Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 1390

— Дзирт До'Урден? О да, он пришел вместе с остальными, но его не впустили в город.

Шаудра с любопытством посмотрела на дворфа. Дзирт добился немалой известности на Севере, даже прежде, чем обратил оружие против своих соплеменников, что атаковали Мифрил Халл. По всем меркам можно было считать его героем.

— «Алебарда» ни за что не позволит топтать наши улицы проклятому темному эльфу, какое бы имя он ни носил, — непреклонно заявил Аграфан. — Однако же тот пришел. Торгар и прочие видели его, видели вместе с той человеческой девчонкой, да вместе с тем человеческим парнем, которых Бренор называет своими детьми, — они стояли в стороне и видели, как все происходило.

— Был ли он красив столь же, как в рассказах? — полюбопытствовала Шаудра.

Еще более хмурый взгляд бросил на нее Аграфан, и тяжесть взора сменилась недоумением.

— Он же дроу, ты, глупая!

Шаудра Звездноясная лишь засмеялась, и Аграфан покачал косматой головой.

И здесь они завершили свой путь, ибо достигли Нижнеградской площади меж трех зданий, в одном из которых, большом, разделенном на множество комнат, и жила Шаудра. В центре треугольного по форме участка открывался лестничный спуск, и вел он к комнате, что охранялась в Мирабаре надежней всего, к главному переходу в Нижнеград — настоящий, по мнению Аграфана и его соплеменников, город, где велась настоящая работа.

Распрощавшись с дворфом, Шаудра зашла в дом. Долго, долго стоял Аграфан у самого спуска, чувствуя сильнейшее волнение, прежде чем спустился туда, где обитало более двух тысяч мирабарских дворфов. Его почетный долг состоял в том, чтобы спуститься и донести до остальных послание маркграфа, но Аграфан знал своих сородичей достаточно хорошо и понимал: речи его породят среди дворфов кипучее негодование и разлад. Самые противоречивые чувства испытывали дворфы к Мифрил Халлу. Немало мирабарских дворфов даже призывали к тому, чтобы задерживать имущество любого каравана, что движется от владений Клана Боевого Топора на запад, в полной мере осознавая при этом, что подобные действия неизбежно породят войну между двумя городами. Иные вполголоса говорили о том, что предки их во времена предшественников короля Бренора обитали в Мифрил Халле, и что жилось им неплохо — не хуже, чем может мечтаться любому дворфу.

Аграфан хмыкнул себе под нос (он называл это «дворфский вздох») и спустился вниз, глухо ступая по лестнице, пробираясь к подъемнику через толпу людей-стражников. Он отослал служителя прочь взмахом руки и ухватился за прочные канаты, опустившись на сотни футов вниз в столь же усиленно охраняемую комнату, выходы из которой закрывали обитые железом двери и кованые навесные решетки. Вся охрана в этой комнате состояла из дворфов, некоторые из которых были храбрейшими бойцами во всей Алебарде.

— Идите, и донесите мои речи до всех наших сородичей во всех шахтах, — приказал Аграфан. — И до тех, кто работает выше, на стенах. Встретимся после заката во Всеогненной Палате, и пусть там будет каждый из моих парней Каждый!

Стражники открыли выход перед Аграфаном, и он вышел, опустив голову и бормоча себе под нос, гадая, как выйти из наисложнейшего положения наилучшим способом.

Ибо хотя воспитанностью он и превосходил прочих (об этом свидетельствовало и то высокое положение, что занимал он в Совете, где преобладали люди), но оставался дворфом и учтивость всегда давалась ему нелегко.

Никогда Всеогненная Палата, где собиралось множество дворфов, не знала порядка и тишины, но в ту ночь, когда пришли почти что все две тысячи дворфов, населявшие город, да к тому же пришли для обсуждения столь противоречивого вопроса, в чертогах воцарился полнейший беспорядок

— Так значит, теперь ты станешь меня учить, чьи рассказы я вправе слушать, а чьи — нет? — рассерженно громыхал Торгар Молотобоец, обращаясь к Аграфану. — Всего-то немного хорошего эля и немного рассказов, которые еще лучше!

Немало дворфов, что вместе с Торгаром вели торговлю с пришельцами из Долины Ледяного Ветра, а позднее посетили празднество, устроенное Кланом Боевого Топора, выразили одобрение громкими криками. Несколько дворфов потрясали в воздухе прекрасными образчиками резьбы по кости, которые они приобрели у торговцев — изумительными по красоте и недорогими изделиями.

