Архипелаги (СИ) - Варна Елена - Страница 47

— Как обнадеживающе звучит! То есть на море у нас пусто?

— Торговцы исчезли первыми. Думаю, большая их часть ушла на запад, а так же в Вонт и Кильмер. Пусто, Дебора. Но южные верфи у венси работают. Что-нибудь соберем. Наше дело — ждать и обороняться, пока не договоримся с Тенды. Воевать нам нечем. И, кстати, некем. Где обученные солдаты? — Кристофер посмотрел в окно, словно собирался их там увидеть. — Их и во время Тихой войны было мало.

— У Гаррета ситуация такая же. Он — генерал без армии. Городские патрульные лучше умеют дуть в свистки и стоять в карауле, чем бегать и стрелять. Мало кто из них — что наших, что южан — видел пушку. Я уж не заикаюсь о стрельбе из нее… Нам бы нанять пиратов и контрабандистов, вот, кто еще знает запах пороха.

— Я бы даже не назвал эту идею дурной, — губернатор потер переносицу. — Но не уверен, что мы сможем предложить им больше, чем генерал… Йенское золотое хранилище дает ему фору.

— Увы-увы. Возвращаясь к патрульным: гарнизон Крессильна — на стороне Гаррета, Ан ненадежен, как и его губернатор. Ребята господина Норди хорошо тренированы, но сколько их? Вот-вот, — Бо покивала и снова толкнула пустой бокал через стол к Кристоферу. — Нас самих тоже кто-то должен защищать. От тех же венси. Не будем строить иллюзий — в Стене нам не обрадуются.

— Я надеюсь на благоразумие ханши Тенды, однако собираюсь посылать в Йен и убийц. И уверен, что подобное будет взаимно, хотя в Стене проще отлавливать чужих. Но охрана нам не помешает — это правда.

Губернатор снова бросил взгляд во двор, и Бо наконец поняла, что его беспокоит. Машина. Она все еще стояла там, почти под самым окном кабинета.

— Кристофер, я сняла оттуда пластину.

— Нестеит в моем доме. Нет, я не трус, Дебора, только хочу понять, влияет он на меня? Или я — на него?

— Нет, эта пластина почти не генерирует поля. Она пустая, а жаль. Я-то надеялась с ней поработать. Меня больше волнует вопрос: откуда она? Я послала запрос с описанием в Алуму, в архив Ордена. Будь у нас люди, способные организовать экспедицию на руины, скажем, Талараи или Валеды, я отправила бы их искать нестеит прямо сейчас.

— Прямо сейчас я отправился бы спать. И вам советую, — Кристофер посмотрел на часы на каминной полке и поднялся. — Надеюсь, утром я не получу от Ордена удар в спину.

Бо не ответила ему. Хмельное тепло притупляло дурные предчувствия. И касались они вовсе не Собрания.

Нестеит считался металлом. Он проводил электричество и блестел. А тепло излучал сам. И пока излучал — был крайне опасен для одаренных. Орден утверждал, что это разновидность живой материи, которая со временем отмирает, теряя свои свойства. Но теплый нестеит способен выступать проводником от человека — механизму. Теплый нестеит способен быть хранилищем памяти, а может и — личности. Если бы кто-то точно установил границу между этими понятиями… Теплый нестеит сводит с ума, потому при контакте открывает шесть надизмерений тем, кто в обычном состоянии их никогда не увидит, и при этом выжигает одаренным мозг. Последнее — лишь гипотеза. Она сама никогда не вскрывала труп мистри, который бы подвергся воздействию нестеита, а только читала очень старый протокол.

На нестеите работали все крупные механизмы венси: Гармод, энергостанции Валедаи и Талараи, аэропорты и морские порты, нефтедобывающие платформы и фабрики. Бо не была механиком, чтобы объяснить, как именно нестеит связывался с техникой и что ей сообщал. Кажется, производил какие-то разряды по принципу «включено-выключено». Но для таких нюансов в Ордене есть инженеры, они разберутся. Нестеит бы получить…

Чтобы запустить Адмею, если она стоит. «Сердце мира» — ее другое имя.

Бо видела только наброски и карты, читала воспоминания тех, кто больше двух веков назад спускался в залы под маяком. Но что она такое: оружие, модель, дверь? Никто так и не выяснил.

