Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 1318

– Госпожа желает видеть Гелдиона, – снова произнесла первая обезьяна, и они взмыли вверх, навстречу ветру и проливному дождю.

Вскоре принц разглядел, что этих тварей прилетело свыше двух десятков. Керидвен всегда была из тех, кто не полагается на удачу.

К этому времени половина армии уже находилась в боевой готовности: по всему полю вспыхивали факелы, потрескивая под струями дождя. Толпы лучников нацелили в небо свои большие тисовые луки. Но ночь была темна, и их усилия оказались напрасными. О случившемся немедленно доложили королю Киннемору. Однако король, которого ничуть не удивили посланцы Керидвен, дал отбой своим солдатам и приказал отправляться: кому в дозор, а кому досыпать.

Принц Гелдион мало что видел со своего высокого «насеста», мчавшегося в темном небе. Время от времени крылатый караван пролетал над какой-нибудь деревушкой, уютно приткнувшейся в холмистых полях к востоку от Коннахта, и огни домов напоминали пленнику, на какой высоте он находится.

Затем крылатые обезьяны быстро опустились, коснувшись мокрой травы, где их встретила группа сородичей. Принца подхватили новые возницы и полетели дальше. Потом они сменились во второй раз, затем в третий. Вскоре после этого, когда небо еще оставалось темным и ночь нехотя отступала, Гелдион увидел вокруг себя громадные, смутно проступавшие тени.

Они прибыли в Пеннлин, гористую местность, окружавшую Лох-Гвидрин – Стеклянное озеро. Гелдион никогда не был здесь прежде. Здесь вообще бывали немногие. Но он знал много сказаний об этом месте. Да и всякий в Волшебноземье слышал о жилище колдуньи.

Солнце только поднималось над восточной оконечностью гор, светя им в лицо, когда процессия миновала проход между двумя крутыми вершинами и взору путников открылись неподвижные воды знаменитого горного озера.

Косые солнечные лучи легли на водную гладь, окрасив ее в фантастический золотой цвет. Гелдион не мигая смотрел, как усиливается свет и разворачивается панорама. Показался остров Инис Гвидрин, а затем и замок колдуньи – хрустальный дворец с устремленными ввысь шпилями, которые превращали падающий на них солнечный свет в ослепительное зарево бесчисленных разноцветных бликов.

Несмотря на сердитое настроение и гнев из-за собственной беспомощности, принц не мог скрыть благоговейного трепета перед величественной картиной. Никакие легенды не были способны рассказать правду об Инис Гвидрин, никакие живописные полотна и скульптуры не могли передать волшебство этого места с его хрустальным замком.

Гелдион глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и шепотом напомнил себе: волшебство Инис Гвидрин, несомненно, очень опасно. То был остров Керидвен, и любое опрометчивое слово означало, что принцу ни за что не уйти отсюда живым – во всяком случае, в облике человека. Керидвен отличалась умением превращать людей в домашний скот.

С этой мыслью, не дававшей ему покоя, Гелдион шагал по острову, по каменной тропе меж песков, которая вела к высоким воротам хрустального замка. Крылатые обезьяны сопровождали его до порога, и он покорно шел рядом с ними (да и куда он мог бы сбежать?). У ворот принца встретила группа гоблинов – отталкивающего вида горбунов с покатыми лбами и клыками, торчащими из слюнявых губ, которые казались слишком уж растянутыми. Кожа у гоблинов была отвратительного желто-зеленого цвета, а уж вонь от них стояла, как от сырого мяса, залежавшегося на солнце.

– Гик, – произнес тонконого-тонкорукий гоблин, ткнув скрюченным пальцем в свою тщедушную грудь.

Он выступил вперед, чтобы взять Гелдиона за руку, но принц проворным шлепком отбросил его руку.

– Я обещаю не оказывать никакого сопротивления, – пояснил Гелдион. – Если ты собираешься отвести меня к Керидвен, то давай веди. Если нет – убирайся прочь, не то тебе не поздоровится!

Гик плюнул и покачал уродливой головой, пробормотав что-то нелестное насчет людей. Как Гелдион и ожидал, гоблин упомянул имя Керидвен, своей госпожи, и двинулся в путь, а за ним последовали принц и остальные гоблины.

