббл». Только чистый английский. А за слово, относящееся к сексу или за такое, какое можно истолковать в сексуальном смысле, двойные очки.

Рассмеявшись, я протерла глаза.

– Вполне в духе Дункана.

– Да, но это отличное правило, – сказал Джейк. – Поскольку можно зарабатывать очки за стиль игры.

«Очки за стиль» было любимой моей концепцией.

– То есть слово вроде «холмики» получает двойные очки?

– Именно. Идеально. Слово вроде «холмики» так круто, что даже тройные можно получить. – Он склонил голову набок. – Хочешь, так сыграем?

– Я не на одном только умении намерена выиграть, умник.

– А ты собираешься выиграть?

– Да, – сказала я.

– Ты часто выигрываешь?

– Да.

– Так ты в себе уверена? Даже несмотря на мою футболку?

– Выпускники Гарварда не единственные умные люди на свете, – парировала я.

– Пари?

Я посмотрела на него мрачно.

– Нет, серьезно, – сказал он. – Давай на пари?

Я огляделась по сторонам:

– И на что ты хочешь поспорить?

По тому, как он выгнул бровь, я догадалась, что он что-то затевает.

– Например, если я выиграю, ты кое в чем мне поможешь. А если ты выиграешь, я тебе помогу.

– И в чем же? – прищурилась я.

Он с самым невинным видом пожал плечами:

– Да в чем угодно. Каждому бывает нужна помощь.

– Только не мне.

– Готов поспорить, тебе понадобится помощь в походе. Рано или поздно в следующие пару недель.

– И что ты собираешься сделать? – спросила я. – Понесешь меня?

– Возможно, – сказал он. – Если будет нужно. Или завяжу узел, который тебе не дается. Или научу читать карту. Есть уйма приемов выживания, с которыми я мог бы тебе помочь. Ты же зеленый новичок.

– Пытаешься нажиться на моей неопытности.

– Пытаюсь быть полезным.

– А чем, скажи на милость, я могу помочь тебе?

– Ну… – Он сделал глубокий вдох. – На самом деле…

– Что бы оно ни было, – прервала я его, – я этого делать не стану. По твоему лицу вижу, что мне это не понравится.

– Я хочу, чтобы ты научила меня целоваться.

– Что?

– Чтобы ты научила меня целоваться, – повторил он, точно это не самое дурацкое заявление на свете. – Я совсем не умею целоваться. Правда. Мне нужна помощь. Страшно нужна.

Невозможно. Никак не может быть, чтобы настолько симпатичный парень не умел целоваться. Сама мысль казалась нелепой.

– С чего ты взял, – спросила я наконец, – что у меня для этого хватит квалификации?

На это он улыбнулся:

– Еще как хватит. Я же вижу.

Мысль закружилась у меня в голове:

– Ух ты… Нет.

– Почему?

– Потому что это идиотизм. Потому что целоваться не так учатся.

– А как тогда?

– На практике. С женщиной, которая тебе по-настоящему нравится.