Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 983

— Вы думаете, сейчас нам ничего не угрожает? — шепотом спросила Акулина.

— Надеюсь.

— Вы знаете этого Пашенко?

Лорд кивнул.

— Но это еще ничего не значит. В вашей стране ни на кого нельзя положиться.

Помолчав, он грустно улыбнулся.

— Разумеется, к присутствующим это не относится.

Дорога вела мимо кварталов безликих многоэтажных жилых зданий — в крохотных квартирах вечно было шумно и многолюдно. Но не все жили в таких условиях. Они свернули с оживленного бульвара на тихую неприметную улочку, обсаженную деревьями. Эта улица вела на север, обратно к Кремлю, соединяя Садовое и Бульварное кольцо.

«Мерседес» остановился на освещенной заасфальтированной стоянке. За въездом на нее следил охранник в стеклянной будке. Необычное для Москвы трехэтажное здание было построено не из железобетонных плит, а из светло-оранжевого кирпича, уложенного качественно и ровно — большая редкость для русских каменщиков. Все машины на разлинованной стоянке были иностранного производства, дорогие. Мужчина из Петербурга приказал охраннику поднять ворота. Водитель загнал «мерседес» в гараж, и ворота снова опустились.

Гостей провели в просторный холл. Сияла хрустальная люстра, в воздухе стоял приятный запах свежей сосновой хвои, а не ужасный смрад грязи и мочи, которым пропитаны подъезды большинства многоквартирных жилых домов, — «кошачья вонь», по меткому выражению одного московского журналиста. Застеленная ковровой дорожкой лестница вела к квартире на третьем этаже.

Ответив на легкий стук в белую деревянную дверь, Семен Пашенко пригласил всех в дом.

Лорд быстро окинул оценивающим взглядом паркетный пол, восточные ковры, кирпичный камин и финскую мебель. Неслыханная роскошь как для Советского Союза, так и для новой России. На выкрашенных в мягкий бежевый цвет стенах через равные промежутки висели гравюры в изящных рамках, изображающие природу Сибири. Пахло вареной капустой и картошкой.

— А вы хорошо живете, профессор.

— Эта квартира — подарок моего отца. К сожалению, он был преданным коммунистом и принимал все привилегии, полагающиеся его рангу. Все эти удовольствия достались мне в наследство, а когда государство начало приватизацию, я выкупил их в собственность. К счастью, деньги у меня были.

— Насколько я понимаю, мы должны благодарить вас за спасение.

Пашенко поднял руки.

— Не стоит. На самом деле это мы должны сказать вам спасибо.

Лорд удивленно промолчал.

— Давайте сядем, — Пашенко указал на мягкие кресла. — На кухне подогревается ужин. Может быть, немного вина?

Он вопросительно посмотрел на Акулину, но та покачала головой.

— Нет, спасибо.

Обратив внимание на ее наряд, Пашенко попросил одного из своих людей принести ей халат. Они уселись перед камином, и Лорд снял пиджак.

— Я колю дрова на своей даче к северу от Москвы, — объяснил Пашенко. — Мне очень нравится настоящий огонь, хотя квартира подключена к центральному отоплению.

Лорд в очередной раз отметил, что для России это редкость. Он обратил внимание и на то, что водитель «мерседеса» занял место у окна и время от времени выглядывает на улицу сквозь задвинутые шторы. Под мышкой у него обнаружился пистолет в кобуре.

— Кто вы такой, профессор Пашенко? — спросил Лорд.

— Я русский, который радуется грядущему.

— Нельзя ли обойтись без загадок? Я устал, последние три дня выдались очень напряженными.

Пашенко склонил голову, признавая свою вину.

— Должен полностью с вами согласиться. Перестрелка на Красной площади попала во все выпуски новостей. Странно, что в официальном отчете о вас не было ни слова, но Виталий, — профессор кивнул на человека из Петербурга, — видел все. Милиция подоспела вовремя.

— Ваш человек был там?

— Он отправился в Петербург проконтролировать, чтобы ваша поездка прошла без приключений. Но в поезде на обратном пути вмешались те два господина, с которыми вы к настоящему времени уже очень близко знакомы.

— Как он меня нашел?

