Счастье для начинающих - Сэнтер Кэтрин - Страница 23

С полмили тропа была более или менее ровной, а потом, как и было обещано, пошла в гору. Поначалу уклон был небольшой, словно у пандуса, но довольно скоро стал больше походить на лестницу. Вот это однозначно разделило парней и девушек, что было еще одним явным оскорблением со стороны Матери-Природы. У невысоких девушек ноги короче. Чтобы преодолеть то же расстояние, нам приходилось делать больше шагов, чем высоким парням. Конфигурация группы изменилась сама собой: высокие парни впереди, парни и девушки среднего роста в середине, невысокие девушки позади. При моих пяти футах и четырех дюймах я никогда не считала себя низенькой, но Абсарокас определенно сделал меня такой.

– При каждом шаге выпрямляйте ногу, – кричал нам через плечо Беккет. – Тогда при ходьбе ваш вес придется на кости, а не только на мышцы.

Я сделала, как было сказано, но все равно дышала с трудом.

Девчонки позади были не против, что идут последними. Звали их Кейли и Трейси, но они были так похожи друг на друга, что никто не помнил, кто из них кто. Как выяснилось, они принадлежали к одному женскому студенческому обществу и потому называли себя Сестрами. Уже через час пути стало ясно, в чем их фишка: они были типичными девочками. Они взвизгивали при виде жуков. Они отказывались садиться на замшелые стволы. Они громко жаловались, мол, несправедливо, что пришлось оставить всю косметику. Я не могла взять в толк, что они вообще здесь делают. Они еще меньше подходили для этой программы, чем я.

– Наплевать, что там говорит Беккет, – случайно подслушала я одну. – Я буду мыть голову.

Она призналась, что тайком несет шампунь – невзирая на тот факт, что не далее как сегодня утром, пока мы утром ехали в автобусе, Беккет напомнил, что любое мыло под запретом, и подчеркнуто запретил купаться в ручьях. Одних только бактерий с наших тел, напрямик заявил он, достаточно, чтобы разрушить экосистему рек. Шампунь обернется смертью для местных водорослей и бактерий в водных путях, а те, в свою очередь, понесут смерть рыбе, которая их съест, а после – птицам и хищникам, которые питаются рыбой. И далее по пищевой цепочке.

– Что, правда? – спросила у Беккета во время той лекции одна из Сестер. – Если одна девушка однажды вымоет голову шампунем, это всю горную цепь выбьет из колеи?

– А ты посмотри, что в мире творится, – сказал Беккет. – Что об этом можно сказать?

– Могу сказать, что не хочу вонять как скунс, – сказала Сестра.

– Тело мыть можно, – сказал Беккет. – Только не в ручье. И мылом пользоваться нельзя.

– А посуду чем мыть, если у нас нет мыла? – спросил кто-то.

– Илом или землей, – ответил Беккет. Никто не понял, шутит он или нет.

Необходимость плестись в хвосте с «девочками» только усиливала обиду. Я здесь ради природы. Я здесь ради трансформации. А вместо того весь первый день похода выслушиваю сплетни о знаменитостях, повести о склоках внутри женского общества и соображения по части диет. Воздух в горах был более разряженным, и мы все в той или иной степени пыхтели, неуклонно карабкаясь все выше. Сестры тоже отдувались, но это их не останавливало. Одна только что закончила программу очистки организма на одних только грейпфрутах и слабительном, что излечило ее от прыщей, но вызвало колики, а другая (клянусь, я не преувеличиваю) целый час перечисляла плюсы выжимания соков и нарезания каждого фрукта, овоща или вида мяса, которые по той или иной причине можно затолкать в блендер.

Мне не приходило в голову, что может быть что-то хуже, чем плестись в самом конце. Но «девочки» способны сделать еще хуже и это.

К великому облегчению для моих натруженных ляжек, лагерь мы стали разбивать после полудня, чтобы Беккет успел проинструктировать нас, как правильно натягивать брезент, научить разжигать керосиновые плитки и готовить на них, продемонстрировать «медвежью подвеску».

– Кто-нибудь знает, что такое «медвежья подвеска»? – спросил Беккет.

Группа собралась на поляне, поросшей полевыми цветами, на наш первый «урок» выживания на дикой природе. Я прихватила с собой дневник и бешено корябала заметки (моя внутренняя отличница отказывалась смириться с поражением), но никто больше как будто не писал.

