Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 1191

– Но здесь появился я.

Рабби кивнул.

– И я расскажу тебе все, что мне известно. Я хочу, чтобы ты знал: будь у меня шанс отыскать сокровища, я бы это сделал. Мы заслужили, чтобы они к нам вернулись. Это единственное, на что мы с Марком смотрели по-разному, но я не мог с ним спорить. Ведь левитом был он, а не я. Однако теперь выбор принадлежит мне. И я считаю, что наши святыни должны находиться в храме.

– Я их найду. – Том вытащил ключ из кармана. – Где шкатулка, которую открывает этот ключ?

– Недалеко отсюда.

Глава 64

Том с Берлингером шли от Староновой синагоги по улице Малселова. Магазины и кафе, где было полно людей, теснились совсем близко к мостовой. Саган знал, какое здание находится сразу за углом – синагога Майзеля, построенная Мордехаем Майзелем в 1591 году. Том побывал в ней несколько раз, когда писал статью о Праге. Майзель, богатый еврей, сумел снискать расположение императора Рудольфа II, стал его доверенным советником и со временем получил разрешение на строительство храма. Более столетия это здание оставалось самым большим и роскошным во всем квартале. Но оно сгорело во время пожара 1689 года и было отстроено лишь в конце девятнадцатого века, а полностью восстановлено, насколько журналист помнил, только в 1995 году. Там больше не проводили службы, превратив храм в Музей истории чешских евреев.

Они с раввином вошли в вестибюль, и Том с восхищением принялся разглядывать изысканный купол, окна из витражного стекла и стены, выкрашенные в теплый желтый цвет. В музее оказалось множество посетителей – они рассматривали застекленные шкафы, в которых стояли серебряные экспонаты. Звенящую тишину нарушал лишь шорох шагов. Берлингер слегка поклонился женщине, проверявшей входные билеты, и она кивнула, чтобы они проходили.

– Сюда нацисты свозили артефакты, собранные в синагогах, – прошептал раввин. – Они собирались устроить тут музей нашей исчезнувшей расы. Я видел собственными глазами, как они сваливали в кучи бесценные предметы здесь и в других местах. Ужасное зрелище.

Они вошли в неф с необычными люстрами: их яркие светильники были направлены вниз. Над ними находился второй этаж – сразу за балюстрадой, разделявшей неф на две части, в каждой из которых имелась ниша с выставленной в ней блистающей менорой.

– Священные артефакты вернули туда, откуда их забрали нацисты, – рассказал Берлингер. – Однако некоторые остались здесь – нам не удалось установить, где они находились прежде. В конце концов мы решили, что это самое подходящее место для нашего наследия. Музей, но не исчезнувшей расы, а той, что по-прежнему жива.

Том уловил гордость в голосе старого раввина.

– Ты и твоя дочь, – сказал Берлингер. – Возможно ли восстановить ваши отношения?

– Наверное, нет. У меня был шанс много лет назад, но я им не воспользовался.

– Она сказала, что ты сфальсифицировал одну из своих статей. Я посмотрел твою историю. Когда-то ты был уважаемым журналистом.

Слово когда-то причинило Сагану боль.

– Я все еще им являюсь, и той женщине известна правда, – ответил он сухо.

– Возможно, ты сможешь доказать, что ты честный человек?

– Тогда многое изменится.

– Я знаю не больше того, что сказал. Она была очень таинственной и весьма убедительной.

– Что вам известно?

– Только одно: как и в большинстве случаев, за этим стоит еще одна история.

Спина Тома напряглась.

– Что вы имеете в виду?

– Я подозреваю, что ты хочешь отомстить нескольким людям.

Репортер заметил, что раввин не ответил на его вопрос, и поэтому решил поступить так же.

– Во время войны, – продолжал Берлингер, видя, что его собеседник молчит, – мне пришлось делать вещи, которых не следует требовать от приличных людей. Я возглавлял совет в Терезине. Каждый день мы выбирали, кому жить, а кому умереть. Погибли тысячи, и многие нашли смерть из-за решений, которые мы приняли. Только время смогло расставить то, что тогда происходило, по своим местам.