— Виталий увидел вас вместе с госпожой Петровой и проследил, как вы спрыгнули с поезда. Его товарищ последовал вашему примеру, проехав чуть дальше, и разыскал вас в продуктовом магазине, как раз когда вы разговаривали по телефону.

— А что насчет моего телохранителя?

— У нас были подозрения, что он работает на мафию. Теперь мы в этом уверены.

— Можно спросить, каким образом я оказалась впутана в эту историю? — подала голос Акулина.

Пашенко смерил ее взглядом.

— Дорогая, вы сами в нее впутались.

— Я ни во что не впутывалась. Господин Лорд случайно оказался вчера ночью в моем купе. Только и всего.

Пашенко выпрямился в кресле.

— Меня тоже заинтересовало ваше участие. Поэтому я позволил себе сегодня навести о вас кое-какие справки. У нас хорошие связи с государственными структурами.

Акулина заметно напряглась.

— Мне не нравится, когда вторгаются в мою личную жизнь.

— Нам, русским, эта концепция практически неизвестна, — рассмеялся Пашенко. — Так, давайте-ка посмотрим. Вы родились здесь, в Москве. Ваши родители развелись, когда вам было двенадцать лет. Поскольку ни одному из них так и не удалось получить у советских властей новую квартиру, они были вынуждены продолжать жить вместе. Надо признать, ваша квартира была немного получше того, чем приходилось довольствоваться большинству советских людей, благодаря той пользе, которую ваш отец приносил государству, выступая в цирке, но все-таки подобная ситуация приводила к постоянным ссорам. Кстати, я несколько раз видел вашего отца на арене. Он был замечательным акробатом.

Акулина ответила на комплимент едва заметным кивком.

— Потом ваш отец познакомился с румынской артисткой, тоже выступавшей в цирке. У них была любовная связь, румынка забеременела и вынуждена была вернуться с ребенком к себе на родину. Ваш отец пытался получить выездную визу, но власти отказали ему. Коммунистам не очень-то нравилось, когда их артисты уезжают за границу. Тогда ваш отец попытался покинуть Советский Союз без разрешения, его задержали и отправили в лагеря. Ваша мать вышла замуж второй раз, но брак вскоре завершился разводом. Поскольку после второго развода ей негде было жить — я хорошо помню, что квартир всегда не хватало, — она вынуждена была снова поселиться вместе с вашим отцом. К тому времени власти решили выпустить его на свободу. И вот оба мучились в крохотной квартире, каждый в отдельной комнате, до самой своей преждевременной смерти. Это как нельзя лучше показывает истинную сущность нашей «народной республики», вы не находите?

Акулина промолчала, но от Лорда не укрылась боль в ее глазах.

— Я жила с бабушкой в деревне, — сказала она, — поэтому не видела мучений родителей. Я даже не встречалась с ними последние три года их жизни. Они умерли озлобленные и одинокие.

— Вы присутствовали при том, как коммунисты забирали вашу бабушку? — спросил Пашенко.

Акулина покачала головой.

— Тогда я уже училась в интернате циркового искусства. Мне сказали, что бабушка умерла от старости. Правду я узнала гораздо позже.

— Вам как никому другому нужно стать катализатором перемен. Все, что угодно, будет лучше того, что у нас было.

Лорд проникся симпатией к сидящей рядом женщине. Ему хотелось заверить ее, что такое больше никогда не повторится. Но это была бы неправда. Вместо этого он спросил:

— Семен Александрович, вы можете объяснить, что происходит?

— Да, могу.

Лорд ждал объяснений.

— Вам что-нибудь известно о Всероссийском монархическом собрании? — спросил Пашенко.

Лорд покачал головой.

— Мне известно, — сказала Акулина. — Эти люди хотят восстановить царскую власть. После падения советского режима они постоянно устраивали большие сборища. Я читала о них в журнале.

— Совершенно верно, — кивнул Пашенко. — Это было чудовищно. Люди, наряженные вельможами, казаки в папахах, мужчины средних лет в форме офицеров Белой армии. И все это для того, чтобы привлечь к себе внимание, чтобы поддерживать идею монархии в умах и сердцах людей. Когда-то их считали фанатиками. Теперь так никто не думает.