Мейсон поднял руку.

– Нужно подвесить еду на ночь между двумя деревьями, чтобы ее не съели медведи.

– Правильно, – сказал Беккет. – А что в этом дурного?

Мэйсон нахмурился.

– Медведи без жратвы тебя оставят, чувак.

– И не надо давать медведю причину заявиться в лагерь, – добавил Хью.

– Правильно, – похвалил Беккет. – А еще нельзя, чтобы у медведей развилась зависимость от людей по части пропитания. – Что-то в том, как он это произнес, натолкнуло меня на мысль, что он больше беспокоился за медведей, а еще за рыбу и водоросли, чем за людей.

– Есть добровольцы учиться делать подвеску? – спросил Беккет.

Тишина. Я огляделась по сторонам и с удовольствием увидела, что остальные выглядят такими же смертельно усталыми, как я себя чувствовала. Наконец руку поднял Джейк.

– Давай я, – сказал он.

– Молодец, – похвалил Беккет.

После обеда мы сложили всю еду в один большой нейлоновый мешок. И потащились за Беккетом и Джейком, когда те нашли подходящее место.

Я тщательно делала пометки о «медвежьей подвеске». Мало просто подвесить свою еду на ветку. Медведи достаточно умны, чтобы о таком догадаться. Надо залезть на дерево с одним концом веревки, в то время как кто-то другой лезет на другое дерево с другим концом, привязать концы веревки к разным деревьям, подцепить на нее свой мешок и натянуть веревку. Медведи, конечно, потрясающие существа, но по канату ходить не умеют.

– Смотрите внимательно, – распорядился Беккет.

Уже начало темнеть. Натягивание брезентов и приготовление обеда заняли, как не преминул указать Беккет, «чересчур много времени». Когда Беккет и Джейк полезли каждый на свое дерево, я забеспокоилась, что Джейк плохо видит в темноте. Но это как будто ему не слишком мешало. По сути, не предполагалось, что попытки соорудить подвеску превратятся в соревнование, но, когда Беккет заметил, как быстро и легко Джейк подтягивается с ветки на ветку, стал делать то же самое. А ребята внизу их подбадривали.

– Я бы поставил на Джейка, – сказал стоявший рядом со мной Хью.

Я вздохнула:

– Я тоже.

Мы оба стояли, сложив на груди руки и изумленно разинув рты. Не знаю, восторгался ли Хью увиденным, а вот я точно. Похоже, нет ничего, что Джейк не умел бы.

Остановившись на середине ствола, Джейк и Беккет завязали особыми узлами веревку, и Беккет карабином прицепил к ней мешок, отпустил и подтолкнул. Мешок скользнул до половины пути и там остановился. Все закричали «ура» – включая даже меня, – и Беккет с Джейком стали спускаться.

Когда все начиналось, только-только сгущались сумерки, но за те двадцать минут, что Джейк и Беккет лезли наверх и возились с подвеской, окончательно наступила ночь. Возможно, дело было в темноте. Или, возможно, просто не повезло. Так или иначе на полпути вниз Джейк то ли пропустил ветку, то ли поскользнулся. Раздался стремительный, неестественный шорох, пока он падал шесть или около того футов до земли, от этого шума я даже охнула. Он приземлился на ноги, но на несколько очень долгих секунд застыл совершенно неподвижно. «Он серьезно поранился!» – подумала я.

А он победно вскинул над головой руки и повернулся к группе, которая разразилась аплодисментами. Одним-единственным жестом он поставил случившееся с ног на голову: мол, он не упал, он выиграл состязание. Несуществующее состязание. И он не поранился, он – победитель. Я смотрела на него в полном изумлении. Только Джейк мог превратить падение с дерева в нечто потрясающее.

Той ночью я расстелила свой спальный мешок под брезентом рядом с Уинди – и как можно дальше от Мэйсона.

Я слишком устала, чтобы переодеваться в футболку и шорты, которым предстояло служить мне пижамой в походе, но Беккет строго предупредил нас, что нельзя, решительно нельзя спать в футболках, в которых мы шли днем. Они, возможно, сейчас кажутся сухими, сказал он, но в них сохранились пот и влага, и, если не переоденемся в другую одежду, будем дрожать всю ночь.