Счастье для начинающих - Сэнтер Кэтрин - Страница 21

– Место занято?

– Нет.

– Теперь занято.

Я посмотрела мимо него за окно, пусть на улице и было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

– Ты вчера, кстати, круто отожгла, – сказал он.

– Отожгла?

Он кивнул.

– В печальном смысле.

Я нахмурилась.

– Спасибо.

– Ты теперь тут мой любимый персонаж.

– Я? – Что-то в его манере заставляло считать, что любые его высказывания имеют противоположный смысл.

Он подался ко мне.

– Мне и в голову не пришло, что этот поход обернется студенческой вечеринкой.

Я улыбнулась.

– Мне тоже.

Пока детишки один за другим загружались, Хью, подавшись ко мне, нашептывал уничижительные замечания о всех и каждом, сразу же выхватив наиболее нелепые и уязвимые черты: татуировка на лодыжке «ДРУЗЬЯ НАВЕК», залысины, поддельный загар. Надо отдать ему должное, он был наблюдательным. И, может, самую чуточку подлым. Но я была не в том положении, чтобы привередничать.

Болтовня в автобусе обернулась бурной и веселой: детишкам не терпелось пуститься в приключения, где они соприкоснутся со смертью и похудеют. Насколько я могла судить, я одна была в ужасе и сидела тихонько. Во мне бушевал адреналин. Я изо всех сил старалась не замечать, как Джейк верховодит легкомысленным трепом, но, конечно, чем больше стараешься что-то не замечать, тем больше места оно занимает в твоих мыслях. Особенно если этот кто-то сидит прямо за тобой.

Первой темой утра была Единственная Книга. Наверное, это многое говорит о человеке. Если на три недели у тебя только одна книга, какую ты выберешь? Большинство парней привезли триллеры и тут же договорились меняться. Девушки проявили больше разнообразия. Одна привезла Библию. Другая – руководство, как печь капкейки – кто бы мог подумать! Третья – любимую книгу детства «Энн из Зеленых Мезонинов» – как литературный эквивалент «еды в утешение». Уинди привезла учебник по психологии для летнего учебного курса, который как раз проходила.

Она тоже сидела позади меня – с Джейком, между прочим, которого затащила на сиденье рядом с собой, когда он проходил мимо.

– А ты какую привезла? – спросила она меня.

Обернувшись, я увидела, что на меня смотрит весь автобус. Ждет.

– Я не привезла книгу, – сказала я.

– Она забыла книгу! – заорал один из парней, точно я опять отожгла.

– Я не забыла, я намеренно решила ничего не привозить.

Еще одно мое непостижимое заявление. Один парень поскреб себе шею.

– Я просто хотела, ну, знаете, осознавать окружающий мир, впитывать все до единого мгновения, – сказала я, сознавая по ходу, как глупо это звучит. – Я не хочу пропустить даже самой малости. – Оттого только, что эти слова сорвались у меня с языка, мне захотелось сразу поехать домой и пропустить вообще все.

Я от них отвернулась, но Уинди тут же наклонилась ко мне.

– Кстати, я Уинди, – сказала она.

– Это я еще со вчерашнего дня запомнила, – откликнулась я.

– Через «У».

Что-то у меня не складывалось.

– Через «У»?

– Не Венди, как в «Питере Пэне», а Уинди, как… – Тут она замахала руками – Ну… как завывание ветра.

– О, – только и сказала я.

– Угадай, как зовут мою младшую сестру? – спросила она и, не дожидаясь моего ответа, дала его сама: – Шторми!

– Через «О»? Как шторм? – вырвалось у меня.

– Ага, – откликнулась Уинди, воплощенное веселье. – Мы из Калифорнии.

Она подождала секунду, не добавлю ли я что-нибудь, но я этого не сделала, а потому она в конечном итоге вернулась к общему разговору, и обо мне забыли. Мой сосед крепко заснул, я сидела, не шевелясь, сложив на коленях руки. Я могла бы сделать вид, будто слушаю, но мне не хотелось. Я не понимала, как они могут быть так беспечны перед лицом того, что мы собираемся сделать. Слова Майка, мол, «ты-то не спортсменка», крутились у меня в голове, пока автобус уезжал по петляющему двухполосному шоссе все дальше от цивилизации. Скоро дорогу обступили какие-то бугры и выступы скальной породы.

