Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 1511

— Как хорошо, что мы на это решились, — шепнула Шаудра. — Катапульты уже почти готовы.

— Мне нужно пять минут, — едва слышно сказал Нанфудл.

— Ладно, это недолго, — ответила Шаудра.

— Когда вокруг полно гигантов, даже слишком долго, — пробормотала Кэтти-бри.

Нанфудл бросился делать свое дело, а Шаудра, беря каждого за руки, перевела всех за большой камень, где удобнее было защищаться.

— Только скажи, когда начинать, — шепнула Кэтти-бри.

— Как только вступите в бой, чары невидимости рассеются, — напомнила Шаудра.

Кэтти-бри вскинула лук, но вдруг поняла, как сложно целиться, когда оружие невидимо.

— Оставайтесь здесь, — сказала Шаудра. — Вы услышите, когда нужно вступать в бой. — И ушла с Торгаром на другую сторону лагеря.

— Мне было бы спокойнее, если бы я видела тебя рядом, — прошептала Кэтти-бри Вульфгару.

— Я здесь, — успокоил он ее.

И оба затаили дыхание, потому что вблизи от них протопала гигантша.

Несколько минут прошло в томительной тишине, нарушаемой только тихим шорохом ветра. Казалось, он тоже старался не выдать их этой ночью.

И вдруг все завертелось. Кэтти-бри и Вульфгар даже подпрыгнули от неожиданности: в северном конце лагеря вдруг началась какая-то суматоха. Грохот был такой, словно сюда ворвалась целая дворфская армия. Все гиганты повскакивали и бросились на шум.

Кэтти-бри подождала, пока ближайшая к ней великанша отбежит на несколько шагов, и выпустила стрелу. Она попала ей прямо в спину. Гигантша взревела и стала разворачиваться, но Вульфгар запустил молот ей в плечо, и она распростерлась на камнях.

— Во славу Морадина! — донесся до них громовой клич.

Кэтти-бри узнала голос Торгара, только во много раз усиленный чарами.

Затем мрак прорезала молния, и гиганты в испуге отпрянули.

Кэтти-бри еще раз выстрелила в гигантшу, а Вульфгар, едва молот вновь оказался у него в руке, ударил другого великана, обернувшегося на шум.

С противоположной стороны донесся новый клич и новая молния прорезала тьму, а потом вдруг начался дождь со снегом.

Кэтти-бри стреляла почти без остановки, и многие гиганты, считая ее одним из главных врагов, бросились к ней, но все на бегу поскальзывались и падали.

Один гигант все же подобрался к их укрытию, и Вульфгар с размаху ударил его молотом в грудь. Великан удар выдержал, но оступился и попятился. Кэтти-бри всадила стрелу прямо ему в лицо, и он тяжело плюхнулся на мокрые камни.

Неожиданно перед девушкой возникла гигантша, которая ползком добралась до валуна, служившего укрытием лучнику. Гигантша стала подниматься, злобно рыча, а Кэтти-бри почувствовала, как что-то тянет ее назад. Это был Вульфгар. Он занял ее место и, едва голова гигантши показалась над камнем, с силой обрушил на нее молот, взывая к Темпосу. Звук, раздавшийся при этом, напоминал грохот двух столкнувшихся камней, и Кэтти-бри передернуло. Голова великанши пропала из виду.

Но к ним уже подбирались, хотя и не очень быстро, другие гиганты. Некоторые начали кидать в них камни. Настала очередь Кэтти-бри выручать Вульфгара. Дернув его за волосы, она заставила друга присесть, и как раз в этот момент над ним пролетел увесистый булыжник.

Они тотчас приготовились отражать новое нападение, но вдруг совсем рядом в воздухе возникла ослепительная голубая черта. Она стала расти, расширяться, и через несколько мгновений на этом месте образовался выход из межуровневого перехода. В нем появились Шаудра и Торгар.

— Бегите! — что есть силы крикнула им женщина.

— Где Нанфудл? — спросила Кэтти-бри.

— Беги, не спрашивай!

Делать было нечего, гиганты подошли близко, и на двух друзей сыпался уже град камней.

Спотыкаясь и падая, поддерживая друг друга и помогая подняться, они помчались прочь. В одном месте путь преградила довольно широкая и очень глубокая расщелина. Вульфгар схватил Кэтти-бри и перебросил на другую сторону. Потом настал черед Торгара, который пробовал протестовать, затем Шаудры. Под градом камней сам Вульфгар перемахнул через пропасть последним.

Они бежали, боясь даже оглянуться. Чем дальше, тем меньше камней долетало до них, и яростные крики понемногу стихали.