После Тихой войны машина Адмеи была таким же запретным местом, как и Гармод. Последними, кто посещал ее и пытался изучать, были Грегор Сандеа и Десмонд Ивергоф. Первый жил в Йене, а значит не интересовал Бо вовсе. Йен сейчас почти так же недоступен, как Континент. Про себя она записала Сандеа в покойники, ведь из столицы летели дирижабли генерала, полные предателей-законников, зажигательных бомб и охотников на мистри. Второго ученого пять лет назад сослали на Холодные острова — мелкую гряду за Северным архипелагом. По указу правительницы Орден перечеркнул все заслуги Десмонда, зарыл поглубже в архивных хранилищах монографии, убрал со стен дагерротипы. Никто не объяснял причин, и никто не отваживался распрашивать. Ходили слухи, что дело личное, и приказ отдан Вирджинией Эллусеа. Бо порой корила себя за то, что тогда промолчала, как все. Ей ничего не угрожало, а вот Инверго вспомнил бы ее сейчас, как заступницу.

Она надеялась, что Ордену удастся вернуть старика, если тот еще жив.

39. Мортимер

Мэг постелила ему в квадратной маленькой комнате. Мор лежал поверх одеяла, в костюме — только что туфли снял — и пялился в потолок. Внутри стен тихо шуршал газ, из гостиной доносилось мерное тиканье часового механизма. Мор даже начал было его считать — не помогло.

Сон не шел. Мысли застревали и крутились вокруг одних и тех же событий. Он поехал бы с Эвой, назад, в Оссен, но отец категорически запретил. Мор не стал затевать спор, чтобы не веселить патрульных. И его девушка — нет, теперь уже жена — ускакала в ночь в сопровождении двух йенцев. А он постоял у дверей и поплелся наверх следом за Мэг, как послушный маленький мальчик. В кроватку, спать.

Теперь отец снова будет диктовать свою волю: как ему жить, что делать, с кем общаться. От чего бежал — к тому вернулся, потому что Эву не отведешь на нижние ярусы в маленькую квартиру. То есть он бы отвел, но кто же ему позволит?

Нет, он бы не отвел. В отцовских комнатах в родном секторе есть две приходящих служанки, которые гоняют пауков с потолка, готовят, моют посуду, стирают платье. Есть отдельные спальни и кабинеты, библиотека и ванная комната. И если Мору это все не сильно-то и нужно, то для Эвы он хотел чего-то получше, чем тесная холодная конура без удобств. Досадно, что сам он ничего не мог ей предложить. Как-то не думал, что однажды ему окажется недостаточно планов на ближайший вечер и мелочи в кармане.

В комнату заглянула Мэг.

— Почему не спишь?

— Потому что.

— Эву проводили до губернаторского дома, все в порядке. Спи.

Мор недоверчиво хмыкнул в ответ. Вот когда Эва завтра окажется в этой комнате, все будет в порядке. Нет, и даже тогда не будет. Он пытался придумать, как прыгнуть выше головы, чем полезным заняться. И ничего, как назло, не приходило на ум. Кроме идеи устроить себе мастерскую в углу новой спальни.

Проснулся Мор от пристального взгляда. Отец сидел на табурете в углу и смотрел на него так, словно собирался навсегда запечатлеть в памяти каждую веснушку на его носу.

— И давно ты здесь? — выпалил Мор первое, что пришло в голову.

— У меня времени нет часами кого-то ждать, так что недавно. Манеры у тебя отвратительные. И на голове гнездо.

— Доброе утро, отец! — Мор вздохнул.

— Доброе. Приводи себя в порядок и приходи в кабинет. Заменишь Мэг в должности моего секретаря, она не обидится. Если ты еще раз меня опозоришь — кстати, теперь уже не только меня — откручу тебе голову и прилажу к заднице.

— Зачем мне заменять Мэг?!

Мор произнес это, только когда дверь уже закрылась. И ответил себе сам, когда полоскал под краном голову. История повторяется: отец решил снова занять его чем-то полезным для общества и собственной репутации.

Мор получил хорошее образование. Пожалуй, лучшее из того, что можно было получить в Стене, где не было университетов. Он окончил высшую инженерную школу. Предстояло выбирать себе или учителя-мастера, или место работы.

Но Мора угораздило появиться на свет не вовремя. До Тихой войны, во времена Империи, его увлечение биомеханикой оценили бы по достоинству. А в нынешних условиях йенцам не нужны были ни звероподобные, ни тем более — человекоподобные роботы, ни механические протезы. Последние ещё пользовались каким-то спросом, потому что аварии на заводах, пожары и обрушения порой оставляли без рук и ног не только работяг, но и владельцев, управляющих, счетоводов. При столь низком спросе несколько мастеров, известных на всю Стену, вполне справлялись с заказами. Обучали они, конечно, кого-нибудь из собственных детей, тем более, что зажиточные венси их рожали, сколько Создательница пошлет. Когда все письма Мора с просьбой принять его в ученики удостоились вежливого отказа, он впал в уныние.