— Я перепродам это в Несме по цене в десять раз дороже, чем заплатил! — горячился какой-то рыжий бородач Дворф запрыгнул на темную ограду, выставляя на всеобщее обозрение зажатую в руке костяную статуэтку, что изображала прекрасно сложенную варварскую женщину. — Так ты, значит, говоришь, жрец, что мне нельзя торговать с выгодой?

Ничуть не удивленный выпадом Аграфан медленно отстранился назад:

— Я пришел сюда с тем, чтобы донести до вас речи маркграфа Эластула. Он напоминает — и притом непреклонно — всем: дворфы из Клана Боевого Топора — не друзья Мирабару! Они перебивают нашу торговлю…

— Разве здесь найдется хоть один, кто скажет: мы зажили лучше с тех пор, как был отвоеван Мифрил Халл? — перебил жреца еще один дворф. — Вот даже ты, толстяк Бычий Хлыст, — ведь даже у тебя кошелек в этом году не полнится, разве нет?

Страстную речь заглушили одобрительные выкрики многих дворфов.

— Мы жили лучше, а монет у нас было побольше, пока не вернулся проклятый Клан Боевого Топора! Да кто их звал!..

— Ба! Ты говоришь как глупец, — резанул правду-матку Торгар.

— Сказал дворф, который заглядывает к другим советникам, чтобы одолжить монет! Тебе сейчас ссудить денег, Торгар? Тебя накормят рассказы короля Бренора?

Торгар вскарабкался на возвышение в северной части палат и встал рядом с Аграфаном Он выдержал долгую паузу, переводя взгляд из стороны в сторону, призывая ко всеобщему вниманию:

— Я слышу здесь простые и понятные речи завистников, — очень спокойно произнес он. — Вы говорите о. Клане Боевого Топора так, будто они объявили нам войну, хотя они всего лишь открыли шахты, что всегда находились там, у них во владении, еще когда Мирабара и в помине не было. У них есть право на отчизну и на то, чтобы там работать. Сейчас мы сидим здесь и строим им козни, а мне кажется, что нам следует строить планы своей победы!

— Они у нас торговлю уводят! — прокричал кто-то в толпе. — Об этом ты не забыл?

— Они нас превосходят, — точно и быстро поправил крикуна Торгар. — У них лучше шахты, лучше металлы, и они делают себе лучшее имя, дохлый орк, дергар, и вонючий темный эльф вас побери! Несправедливо бранить короля Бренора и его парней за то, что они работают старательно, а сражаются еще лучше!

Немало одобрительных и осуждающих выкриков послышалось в каждом углу совещательных палат. И тут и там вспыхнуло несколько кулачных боев.

Стоя на возвышении, Торгар и Аграфан мерили друг друга тяжелыми взглядами, и хотя лишь несколько дней тому назад ни один из них не мог в полной мере постичь мыслей другого, ныне их взаимопонимание крепло, точно зарождающийся кристалл.

И тогда донесся крик из толпы:

— Эй, ты, святоша, так значит, ты заодно с людьми, а не со своими братьями-дворфами?

Торгар и Аграфан тотчас же обернулись, и немало дворфов последовало их примеру. Стихла большая совещательная палата, прекратили потасовку дворфы, и многие так и не успели завершить начатого удара, ибо самая суть выражалась в сказанных словах, простых и недвусмысленных.

Для Торгара настал миг смятения чувств и самоуглубленного изучения. Неужели и впрямь настал час выбора между королем дворфов из Мифрил Халла и разнородным мирабарским поселением?

Для Аграфана, влиятельного члена Совета Сверкающих Камней, выбор был ясен, ибо если иные из его сородичей склонны видеть вещи в подобном свете — что ж, так тому и быть. Лишь Мирабару хранил верность Аграфан, никакому иному городу больше, но взглянув на стоящего напротив дворфа, советник понял, что высказывания маркграфа о Торгаре Делзуне Молотобойце, которые Аграфан поначалу полагал оскорбительными, были не лишены оснований.

Впрочем, мгновение спустя вера Аграфана в город отчасти пошатнулась, ибо распахнулись широкие двери Всеогненной Палаты, и внутрь ворвались бойцы Алебарды, клином разрезая толпу дворфов и занимая углы, так что вскоре вся треугольная площадка оказалась оцеплена. И вошел маркграф, при нем было несколько наиболее непреклонных советников и хранительница скипетра.