Едва дыша, они наконец спрятались за камнями.

— Где Нанфудл? — снова спросила Кэтти-бри.

— Если нам повезет, то гиганты даже никогда не узнают, что он там был, — ответила Шаудра. — У него есть зелья, с помощью которых несложно улизнуть.

— А если не повезет? — уточнил Вульфгар.

Шаудра ничего не ответила, но помрачнела. Варвар достаточно хорошо знал гигантов, чтобы представить себе, что ждет беднягу Нанфудла, если его схватят.

— Уж не знаю, убили мы кого-нибудь или нет, — с трудом переводя дыхание, сказала Кэтти-бри, — но по крайней мере одна гигантша точно жалеет, что мы там появились.

— Я молниями тоже ранила нескольких, — добавила Шаудра. — Хотя не думаю, что серьезно.

— Но ведь и цель была не в этим? — напомнил Торгар. — Давайте поднимайтесь с камней, пока орки снова не напали! Я лично никого из гигантов не ранил, зато несколько орочьих голов на моем счету прибавилось!

И он потопал прочь, а остальные, потирая ушибы и царапины, пошли следом, все время оглядываясь в надежде увидеть гнома.

Однако смотреть следовало вперед, потому что первым, кого они увидели, вернувшись в лагерь, был Нанфудл, который привалился к валуну и с довольной улыбкой посасывал огромную трубку.

— Пожалуй, утро обещает быть любопытным, — ухмыляясь во весь рот, заметил он.

Едва встало солнце, гиганты решили начать обстрел.

Все дворфы с волнением следили, как они заряжают огромные катапульты.

Внизу с воплями и ревом орки двинулись в наступление, надеясь захватить дворфов врасплох.

Балки затрещали и… надломились.

Гиганты все же попытались запустить снаряды, но их машины попросту развалились на куски.

Все обернулись к Нанфудлу, а он, присвистнув, выхватил из-за пояса какой-то флакончик, в котором плескалась зеленоватая жидкость, и потряс им.

— Самая обычная кислота, — с довольным видом сообщил он.

— Что ж, вы немного оттянули нападение гигантов, — признательно кивнул Банак Браунавилл, — но не орков.

И он побежал вниз, на ходу отдавая приказы и перестраивая отряды.

— Если они захотят восстановить свои машины, им понадобится много новых бревен, — заверил друзей Нанфудл.

Когда же разведчики к вечеру этого дня донесли, что по северо-западному склону хребта уже тащат новые стволы, никого это особенно не удивило. Только гном негромко сказал:

— Вот упрямые мерзавцы!

Глава 21

ДВА ШЛЕМА

Дзирт не мог отвести взгляда от сверкающего лезвия.

Он сидел в своей маленькой пещерке, положив перед собой Ледяную Смерть, а рядом на шесте висел шлем Бренора. Снаружи разгоралось ясное утро, и веселый ветерок гнал по небу маленькие белые облачка. Ветер пригибал траву, задувал в щели. Он словно укорял Дзирта за мрачное настроение, и дроу злился, потому что специально пришел сюда, чтобы спрятаться, побыть в одиночестве и темноте, укрыться от всего.

Тарафиэль и Инновиндиль разрушали стены его крепости. Видя великодушие и чуткость эльфов, красоту и слаженность их боевого стиля, решительность действий, Дзирт понимал, что должен принять их приглашение не только ради успеха общего дела, но и ради себя самого. Он чувствовал, что только с их помощью сможет пережить гибель Эллифейн и со временем примириться с воспоминанием о страшной трагедии в логове пиратов.

Но для того чтобы обрести новую дружбу и мир в душе, нужно было выйти из непроницаемого укрытия по имени Охотник.

Взгляд Дзирта скользнул от лезвия меча на однорогий шлем.

Он попытался тут же отвести глаза, но было поздно: в его памяти воскресла рушащаяся башня. А с ней и образы погибающих Эллифейн и Закнафейна.

И вдруг боль, которую Дзирт долгие годы таил внутри, вырвалась наружу и полностью захлестнула его. Лишь когда первая соленая капля покатилась по его щеке, дроу внезапно понял, что не плакал уже много лет. Слезы словно омывали его душу, и только сейчас он осознал, какое страдание носил в себе столько времени. Он все время прятал его поглубже, скрывал за пеленой гнева и ярости, превращаясь в Охотника, когда оно становилось невыносимым. Не менее разрушительными были его старания смягчить муку верой в то, что жертвы не так страшны, когда они приносятся во имя высоких идеалов.