Насколько же иные тут были краски! На Восточном побережье скалы – всех оттенков серого, но здесь земля была красной, пурпурной и оранжевой, растительность – более редкой, а почва – более песчаной. Я смотрела, как вся эта красота, слившись в пятно, проносится за окном, и решила, что дело главным образом в другой палитре – именно из-за красок я чувствую себя так далеко от дома.

Когда Беккет со своим клипбордом встал, чтобы сделать несколько объявлений, начал он со следующего:

– Сегодня идем в горку, ребятки. Целый день. Каждый шаг. Давайте сосредоточимся.

Я навострила уши и даже вытащила дневник, чтобы делать заметки. Сосредоточиться я смогу. А вот шагать весь день в гору? Тут я была не так уверена.

Пока Беккет излагал план на день, я лихорадочно записывала. Мы пойдем группой из двенадцати человек плюс Беккет и разделимся на «палаточные группы», когда дойдем до лагеря. Готовить еду и спать мы будем «палаточными группами», а потом снова соберемся с утра, чтобы вместе идти.

– Значит, спать мы будем в палатках? – спросила одна девушка.

– Ты что, в Снабжение не ходила? – спросил Беккет. – Тут кому-то выдали палатку?

Девочка огляделась по сторонам.

– Нет, – ответил на свой вопрос Беккет. – Нет никаких палаток. Спать будем под непромокаемым брезентом.

– А почему тогда группы «палаточные»? – спросила она.

Беккет закатил глаза, точно сил у него больше нет, и сказал:

– Просто они так называются.

Потом зачитал имена по группам. Стоило мне скрестить пальцы и подумать «Только не Джейк», как я тут же передумала и спросила себя, может, лучше пожелать именно его. Ведь явно он тут самый приятный человек. Но еще он Джейк. Тот самый Джейк, к которому мне хотелось быть ближе и близость которого была невыносима. Разумеется, желание «Только не Джейк» необязательно привело бы к тому, чтобы он не попал в мою группу. Иногда я задавалась вопросом, вдруг, желая чего-то, я подначиваю вселенную испортить мне жизнь. На этой стадии, возможно, разумнее было бы испробовать какую-то обратную психологию.

Так или иначе Джейк очутился в первой группе, а я – в последней. С Мейсоном, девушкой по имени Уинди и парнем с песочными волосами, который сидел рядом со мной в автобусе, Хью.

Разобравшись с «палаточными группами», Беккет изложил нам свои правила на маршруте, включая суровый наказ побольше пить при каждой остановке на отдых, наносить солнцезащитный крем и обращать внимание на наши ноги.

– Если чувствуете, что ногу печет или обувь вам натирает, – сказал он, – не ждите. Остановите группу и разберитесь с проблемой. Волдыри тут могут стать сущим бедствием. Если дома натрете волдырь, можно свернуться на диване перед теликом, пока не полегчает. Здесь вы пойдете пять миль в муках. – Он огляделся по сторонам. – Усекли?

– Усекли! – хором ответила группа.

– Блиц-опрос! Что делаете, если ногу печет?

– Разбираемся с этим!

Я записала в дневнике: «Ногу печет = разобраться». Но в груди у меня похолодело от страха. Я так гордилась своей ежедневной трехмильной пробежкой. Но то было по мощеной дорожке, к тому же ровной. Я никогда в жизни не шла целый день в гору. Что, если я действительно не смогу? Что, если смогу взобраться только до половины… ну, того, на что надо карабкаться? Что, если я самое слабое звено? Оглянувшись по сторонам, я подумала, что это не просто возможно, а очень даже вероятно. Забудь про Сертификат! Какой иллюзией я себя тешила?! Мне повезет, если я вообще поход закончу. С чего это я возомнила, что смогу изменить саму свою жизнь, просто объявив, мол, отныне все будет по-другому? Я всегда была из тех детей, которых последними выбирают в команду на соревнованиях и которые всегда приходят последними. В ночь накануне «Заплыва на милю» в летнем лагере я заснула в слезах.

Окно автобуса было чуть опущено, врывавшийся ветер ерошил мне волосы. Я прижалась затылком к спинке сиденья. Конечно, во взрослой жизни никто не заставляет тебя проплывать милю или бегать кросс. От всего этого можно отвертеться. Если, конечно – по причинам, которых, честно говоря, сама не в силах уразуметь, – снова не записываешься в спортсмены.