Казалось, старик полностью погрузился в воспоминания.

– Мой собственный сын… Да упокоит Господь его душу, – проговорил он еле слышно.

Саган по-прежнему молчал.

– Я должен еще кое-что тебе сказать, – добавил рабби. – Во время войны многих отправили в лагеря. Но прежде чем я туда попал, произошли некоторые события. Я говорил об этом с Марком. Могу я теперь поделиться этим с тобой?

Они выбили дверь дома на ферме.

Берлингер стоял в стороне, когда двое мужчин и Эрик, его пятнадцатилетний сын, бросились внутрь, чтобы вытащить единственного обитателя дома. Лето принесло тепло, и мужчина был едва одет. Его звали Юрий. Это был чех, которого раввин знал еще до войны. Простой тихий человек, совершивший огромную ошибку.

«Что вы хотите? – спросил Юрий. – Почему вы здесь?»

Его поставили на колени.

«Я ничего плохого не сделал, – продолжал он оправдываться. – Работал в поле. Я никому не мешал. Почему вы здесь? Я ничего не сказал нацистам!»

Берлингер ухватился за его последние слова.

«Ты говорил с нацистами?»

Они все были встревожены, даже Эрик, который научился прекрасно владеть пистолетом. До сих пор им вчетвером удавалось не попасться нацистам, они прятались в лесу и пытались оказывать сопротивление. Берлингер хотел, чтобы к ним присоединилось больше евреев, но их число с каждым днем уменьшалось.

Юрий затряс головой.

«Нет. Нет! Я не говорил с нацистами. Я ничего им не рассказал о евреях в лесу».

Именно по этой причине они сюда и пришли. Одна семья бежала из Праги, и им удалось спрятаться в лесу за городом. Юрий снабжал их пищей – благородный поступок, чего еще можно было от него ждать? Но когда деньги у этой семьи закончились, он сдал их за награду. И так поступал не он один. Многие предавали евреев.

«Пожалуйста, пожалуйста! – кричал он теперь. – У меня не было выбора. Они бы меня убили. У меня не было выбора! Я много недель помогал этой семье!»

«До тех пор, пока они могли тебе платить», – презрительно бросил один из вломившихся к нему мужчин.

Берлингер увидел ненависть в глазах своего спутника. Даже Эрика переполняло отвращение. Он никогда не видел своего мальчика таким. Но война быстро меняла людей.

«Что вы от меня хотите? У вас, евреев, нет шансов, – продолжал спорить с ними чех. – Ничего нельзя сделать. Вы должны…»

Тишину ночи нарушил выстрел.

Голова Юрия взорвалось, и он рухнул на землю.

Эрик опустил пистолет.

«Yashar Koyach», – сказал один из мужчин, и остальные присоединились к нему, хлопая юношу по спине.

«Пусть твоя сила умножится».

Раньше эти слова произносили после чтения Торы.

Теперь ими приветствовали убийство.

– Мы пришли не для того, чтобы убить этого человека, – продолжал Берлингер. – Во всяком случае, я думал, что не для того. Поступая так, мы уподоблялись немцам.

– Тогда почему вы туда пошли? – спросил Саган.

– Чтобы призвать его к ответу. Но не для того, чтобы убить.

Том подумал, что это было немного наивно, учитывая все обстоятельства.

– Вскоре после этого меня отправили в Терезин, – сказал раввин. – Мой сын сумел избежать такой судьбы. Он стал членом партизанского отряда и сражался с немцами еще год, пока они наконец его не убили. После той ночи я с ним больше не говорил. Он гордился своим поступком, а мне было стыдно. Между нами пролегла пропасть, о чем я сожалею по сей день.

– И чему вас научило время?

– Что я был глупцом. Тот человек заслуживал смерти. Но я не знал, что ждало всех нас, мне еще предстояло увидеть ужасы Терезина и узнать, какими пустыми могут быть души людей. Я не понимал, как сильно буду ненавидеть.