Крученый мяч (ЛП) - Родригез Николь - Страница 4

– Когда мы, в конце концов, сделаем это, Чарли, я буду острожным. Не стоит нервничать. Если ты не хочешь…

– Нет, – обрываю его. – Я... я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я медленно протягиваю руку и хватаю основание его ствола.

Он громко стонет, когда я слегка двигаю рукой.

– Дерьмо, – бормочет он.

Его кулаки сжимают простыни, а глаза плотно закрыты. Я улыбаюсь от понимания, что именно из-за меня он в таком состоянии. Медленно глажу его вверх и вниз, и костяшки пальцев Гейба белеют. Смелость берет надо мной верх, я опускаю голову, чтобы лизнуть головку. Габриэль охает, а по моей руке и губам начинает стекать жидкость.

– Черт, – говорит он, протягивая мне простыню. – Прости, Чарли, Господи... – он вытирает мое лицо, пока я хихикаю. – Как чертовски неловко, – бухтит он себе под нос.

Я начинаю ржать и заваливаюсь на пол, держась за живот. Габриэль качает головой, застегивая джинсы на молнию, и встает надо мной, уперев руки в бедра.

– Что тут смешного, черт возьми?

– Не смущайся. Это было горячо, – невинно заявляю я, глядя на него.

Он возвышается надо мной и с ухмылкой наклоняется.

– Ах ты, соплячка, – говорит он, вонзая пальцы в мои ребра и начиная щекотать.

Я визжу и протестую, но он не унимается.

– Прекрати, Гейб! Остановись…

– Я сделал тебе приятно, и что получил взамен? Угораешь над моей неспособностью продержаться дольше пять секунд, когда мне первый раз дрочат? Какая же ты неблагодарная! – смеется он, продолжая нападение.

– Ладно, ладно, прости, – задыхаясь, визжу я.

Он перестает щекотать меня и садится на пол.

– Я перестану смеяться над тобой, но, когда ты станешь большой суперзвездой и журналисты будут ворошить твое грязное бельишко, я все припомню, – добавляю я.

Он снова бросается на меня, но я поднимаю руки, сдаваясь.

– Нет, нет, хватит! Разве щекотка не запрещена в день рождения?

– Ты права, я чуть не забыл. Я... У меня для тебя кое-что есть.

Он достает из-под кровати маленькую коробочку и протягивает ее мне. Я медленно открываю ее и ахаю. Там красивое, золотая подвеска в форме знака бесконечности, в одной петле буква «Г», в другой – «Ш».

– Даже вечности для нас мало, Шарлотта. Неважно, куда приведет нас жизнь, ты моя, а я твой. Пока мы живы, иначе не будет. С Днем Рождения.

Он прижимается к моей щеке, и я тянусь к его ласке с закрытыми глазами.

– Ты замечательный, Габриэль. Самый лучший. Мне нравится подарок. Спасибо, – шепчу я.

Он наклоняется и нежно целует меня в губы. Одним движением он поворачивает меня, чтобы застегнуть подвеску на моей шее.

– Банально я знаю, но…

Я смеюсь над ним, а он присоединяется. Мы начинаем ржать сильнее, и я ничего не могу поделать. Меня поглощает неописуемое счастье, как и всегда, когда мы с Габриэлем вместе. Говорят, «навсегда» – это очень долго, поэтому провести его нужно с тем, кто может заставить вас улыбаться. Миссия выполнена.

ГЛАВА 1

Шарлотта

20 лет спустя…

– Задувайте свечи и загадывайте желание, – с улыбкой говорю близнецам.

Как восемнадцать лет могли пролететь в мгновение ока?

Я помню, как впервые взяла их на руки, одинокая и напуганная, но уже влюбленная в эти крошечные комочки. И вот они готовы ворваться в мир взрослых.

Мои мысли возвращаются к нему и себе в их возрасте. Мы были безумно влюбленные, готовые покорять вершины, пока через несколько месяцев он все не разрушил.

– Мама? – шепчет моя дочь Белла, очевидно следившая за сменой выражения на моем лице.

– Время подарков, – заявляю я, отбрасывая глупые мысли. Прохожу через наш скромный домик с двумя спальнями в свою комнату.