Оказавшись внутри замка, они быстро пошли по зеркальным коридорам, и скоро Гелдион потерял способность ориентироваться. Это его не особо волновало, ибо он не питал надежд на побег. Он находился в логове могущественной колдуньи Керидвен и прекрасно знал, что сможет покинуть это место лишь тогда, когда она сама позволит ему уйти.

Гик остановился возле большой деревянной двери и пару раз осторожно ударил по ней дверным молотком.

Гелдион понимал нервозность гоблина. Стража тяжело сопела у него за спиной, и принц отчетливо ощутил, что никто из них не хочет находиться здесь.

Дверь повернулась, явно открывшись сама собой, и неожиданно Гик с Гелдионом остались в коридоре одни, поскольку остальные гоблины со всех ног бросились туда, откуда пришли.

Из приоткрытой двери веяло приятным теплом: чувствовалось, что внутри ярко пылает огонь. Из коридора Гелдиону была видна лишь часть комнаты. У края толстого ковра из медвежьих шкур стояли два кресла с необычайно мягкими сиденьями, а на дальней стене висели роскошные шпалеры. На одной Гелдион узнал сцену из придворной жизни Коннахта, хотя работа была старой и никто из изображенных мужчин и женщин не был знаком принцу.

Гик нервно дернулся, пропуская Гелдиона вперед. Если у принца и были какие-либо сомнения насчет присутствия здесь Керидвен, то теперь они исчезли, когда он увидел выражение неподдельного страха на лице гоблина. Гелдион глубоко вздохнул, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. Он ведь действительно никогда не встречался с этой ведьмой, хотя несколько раз беседовал с говорящими воронами, вестниками Керидвен. Его отец, вне всякого сомнения, сиживал рядом с Керидвен, и неоднократно, но Киинемор редко говорил с кем-либо об этих встречах.

Теперь Гелдиону предстояло увидеться с колдуньей лицом к лицу. Он оглядел свое походное одеяние, осознав, что в суматохе последних стычек с восточными городами несколько недель подряд не мылся.

Гик издал скулящий звук, настойчивее давая понять, чтобы принц входил в помещение. Более не мешкая, гордый Гелдион уступил и решительно шагнул внутрь (хотя и слегка вздрогнул, когда Гик подергал закрывшуюся за ним дверь).

Перед медвежьими шкурами находился небольшой диван, а рядом стояла высокая женщина, ростом выше Гелдиона, одетая в белое платье, которое облегало плавные очертания ее тела, словно вторая кожа.

Вот она, легендарная колдунья, неотразимо прекрасная, сверхъестественно прекрасная, с волосами цвета воронова крыла и глубокими синими глазами. От взгляда этих пронизывающих насквозь глаз Гелдиона охватила ледяная дрожь. Ему одновременно захотелось обрушить на ведьму поток брани, пасть перед ней на колени и поклониться ей. После встреч с Керидвен Киннемор мало распространялся об этой женщине, и Гелдион вдруг понял почему.

Никакие слова не могли правдиво передать впечатление, которое производила Керидвен, никакие слова не могли воссоздать в точности ауру, окружавшую это прекрасное и внушающее ужас создание.

– Приветствую тебя, принц Гелдион, – произнесла она самым мелодичным из существующих на свете голосов. – Меня поражает, что мы до сих пор не встречались.

– Да, леди Керидвен, – ответил Гелдион, низко ей поклонившись.

– Прошу тебя, садись, – промурлыкала ведьма и направилась к дивану; при этом в разрезе платья показались ее стройные ноги. Она села и томно откинулась на спину, просунув полусогнутые ноги в один из диванных подлокотников и опершись рукой о другой.

Опускаясь в необычайно мягкое кресло, Гелдион не сводил с ведьмы глаз (да он просто и не мог этого сделать).

– Тебе понравилось путешествие? – спросила Керидвен. Гелдион удивленно посмотрел на нее, какое-то время будучи не в состоянии сообразить, что могли бы значить ее слова. Для начала он вдруг припомнил крылатых обезьян, доставивших его на Инис Гвидрин, и необычный полет.

– Я предпочитаю ездить верхом, – запинаясь, проговорил принц, чувствуя себя настоящим глупцом. – Конечно, ваши… – Он умолк, подыскивая, каким бы словом окрестить крылатых обезьян. Наконец сказал: – Ваши существа были быстрее любой лошади.