Близнецам всю жизнь приходилось делить комнату. К сожалению, я не могу обеспечить им более роскошный образ жизни. Совместное проживание разнополых подростков – настоящий кошмар, но благодаря своему южному воспитанию, они были слишком вежливыми, чтобы жаловаться на это. Через несколько месяцев они оба отправятся своими дорогами, где смогут по-достоинству оценить собственное пространство.

Мне же осталась неделя заочного обучения для получения степени по спортивному менеджменту. Свои мечты о колледже пришлось отложить, когда выяснилось, что я не просто забеременела в восемнадцать лет, а что у меня будут близнецы. Я работала официанткой, а потом барменом в единственном пабе в городе с девятнадцати лет, так что начала ходить на занятия только после окончания детьми средней школы.

Теперь, когда они разъедутся, а мое образование практически получено, я пытаюсь найти работу по профессии. Как бы нехорошо это не прозвучало, но будет приятно не уклоняться от клиентов и не притворяться, что меня волнуют слезливые истории людей, пришедших заливать горе в баре. И все же мысль о пустом доме немного омрачает настроение.

Достаю коробки из-под кровати и возвращаюсь в нашу тесную кухню. Ставлю свою ношу на стол и изучаю улыбающиеся лица детей.

От взгляда на Девина, моего сына, сердце начинает болеть, точно так же, когда я смотрю в его глаза. Глаза, которые достались ему от отца, которые всегда меня завораживали. Они пронзают насквозь своей синевой и точно знают чувства другого. Его светлые волосы вечно растрепаны, а на левой щеке появляется ямочка от ухмылки, унаследованная от его отца.

– Ну же, они не откроют сами себя. – Подталкивая коробки к ним поближе.

– Черт, ты превзошла сама себя мама! Это дерьмо весит тонну! – взволнованно заявляет Девин.

– Дев, следи за языком! – ругаю его.

Рот у него тоже от отца, вот уж точно. Вообще-то, у него много что от него. Глаза, губы, горячая голова и невероятные навыки подачи. Он был в списках бейсбольных скаутов лучших колледжей с тех пор, как перешел в девятый класс, и теперь его выбрал на драфте «Хьюстон» в нашем же штате, в Луизиане, так что он будет жить всего в часе езды.

– Не заставляй маму брать мыло, – подмигивает Белла.

Ее каштановые кудри в хвостике того же оттенка, что и мои. А черные очки в оправе на носу прикрывают карамельного цвета глаза. Она – противоположность Девину во всех отношениях, хотя тоже собирается играть, только за команду Университета штата Луизианы. Как и я, она увлекается софтболом и получила полную стипендию.

Я старалась привить ребятам тягу к образованию, потому что не хотела, чтобы их тянули вниз студенческие кредиты после окончания колледжа. Каждая свободная копейка откладывалась на их образование, но, к счастью, это не пригодилось. Накопленные деньги останутся на счету на их будущее, так что я чувствую прилив гордости, глядя на них двоих.

Ты отлично справилась. 

Поначалу я была в растерянности, получив двух крошек на свой скромный бюджет, но старалась, как могла.

Девин первым открывает коробку и улыбается.

– Ты поменяла номера? – нахально спрашивает он.

Там новый номерной знак, и я понимаю, что он не понимает, что происходит. Призываю Беллу открыть ее коробку. Она в замешательстве смотрит на меня, вытаскивая пурпурно-золотой чехол для руля.

– Мама, что это? Вроде как наш день рождения, зачем тогда эти штуки на твою машину?

– Открой маленькую коробочку.

Улыбаюсь, когда Девин вручает ее Белле. Та разрывает оберточную бумагу и вынимает ключ. Они оба таращатся на меня с открытыми ртами.

– Это то, о чем я думаю? – уточняет Девин.

– Пошлите на улицу, – говорю я, указывая на входную дверь. – Закройте глаза, я буду вас направлять.

Хватаю их за плечи и провожаю к крыльцу.

Поднимаю своему папе палец вверх, и он сигналит из старенького пикапа, который мы купили пополам. Дети подпрыгивают от звука клаксона и распахивают глаза.

– Вот дерьмо! Это нам? – кричит Девин, подбегая к пикапу.

– Дев, следи за языком, – ору ему вслед.

– Прости, прости, я просто... Тачка правда нам? – спрашивает он, глядя на меня с большим волнением, чем, вероятно, хотел бы показать.